Элейн Скиолино - автор недавно вышедшей книги “Adventures in the Louvre: How to Fall in Love with the World’s Greatest Museum” («Приключения в Лувре: как влюбиться в величайший музей мира») - рассказывая в The Wall-Street Journal о великолепной картине Лонардо да Винчи говорит, что как и Кардашьяны, картина знаменита тем, что она знаменита:
"У меня сложные отношения с Моной Лизой.
Она является самым известным произведением искусства в мире. Книги, фильмы, песни и поэмы восхваляют и пародируют ее. Исследователи-любители идентифицировали изображенную на картине женщину как блудницу, вампира, богиню, автопортрет Леонардо да Винчи в женском платье. Около 80% впервые посещающих Лувр приходят туда в основном для того, чтобы увидеть ее. Президент Франции Эммануэль Макрон недавно объявил об амбициозном плане предоставить Моне Лизе отдельную комнату и специальный вход.
Меня это никогда не беспокоило. Почему люди так заботятся об этой удивительно маленькой — всего 30 на 20 дюймов — картине XVI в. жены какого-то торговца шелком из Флоренции? Слегка косоглазая, без бровей и ресниц, она даже не классически красива.
Картина в свое время пользовалась некоторой известностью из-за того, насколько реальным и живым казался портрет женщины. «Улыбка столь приятная, что она скорее божественная, чем человеческая», — заметил Джорджо Вазари, художник и критик эпохи Возрождения.
Однако причина столь широкой известности картины усилила мои предубеждения против нее. В 1911 г. итальянец, работавший в Лувре, выкрал ее из музея. Новые технологии печати распространили качественные репродукции картины в газетах по всему миру, а заголовки удерживали портрет в коллективном воображении, пока его не вернули два года спустя.
Мона Лиза, как и Пэрис Хилтон и Кардашьяны, по сути, прославилась благодаря своей известности.
Но почему картина до сих пор так популярна? За ответами я обратилась к Vincent Delieuvin, куратору итальянской живописи XVI в. в Лувре. Он признал, что очарование Моны Лизы загадочно: «Как певица, которая не обязательно поет лучше всех остальных в мире, но в которой присутствует личность, история, что делает певицу более известной, более важной».
Чтобы по-настоящему оценить эту силу, Винцент рекомендовал подойти поближе. «Вы должны быть с ней наедине», — настаивал он. Он объяснил, что его собственные тихие единения с Моной Лизой оказались захватывающими, даже восторженными. «Вы находитесь в ее присутствии, и она вибрирует…, — сказал он. - Вы дрожите».
Такую близость трудно найти среди обычной толпы назойливых туристов, которые фотографируют на смартфон изображение, которое они уже могут купить на футболках и полотенцах. К тому времени, как вы приблизитесь — но все еще будете в нескольких футах — охранник прикажет вам отойти. «Она жертва собственного успеха!» — воскликнул Делевен.
Мне нужен был план, как остаться с ней наедине. Для книги, которую я писала о Лувре, мне назначили музейного сопровождающего. После того, как мы познакомились, этот закаленный в боях, соблюдающий правила бюрократ признался, что однажды, работая допоздна с тележурналистом, они несколько минут стояли и смотрели на Мону Лизу. «Когда мы ушли, она сказала мне: "Я видела, как она двигалась!", — сказал мой сопровождающий. — Проблема была в том, что я тоже видел, как она двигалась».
По вторникам, когда музей закрыт, я попросила своего сопровождающего отвести меня к Моне Лизе. Я послушно смотрела и ждала, но не видела, чтобы она двигалась. Я не дрожала.
Я попросил Sébastien Allard, директора по живописи Лувра, присоединиться ко мне в одном из моих вторничных паломничеств к картине. Он признал, что бывает трудно отделить картину от ее репутации: «Она стала иконой, как религиозная реликвия», — сказал он. Он предложил мне подойти поближе и попытаться забыть все, что я знала о ней. «Смотри, смотри на самом деле», — сказал он.
Я посмотрела сквозь сверхтолстое защитное стекло, сквозь слои лака в глаза Моны Лизы. Она посмотрела в ответ. Я двигалась взад и вперед. Ее глаза следовали за мной — явление в живописи, которое иногда называют «эффектом Моны Лизы». Я пристально посмотрела на ее губы, чтобы изучить эту улыбку, возможно, самую известную в мире. Когда я сосредоточилась на ее губах, она не улыбнулась в ответ. Но когда я ласкала взглядом другие части ее лица, блестящее использование света и тени Леонардо что-то изменило. Она, казалось, улыбнулась мне. На мгновение, да, Мона Лиза ожила. Как я могла не поддаться соблазну?
Аллард принял мой ответ. Он сказал: "Я никогда не встречал человека, который видел ее без рамки и не спрашивал: «Можно ли ее потрогать?»"
Мне повезло, что она была в моем полном распоряжении. Такие моменты доступны для хитрого туриста. Я рекомендую встать в очередь до открытия музея, чтобы быть первым, а затем прямиком идти к картине, пока толпа не достигла ее. Другой подход, который иногда тоже работает, — задержаться возле Моны Лизы до закрытия и очаровать охранников, чтобы они дали вам несколько минут после того, как большинство посетителей уйдут. Улыбка, даже едва заметная, загадочная, часто помогает."
Телеграм-канал "Интриги книги"