— Лёш, а ты помнишь, когда мы последний раз любовались звёздами по-настоящему? — спросила Маша, откинув голову и глядя в тёмное небо через окно их квартиры на шестнадцатом этаже.
— Это что, ночные размышления? — Алексей отложил планшет, снял очки и потёр глаза. Экран бросал на его уставшее лицо холодный свет.
— Никакие не размышления, а простой вопрос. Помнишь, как три года назад мы ездили в Горный Алтай? Лежали у реки, и звёзды были так близко, будто можно рукой дотянуться.
Алексей усмехнулся, выключая планшет.
— Тогда мы ещё и наливку пили. Может, поэтому так казалось.
— А может, потому что мы тогда жили полной жизнью, а не просто тянули лямку, — Маша резко повернулась и зашторила окно, отгородившись от огней города.
Это был их типичный вечер среды. Всё настолько привычное, что уже начинало раздражать. Ужин, телевизор, работа до полуночи у Алексея, бесконечный скроллинг телефона у Маши. Три года вместе превратили их яркий роман в рутину.
Всё началось на вечеринке в IT-компании, где Алексей Николаевич Соколов возглавлял отдел разработки. Мария Коваленко, новенькая в команде дизайнеров, сразу его зацепила — не только внешностью, но и уверенностью в каждом слове.
— Алексей Николаевич, — говорила она, размахивая бокалом вина, — ваши ребята делают крутые штуки, но их видят только коллеги. А могли бы зарабатывать миллионы!
— И как ты собралась превращать код в миллионы? — он смотрел на неё с интересом, подмечая, как она смешно морщит лоб, когда задумывается.
— Для начала, перестаньте говорить со мной как с подчинённой. Мы же на вечеринке, — она одним глотком допила вино. — А потом я всё объясню. Например, за кофе.
Так и началось. Она — живая, спонтанная, с тёмными кудрями и привычкой решать всё на лету. Он — спокойный, рассудительный, всегда с заметками в телефоне и планом на любой случай.
Первые месяцы они срывались в поездки при каждом удобном случае. Крым, Урал, Байкал, Абхазия — Маша словно хотела объять всю природу разом. Алексей поддался её энергии, впервые отпустив контроль.
— Соколов, ты видел, как солнце всходит над лесом? — будила она его в шесть утра, вытаскивая из спальника.
— Не видел, но, похоже, сейчас увижу, — ворчал он, надевая свитер.
И каждый такой момент стоил того.
Но время шло. Алексей стал начальником отдела, они взяли квартиру в кредит, затеяли ремонт, закрутились в рабочих дедлайнах — и поездки почти сошли на нет. Последним их выездом был отпуск в Египте год назад — отель "всё включено", экскурсии по графику.
— Завтра еду к родителям на дачу, — сказал Алексей, прерывая тишину. — Поедешь?
— Снова? — Маша прищурилась. — Мы же только были там.
— Отец сарай новый собрал, просил помочь. Мама соскучилась.
Маша вздохнула. Ей нравились родители Алексея — добрый Николай Иванович с его самодельными удочками и Елена Павловна с её пирожками. Но эти поездки на дачу, где всегда была работа — копать картошку, чинить теплицу, собирать малину — всё больше её утомляли.
— Нет, я, пожалуй, останусь. Надо с подругами встретиться, — соврала она, даже не задумываясь.
Алексей кивнул — он привык к её импульсам.
Утром, проводив его, Маша наслаждалась тишиной в квартире. Листая соцсети, она наткнулась на рекламу: "Сплав по рекам Урала. Осталось три места на эти выходные".
Сердце заколотилось. Она вспомнила их с Алексеем первый сплав — как они, мокрые и счастливые, смеялись на берегу, грелись у костра, смотрели на звёзды...
Не раздумывая, она отправила запрос: "Одно место на выходные. Как забронировать?"
К вечеру билет на поезд и бронь были у неё в почте. Алексей позвонил с дачи, рассказывая про сарай и копчёную рыбу. Маша слушала рассеянно, чувствуя смесь азарта и вины.
— Ты в порядке? Какая-то задумчивая, — спросил он.
— Да, просто вымоталась. С подругами по магазинам ходила, — снова солгала она, поражаясь своей лёгкости.
Три дня на Урале пронеслись как сон. Сплав был диким, полным адреналина — именно то, чего ей не хватало. В группе были студенты, пара путешественников и Сергей — инструктор с загаром и взглядом, как у горного озера.
— Одна впервые? — спросил он, подавая ей руку после сложного участка.
— Не совсем. Раньше с мужем ездили, но теперь... у него свои дела.
— Бывает, — он кивнул. — Люди расходятся, даже если живут вместе.
У костра Сергей рассказывал о горах, реках, о том, как ушёл из офиса и ни разу не оглянулся. Маша слушала, затаив дыхание. Это была жизнь, о которой она мечтала — свободная, настоящая, без бесконечных отчётов и счетов.
— Не хочется уезжать, да? — спросил он в последний вечер, когда они отошли от костра.
— Очень, — призналась она. — Там, в городе, будто не я живу.
— Понимаю, — он смотрел спокойно. — Многие сюда приезжают за глотком свободы, а потом возвращаются в свои рамки.
— А можно иначе?
— Можно. Надо только решиться.
Он не флиртовал, не звал остаться, просто дал визитку:
— Если захочешь ещё раз сюда — пиши.
Алексей встретил её с букетом ромашек.
— Решил сделать сюрприз, — улыбнулся он. — Как с подругами?
Маша смотрела на него — знакомого, родного, с этой его тёплой улыбкой, и не могла ответить. Врать надоело.
— Я не с подругами была, Лёш. Ездила на Урал. На сплав.
Он замер, опустив цветы.
— Одна?
— С группой. С инструктором. Мне это было нужно.
Алексей молча сел за стол. Маша ждала криков, упрёков, но он просто молчал.
— Ты с кем-то...? — наконец спросил он, глядя в сторону.
— Нет! — воскликнула она. — Это не про измену. Это про нас. Когда мы в последний раз что-то делали вместе? Что-то настоящее?
— В Египте прошлым летом, — сказал он.
— В отеле с графиком! — возмутилась она. — Завтрак в восемь, автобус в девять — как на работе!
Алексей выглядел растерянным.
— Я думал, тебе нравится стабильность.
— Раньше — да. Но я поняла: мы катимся к жизни твоих родителей. Дача, огород, диван...
Она заплакала.
— Я не хочу через годы понять, что мы так и не увидели мир. Что наши лучшие дни — это когда кредит закрыли.
Алексей молчал, вертя ложку. Потом ушёл в комнату и вернулся с тетрадкой.
— Помнишь? — показал он.
Маша узнала её сразу. Три года назад они записывали туда мечты. "Поймать закат в горах" было вторым пунктом.
— Я не забыл, — сказал он. — Просто увяз в делах. Думал, всё делаю для нас, а ты уходила всё дальше.
Он вдруг добавил:
— Родители на выходные зовут на дачу. Картошка поспела, яблоки...
Маша напряглась. Неужели он не услышал?
— Я не буду каждые выходные ездить к твоим родителям копаться в их огороде! — выпалила она, швырнув кроссовки в угол — они стояли у двери как символ дачных мучений.
Алексей посмотрел на неё и вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, что когда-то её покорила.
— А если вместо этого... — он достал телефон и показал экран. — Смотри. Поход на Кавказ. Горы, палатки, закаты. Выезд через неделю.
Маша замерла.
— Ты уже взял?
— Нет, хотел с тобой решить, — он замялся. — Искал, пока ты ехала. Думал, как вернуть нас прежних.
Маша села, сердце колотилось.
— А работа? Дедлайны?
— Подождут, — пожал он плечами. — Если тебя потеряю, всё это бессмысленно.
Они проговорили до утра — о том, как незаметно отдалились, как устали от рутины, чего хотят на самом деле.
— Может, не надо выбирать? — сказал Алексей под утро. — И дачу иногда, и горы?
— И Египет с кондиционером, — улыбнулась Маша, засыпая у него на плече.
— И Египет, — кивнул он. — Лишь бы вместе.
Через неделю они стояли на склоне Кавказа, глядя на закат. Горы пылали золотом, отражаясь в Машиных глазах.
— Пункт два выполнен, — шепнул Алексей, сжимая её руку.
Сзади шумела группа, но они были чуть в стороне — вдвоём, как раньше.
— Знаешь, — сказала Маша, — я чуть не ошиблась.
— В чём?
— Подумала, что дело в тебе. А дело было во мне — я молчала, вместо того чтобы бороться за нас.
Алексей обнял её.
— Обещай говорить, если что-то не так.
— Обещаю. А ты — не утопай в работе.
— Договорились, — он поцеловал её под закатом, и это было как в первый раз — искренне, с надеждой.
Впереди их ждали споры, решения, приключения. Но в тот вечер они знали: они снова вместе. А на даче родителей Алексея в этом году картошку копал сосед — он был рад подработке. Все остались в выигрыше.