Иногда желание, которое звучит внутри, как «увидь меня настоящего», подменяется конструкцией «посмотри, какой я хороший». Вместо «посмотри, как я нуждаюсь в тебе» — «оцени меня, как достойного тебя».
Если когда-то, когда ты был маленьким и нуждающимся в большом и принимающем, этот большой по каким-то своим причинам не мог дать тебе достаточно внимательного и доброжелательно отражающего взгляда, поддержки (прежде всего физической — взять на руки), нежных прикосновений, тепла, ты оставался голодным. Так-то полного насыщения быть и не могло. Просто физически невозможно. Но кому-то повезло больше, а кто-то оставался хронически голодным. С сильным голодом. Сначала пытался, конечно, требовать. Громко. Агрессивно. Злясь на того, который не даёт. Потом дошёл да точки истощения. Или был жёстко остановлен тем самым большим другим.
Если ты маленький и голодный по теплу, а большой другой не готов тебя почему-то «кормить», можно, конечно, попытаться стать самодостаточным, перестать нуждаться, а можно научиться улавливать, что нужно большому другому, распознавать, что заставляет его задерживать на тебе своё внимание. Стать функцией, удовлетворяющей потребности другого, чтобы взамен тоже получать что-то. Научиться прикладывать максимум усилий, чтобы заслужить. И вроде, даже что-то, действительно, получаешь. Но как будто всякий раз недостаточно, не то. Остаёшься голодным.
Большой другой готов замечать не тебя, а только то в тебе, что ему зачем-то нужно. Не происходит узнавания, принятия, не случается встреча. Вместо этого оценка, функциональная эксплуатация, обозначение. Но кажется, что это лучше, чем совсем ничего.
И тогда ты учишься тому, чтобы стать ещё полезнее, удобнее в использовании, чтобы получать максимальные баллы по шкале оценивания. Чтобы взять побольше в надежде закрыть свой голод. Становишься всё более идеальной версией себя, но продолжаешь почему-то оставаться голодным.
«Недостаточно стараюсь», — делаешь ты вывод и стараешься ещё усерднее. Ещё быстрее, выше, сильнее. Шлифуя себя всё активнее. Подстраиваясь всё точнее. Оттачивая красоту фасада. И всё равно, всё не то. Опять не то.
Чем больше восхищения тобой подходящим, чем больше хороших оценок за идеальный фасад, тем острее голод. Голод по увиденности целиком. Не только с идеально отшлифованных сторон.
«Оцените, каков я молодец», — раз за разом повторяешь ты.
«Молодец. И не поспоришь», — откликаются другие.
Внутри при этом хочется совершенно другого. Хочется тёплого человеческого принятия. Не того, что в тебе красиво и удобно, а тебя целиком. Хочется не подстраиваться, а просто быть, то ближе, то дальше, поворачиваясь к другим разными сторонами, но перестав себя обтачивать, чтобы идеально подходить. Вот только чтобы получить то, в чём нуждаешься, нужно не предъявляться фасадом, проявляться собой. Открываться. А открываться страшно.
Ты же помнишь, что целиком ты не был нужен. Будучи настоящим собой, игнорировался либо подлежал уничтожению. Иногда ясно помнишь конкретные ситуации. Иногда помнишь, скорее, памятью тела. Не просто страшно. Ужасающе страшно.
И страшно, и голодно. Одиночество среди множества людей. Как невозможность поесть за столом, заставленным разнообразной изысканной едой, хотя есть хочется. Пытка какая-то.
Красивого и лёгкого выхода нет. Можно продолжать становиться ещё лучше и ещё удобнее, получая в ответ не то. Можно убеждать себя в том, что не очень-то и голоден, и вообще, не нужны никакие другие. Можно попытаться вытребовать тепло, в котором отчаянно нуждаешься, выбыть из кого-нибудь силой, а хоть и силой вопля орущего голодного младенца, который сидит где-то внутри. Тоже безуспешно, конечно. Вместо тепла будет либо ужас, либо ответная агрессия.
А можно перестать игнорировать свой голод и признать, что утолять его ты не особо умеешь. Перестать затыкать, обесценивать. Перестать ругать себя за этот голод. Просто начать его замечать и чувствовать. И сочувствовать себе голодному. Ну, как «просто»? Непросто, конечно же.
Замечать, чувствовать и робко надеяться суметь себя накормить. Рискнув открыться другому. Не фасадом. Собой. Не любому другому. Не сразу. Ненадолго. Сквозь ужас быть отвергнутым, но зная, что сможешь себя пожалеть.
Сначала это будут совсем небольшие встречи. Мимолётное узнавание друг друга. Едва замеченное отражение друг в друге. Какие-то крошечные капли. Крохи. Как будто ничего и не значащие и не меняющие на фоне давнего и сильного голода. Но если их замечать, если не обесценивать, тогда со временем станет доступно больше. Тогда станет доступна не только оценка, названность, но и узнанность другим.
