Поезд Москва – Адлер. Купейный вагон, утренний рейс, весна. Я ехал по делам. Люблю поезд, ритм колес, чужие разговоры. Нижнего места в продаже уже не было – взял верхнее, не в первый раз. Но тогда я еще не думал, что в поездке мне попадется вредная попутчица, которой придется преподать урок, пишет читатель Арсений.
В вагон я зашел одним из первых. Я спокойно устроился внизу, на временно ничьей нижней полке: пока соседи не пришли, можно посидеть с комфортом. Чемодан пристроил под столик, включил наушники. Всё шло по плану.
Подошли соседки напротив – мама с дочкой студенческого возраста.
Примерно через десять минут зазвонил телефон. Я вышел в тамбур, чтобы не мешать попутчикам. Разговор был недолгим. Я боковым видом видел возню в купе, но был увлечен разговором и не придал значения. Когда вернулся, увидел женщину, лет, может, под шестьдесят. Она уже распаковалась на нижней полке подо мной. Мои вещи стояли сдвинутыми в угол.
— Вот какие мужчины пошли, — произнесла она, не глядя на меня, обращаясь к двум другим женщинам напротив. — Даже чемодан помочь не вынес. Стоял тут, как памятник.
Я сначала не понял, о чём речь. Потом дошло. Это, оказывается, я — памятник. И чемодан не вынес, и вообще не помог. Проблема в том, что я её даже не видел, когда она заходила.
— Простите, но вы, кажется, меня путаете, — сказал я. — Я вас не видел, и с чемоданом вы обошлись без моей помощи. Я бы помог, если бы попросили.
— Ну-ну, — хмыкнула она и отвернулась.
Я вздохнул. Видимо, поездка обещала быть... насыщенной.
Поезд ещё не тронулся, а она уже начала устанавливать правила. Обернулась ко мне и довольно строго произнесла:
— Это моё место. Лезьте наверх. Или стойте в коридоре, как хотите.
Сказать, что меня это задело — ничего не сказать. Но я не стал устраивать скандал. Просто поднялся и ушёл на своё законное верхнее. Лежать там было жарко, но я решил: раз уж началась война, то будет война.
«Тоже мне господин»
Часа через проводник разносил обеды. Я спустился.
— Простите, — говорю, — можно я присяду к столику? Обед всё-таки.
— С какой стати? — парировала она.
— Ну, положено по правилам. Верхнее место — не значит, что я весь путь должен лежать в гнезде.
— А вы правила РЖД читали? Там такого нет.
— Знаю точно, что есть. Идите, спросите у проводника, если не верите.
— А я и пойду! — выпалила она и вышла.
Через минуту она вернулась, за ней шёл молодой проводник.
— В чём конфликт? — спросил он.
Я спокойно изложил суть. Проводник кивнул, посмотрел на неё:
— Пассажир с верхнего места имеет полное право спуститься, особенно для приёма пищи. Вам придётся освободить пространство у стола.
— Тоже мне, господин, — процедила она и начала снимать бельё с полки. Уселась с кислой миной «в ноги».
Я ел не торопясь. Принципиально. Полчаса. Суп. Горячее. Потом достал шоколадку и заказал кофе. Потом ещё немного чаю.
Час прошёл — я вернулся наверх.
«Чистая детская месть»
На ужин я спустился снова. На этот раз она ничего не сказала, лишь молча пересела в конец полки. Видимо, пыталась принять новые реалии.
— Спасибо, — сказал я. — Так и комфортнее всем, правда?
Она кивнула, не глядя.
Утро. Было часов девять, солнце только-только вставало над горизонтом. Я спустился. Она лежала, но уже не спала. Только посмотрела в мою сторону. И без слов уступила место.
Я сходил за чаем и сел к столу.
— А знаете, — сказала она вдруг, — если бы вы в первый раз просто вежливо объяснили, я бы вас, может, и пустила.
— Я тогда вежливо говорил, а Вы начали на меня нападать на посадке, — объяснился я. — Просто вы решили, что я Вам обязан. А я не люблю, когда мне указывают.
Она вздохнула.
— Видно, и мне не стоило хамить. Просто не выспалась, а с этим чемоданом… Никакой помощи ни от кого. Подумала: хоть сосед мужик — поможет. А вы не помогли.
— Да я даже вас не видел. Если бы вы сказали: «Помогите» — я бы не отказал. Я же не чудовище.
— А теперь вот неловко, — пробормотала она. — Вчера перегнула.
— Бывает, — кивнул я. — Но, знаете, если бы вы тогда просто сказали «полежать», я наверх ушёл бы без лишних слов. Только ведь с чего началось? «Вот мужчины пошли…»
Она посмотрела на меня и, к моему удивлению, улыбнулась. Усталая, но всё же настоящая улыбка.
— А я тоже, наверное, перегнул. С этим обедом на час — чистая детская месть, — признался я, и мы оба рассмеялись.
До Адлера оставалось ещё часов пять. Мы уже не враждовали. Поговорили немного — про города, про жизнь, про то, как сложно нынче с людьми. И как легко испортить впечатление — одним словом, одной фразой.
Перед самым прибытием она собрала вещи, встала у выхода из купе и сказала:
— Простите, если сможете. Я правда была не в духе. Но вы правильно всё сделали. Просто… сдержанно. Мужчины всё-таки есть. Хоть и не помогают с чемоданами без просьбы.
Я пожал плечами. Кажется, она меня опять «укусила» или мне показалось?
Поезд замедлил ход. Мы вышли на перрон и пошли каждый в свою сторону.
Я правильно поступил, как думаете?