...или еще один день из армейской жизни.
Эта история произошла в середине декабря, когда мысли были заняты скорым распределением из учебки по частям. Утро, как всегда, началось со скоростного умывания, чистки зубов и бритья. По утрам туалет в учебке напоминал муравейник: раковин было мало, поэтому выстраивались очереди. Да и по всему помещению, где только находилось свободное место, кто-то чистил зубы, кто-то брился. Вставали раньше обычного, так как по утрам снег валил неимоверно.
За час до завтрака мы брали лопаты и начинали грести снег. Это заменяло нам зарядку. За ночь наметало прилично, а к утру всё должно было выглядеть так, будто снег и не падал вовсе. Вдобавок в этот день температура опустилась до –15. Мы постоянно мерзли, но уборка снега нам была не в тягость, хоть и уставали прилично.
В столовой, как всегда, было очень тепло. Мы старались есть медленно, чтобы подольше посидеть, но сержанта не обманешь — он строго за нами следил.
На построении сержант выдал новость:
— Сегодня едем на ночные стрельбы, — сделал небольшую паузу. Мы обрадовались — интересно же! (Кстати, про первые стрельбы надо будет как-нибудь рассказать — там есть что вспомнить.)
В голове мы уже рисовали картины, как поедем, проведем время интересно и постреляем. Но сержант, как всегда, обломал:
— Стрелять вы не будете. С нашей роты поедет девять человек — в оцепление.
Радость мигом исчезла. Стоять на морозе черт знает где — такое себе развлечение. Нас поделили на тройки и развезли по точкам. Моя команда оказалась последней, везли нас дольше остальных.
— Товарищ прапорщик, а нас точно в оцепление везут? — спросил я.
— Нет, ща выкинем вас в чаще как котят, привяжем к дереву и уедем, — пошутил прапорщик.
Спустя минут двадцать остановились на какой-то заброшенной лесной дороге.
— Выгружайтесь.
Мы вышли из теплого кунга, поёжились от холода, ждали команды. Прапорщик провёл короткий инструктаж и уехал. Чтобы понимать масштаб трагедии — привезли нас после обеда, часа в три.
— Странные вечерние стрельбы, — сказал один из бойцов. — Светло же.
— Так они до шести будут стрелять. Вечер как-никак, да и темнеть уже скоро, — ответил второй.
— Похоже на то, — сказал я. — Что будем делать?
— Давайте просто поболтаем.
Пока болтали, начали знатно мерзнуть. Мы прыгали, отжимались, танцевали — всё это спасало, но ненадолго. Утешало только то, что заберут нас уже через час. Тогда мы заметили ещё одну странность:
— Пацаны, а вы заметили, что выстрелов не слышно?
— Да не, слышно, но еле-еле, — ответил товарищ. — Видимо, нас очень далеко завезли. Не понимаю, зачем. Тут вообще никто не ходит, не ездит — глушь.
Так, за разговорами и движением, пролетело время. Начало смеркаться.
— Давайте разведем огонь, а то дуба дадим, — предложил кто-то.
— Нас скоро заберут. Да и про костер ничего не говорили, — заметил другой.
— Да пофиг. Лучше наряды вне очереди, чем замёрзнуть, — резонно возразил первый.
— Согласен, — сказал я. — Как же вам, пацаны, повезло, что среди вас я курящий и у меня есть зажигалка.
— Что верно, то верно, Сань. Ты наш спаситель, — засмеялись пацаны, и мы начали выгребать из-под снега ветки.
Долго мучились: дрова сырые, а у нас — ни малейшего опыта, как разжечь костёр зимой. Летом — плевое дело. Смекнув, что из мокрых ничего не выйдет, стали срывать сухие ветки прямо с деревьев. Набрав приличную кучку, я чиркнул зажигалкой. Пламя быстро охватило тонкие веточки — костёр занялся.
— Ура! У нас получилось! Мы спасены! — радостно воскликнули мы.
Собравшись у костра, начали отогреваться. Я понемногу подкидывал сырые ветки — дело шло. Стемнело.
— Пацаны, надо срочно набрать ещё дров. Уже темно, ничего не видно, а костер светит слабо. Времени мало, — сказал я.
Мы прям подорвались и давай в спешке собирать всё, что плохо лежит, и параллельно срывать сухие ветки. Собрав хорошую кучу, молча смотрели на огонь. Время — семь вечера, за нами никто не приехал.
— Чот никто не едет.
— Ну да, забили на нас.
— Мы же ехали дольше всех и были последними. Наверное, просто задерживаются, — предположил я.
— Что-то есть охота, — сказал кто-то.
Мы начали шарить по карманам. Нашли пять конфет, пару сушек и кусок хлеба. Поделили и поели.
Несмотря на страх, в лесу было магически красиво. Густой, снежный, шаг в сторону — и ты в чаще. Костёр отбрасывал причудливые тени, полная тишина. Ни моторов, ни голосов — только треск огня.
Девять вечера.
— Пацаны, пошлите в часть?
— Ты дурак? А если приедут, а нас нет? Это же дисбат. Мы с автоматами.
— Ну, скажем, что забыли.
— Ага, слабая отмазка. Поверят, как же.
— Ребят, давайте еще подождем. Дрова есть, терпимо, — сказал я и закурил. — Зато потом будет, что рассказать.
— Да уж… Будет.
На часах уже 23.30. Если прислушаться, то можно услышать звуки главной дороги в Лос-Анджелесе. За нами так и не приехали. Добыча дров уже шла вслепую. Мы поняли: про нас забыли. Держались только на костре.
— Может, стрельбы реально до глубокой ночи? — предположил товарищ.
— Ага. Весь склад боеприпасов решили отстрелять. Позже семи в нашей части никто никогда не стрелял, — ответил второй.
— Мда… Значит, точно забыли. Что делать будем? — спросил я.
— Да хрен знает. Дрова ещё есть, давайте ждать. А то нас реально как дезертиров примут.
— Ладно. Но утром надо выдвигаться. Замерзнем тут к чёрту как мамонты. И жрать уже невыносимо хочется.
Полпервого ночи. Ужасно хочется спать. Есть. И прибить того, кто про нас забыл.
В час ситуация не изменилась.
Во второй части расскажу, что было дальше.