НИИЗАО

ГЛАВА 1.

- Брюханов!

Тощий пожилой человечек в мятом костюме остановился и обернулся. Нет, не этот голос он хотел бы сейчас услышать.

- Зайдите.

В кабинете зам министра пахло дорогим одеколоном и, почему-то, гуталином.

- Да вы садитесь, Брюханов, садитесь, не стесняйтесь.

Сергей Павлович осторожно присел. Перед ним на стол шлепнулась тощая папка.

- Докладывайте.

- Товарищ Ерофеев, так я ж уже вроде как всё…

- Это-то понятно – зам министра внутренних дел, генерал-майор Ерофеев был лет на десять младше собеседника, но объемная фигура, раскрасневшееся лицо и твердый взгляд с лихвой компенсировали разницу. – Стенограмму доклада я изучил еще до вашего прилета. И на конференции был. Меня не это интересует.

Он рванул галстук, глубоко и с облегчением вдохнул.

- Все что в этой папке – Ерофеев бросил взгляд на стол – оно хоть и с красным грифом, но, как вы сами понимаете, для публики. Отписки.

- Но…

Сергей Павлович опустил глаза на папку. Ничем непримечательная папка «Дело №» из серого картона со штампом «Совершенно секретно. НИИ ЗАО». Содержимое он знал наизусть. Сам писал.

- Что на самом деле произошло?

Брюханов поднял взгляд. Сжал губы.

- Понятно. Сколько погибших?

- Пятеро.

- А пострадавших? В докладе по этому поводу ничего нет.

- Точно неизвестно. – Брюханов сглотнул. – Больше десяти.

- Зараженные есть? Случаи аномалий? Как вы это называете… искажения?

Сергей Павлович покачал головой.

- Подтвержденных – двое. Лаборанты еще проверяют.

Генерал-майор нахмурился.

- Ликвидировали?

- Э-э-э… Разумеется.

- Хорошо, что не включили в отчет… Что потеряли?

- Объекты И-071, И-1212 и ОКА-4.

- ОКА-4? Что это еще за хрень?

- Одушевленная Кинетическая Арматура. Четвертый опытный образец. Собственная разработка НИИ.

Ерофеев вновь встал и прошел к окну. За стеклом буйными красками разрывался май – цвело всё, что умело цвести. Собственная разработка, значит… когда ж успели? Неужели так далеко зашли? Хорошо, что Никита Сергеевич в зарубежной командировке. Ему бы не понравились нефильтрованные новости, а так есть пару часов подготовить информационный дистиллят. Кстати, а кто курирует работу этих НИИ на мурманском полигоне? Надо будет поднять дела и взять под свой личный контроль.

- Водки? – неожиданно предложил зам министра. Брюханов секунды две думал отказаться, но в итоге махнул рукой.

В шкафу генерал-майора обнаружился холодильник, в нем – не какая-нибудь початая бутылка Столичной, а резной хрустальный графин. Молча разлил. Выпили. Разлил еще раз.

- Это скверно пахнет. Как портянки. Не водка, а ваши новости, Сергей Павлович. Вы уверены, что ничего не упустили?

Сергей Павлович тряхнул головой. Этот жест мог означать что угодно. Ерофеев продолжил:

- В параграфе стандартных отписок у вас сказано: «Создана рабочая группа по выяснению обстоятельств происшествия». Надеюсь, у Вас уже есть версии, над которыми работаете?

Брюханов кивнул.

- Что? Диверсия? Отказ оборудования? Халатность?

- Все не то, товарищ генерал-майор. – Сергей Павлович махнул вторую рюмку - Скорее всего – очередная активизация аномалии.

- Раздери вас черти с вашей аномалией. Когда самолет в Мурманск?

- Через четыре часа.

- Надеюсь, вы тоже в комиссии?

- Разумеется, товарищ Ерофеев. Как же там без меня то, я же старший научный…

- Докладывать будете напрямую мне. Ежедневно. Если надо – чаще. Все ясно?

Брюханов вновь кивнул. Вышло резковато.

- И еще. С Вами полетит мой помощник. Не делайте круглые глаза, товарищ старший научный кто вы там. То, с чем вы яшкаетесь на западном округе, требует особого контроля. Я знаю, сколько там министерских и гэбэшных глаз, знаю. Но моих глаз там нет. А надо бы.

- Все ясно, товарищ Ерофеев.

- Встретитесь в аэропорту при посадке на рейс. По пути введете в курс дела, чтобы по прилету он был полноправным участником расследования. Это тоже ясно?

- Разумеется, товарищ Ерофеев.

- Свободны. Уже вечером жду первый доклад. Время роли не играет, у меня нет нерабочих часов.

Генерал-майор оперся о стол. Когда за Сергеем Павловичем Брюхановым, старшим научным сотрудником НИИ ЗАО – Научно-исследовательского Института Западного Аномального Округа - бесшумно закрылась дверь, он позволил себе налить третью. Подождал несколько минут и поднял трубку внутренней связи.

- Леночка? Соедини со Чкаловым. Да, по линии красного приоритета.

* * *

На взлетно-посадочной пахло недавней грозой. Брюханов крутился по терминалу, не находя себе места и стремясь до последнего оттянуть момент встречи с глазами и ушами Ерофеева. Однако помощник генерала сам едва не опоздал на рейс и в итоге они пересеклись только на подъеме по трапу – щуплый ученый в костюме цвета офисной мыши и высокий, но нескладный молодой офицер, на котором форма сотрудника МВД висела, как на вешалке.

Помощник Ерофеева одарил Сергея Павловича широкой лучезарной улыбкой.

- Старший лейтенант Шевченко. Артем Андреевич – он протянул руку – рад знакомству!

Брюханов окинул старлея взглядом с ног до головы, словно оценивая тулуп на деревенском базаре, нехотя пожал ладонь. Пока думал, что ответить, недалеко на взлет пошла реактивная Тушка, и ее гул заглушил невнятное «Хм…», которое только и смог выдавить из себя Сергей Павлович. Получилось, как приветствие.

Согнувшись, они вошли на борт. Заняли свои места. Едва Артем попытался открыть рот, как Брюханов жестом остановил его.

- Поговорим после взлета.

В салоне было душно, вентиляцию пока не включили. С некоторым сожалением Сергей Павлович отметил про себя, что лететь спецрейсом было бы сподручнее – и посадка сразу на военный аэропорт у самой границы Округа, и контингент вокруг – свойский. Хоть и не ладилось к него ни с комитетчиками, ни с военными, ни с сектором биологов – но тут были особые причины, вернее одна причина – лететь с коллегами было психологически проще, чем со всевозможными гражданскими. Опять-таки, из Мурманска еще добираться надо. Хорошо, если будет свободный вертолет, иначе вновь ночевать в гостинице.

Вылетели с опозданием на полчаса.

Старлей вжимался в кресло, с его широкоплечей комплекцией выходило комично. Даже улыбка, не сходившая все это время с лица, слегка потускнела. Брюханова эта улыбка нервировала. Поймав взгляд ученого, Артем смутился и произнес:

- Стыдно признаться, боюсь летать.

Брюханов понимающе кивнул. Пожалуй, стоит отвлечь этого юношу от мыслей о полете.

- Вас снабдили информацией?

Теперь кивнул Шевченко.

- Успели ознакомиться?

- Когда, Сергей Палыч? Командировка как снег на голову. Успел только домой переодеться. Рогов сказал, что вы введете в курс дела.

- Рогов?

- Майор Рогов, начальник службы делопроизводства.

- Какой у вас уровень доступа, товарищ старший лейтенант?

- Максимальный, Сергей Палыч.

- Вот как – Брюханов искренне удивился – стало быть – из штабных?

- Секретчик.

- Значит, оперативной работы – ноль с хвостиком…

- Не без этого – старший лейтенант Шевченко скорчил немного театральную мину – хотя и хотелось бы. Зато вот сейчас…

- Так это значит, Ерофеев вас на полевую практику отправил, товарищ старлей – буркнул ученый – Не хватало мне только практиканта на голову.

- Вообще-то я офицер МВД и у меня приказ всячески содействовать расследованию происшествия и докладывать…

- Давайте на чистоту, товарищ Шевченко – перебил его Брюханов с неприкрытым раздражением – Вообще-то у вас приказ наблюдать и доносить. Это не страшно, я привычный, но вас стало слишком много. Вы же ничего не знаете ни об аномальном округе, ни о нашей работе в нем. Чем вы будете мне содействовать?

- Понимаю ваше негодование, Сергей Павлович, но приказ есть приказ. И для вас, и для меня. Вы уж введите меня в курс дела поподробнее, а я приложу весь свой профессиональный опыт, чтобы быть полезным.

- Профессиональный опыт чего? Перекладывания секретных бумажек?

Артем Андреевич хоть и стер к этому времени улыбку с лица, которая сопровождала его все последние часы от осознания первого полевого задания, но все же держался уверенно и спокойно. Характер стойкий – не просто дежурная фраза в досье.

- Поймите – продолжил Брюханов - Я искренне не понимаю вашего присутствия. Ведь никакого расследования не будет.

- Что значит - не будет?

- Неправильно выразился. Будет расследование, просто его процесс ничем не будет отличаться от наших стандартных исследований.

Как раз в этот момент прозвучал сигнал о том, что можно отстегнуть ремни. Старший Лейтенант Шевченко откинулся в кресле, потом повернулся к Брюханову.

- Так просветите меня в ваши стандартные исследования, Сергей Павлович. Нам всем будет лучше, если мы станем говорить на одном языке. Я ж не враг вам, и не стукач.

- Не враг, просто навязанный смотрящий от МВД, который будет путаться под ногами и докучать вопросами, а вопросов – Сергей Павлович поднял голос, не давая старлею возразить – а вопросов у вас будет очень много. Слишком уж специфическая наша работа.

Артем вздохнул и проглотил то, что вертелось на языке.

- Сколько нам лететь до Мурманска – спросил он – Около трех часов?

- Четыре с половиной – ответил Брюханов – с тех пор как появился округ, его вынуждены облетать.

- Округ?

- Вот видите, товарищ Шевченко. Сразу вопросы… Вы взяли с собой документы от этого… как же его там… Рогова? Вот и изучайте. Не буду же я вам все с нуля рассказывать. Для этого никакого полета не хватит.

* * *

К моменту посадки у старшего лейтенанта Шевченко голова шла кругом от обилия новой информации и незнакомых терминов. Вопросов, как и предупреждал Брюханов, было много. Очень много. Он словно нырнул с головой в омут, в совершенно незнакомый, непривычный мир.

Вертолет уже ждал.

Движки были заведены, винты на малых оборотах поднимали пыль.

- Прошу, Сергей Палыч – прокричал пилот, встречая гостей на взлетке – приказано срочно доставить. Без задержек.

- Опять что-то?

- Не могу знать наверняка. Волнуются, что Округ остался без вас. В Ваше отсутствие что угодно может случиться…

- Понял – перебил Брюханов.

В салоне вертушки уже ждали двое крепких парней в камуфляже с объемными вещмешками. Не военные - сразу приметил Шевченко – загорелые, бородатые, глядят по-особому, здороваются приветливо.

- В Егеря? – спросил Сергей Павлович, пытаясь перекричать гул – Новобранцы?

Те кивнули.

Вертолет мягко оторвался и принялся набирать высоту. Андрей никогда не летал на вертушках, ощущение полета оказалось слегка забавным, совсем не похожим на полет в самолете – словно сидишь в кабине старого ЗИЛа, только он почему-то ревет дырявым глушителем не по дороге, а высоко над землей.

Не разговаривали.

Брюханов, по мере приближения к Аномальному Округу, расцветал. Взгляд становился тверже, а щуплые плечи – шире. К тому мгновению, как вертолет коснулся земли недалеко от опушки густого леса, от конторской моли не осталось и следа, вместо нее Сергей Павлович превратился в собранного, крепкого профессионала. Человека на своем месте.

Лейтенанта же пробрал холодок. Несмотря на теплый майский вечер, северная тайга глядела сурово и неприветливо.

Обдав шквальным ветром, вертушка ушла в небо.

- Мы уже внутри, Сергей Палыч?

- Нет. Мы на самой границе округа. Внутрь не залетаем, опасно.

У опушки ждали. Небольшой сруб в роли КПП, уазик-буханка, пара солдатиков.

- Через третий периметр поедем, или через Бабий Яр? – спросил водитель, когда все укоровились внутри машины.

- А медведь заправщиков уже вывел? – спросил в ответ Брюханов.

- Нет, что вы, еще рано.

- Тогда давай прямиком, мимо четвертой контрольной точки.

- Так точно – отрапортовал водитель. Он был младше Артема лет на пять, скорее всего – призывник этого года. Совсем юный.

- Сергей Павлович, медведь просил передать что завтра штабная баня.

Старший научный сотрудник отмахнулся.

- Дожить до той бани еще нужно. Есть какие-то нештатные происшествия за сегодня? – обратился он ко второму сопровождающему.

- Никак нет, Сергей Палыч. Объекты ведут себя смирно, даже Сфинкс.

- И Семеныч?

- От товарища Перепечко жалоб на него не было.

- Перепечко жаловаться не будет. Не та порода.

Солдатик хмыкнул.

- Ну, скажем, никого из наряда в биосектор не вызывали.

- Уже хорошо. – Брюханов сложил руки на кожаном портфеле и смотрел вдаль.

Ехали сквозь густой лес по разбитой дороге. Потом сквозь поля. Дорога петляла среди разнотравья, перемежалась лужами и ухабами. Из лощин уже выползали первые струйки вечернего тумана.

Красота – подумал про себя Шевченко – почти как дома. Кажется, дорога сейчас приведет к дедовой хате, крайней в селе, там уже картошечка наварена, непременно со шкварками и простоквашей. И баньку вот упомянули… к первым звездам дед наверняка баньку растопил бы. Особенно, если пятница…

Но сегодня был вторник, а того самого дедовского дома, как, впрочем, и деда, не было уже и в помине – не пережили войну. И вряд ли Артем хоть когда-то вернулся бы туда, а если и вернулся – то не узнал бы местность, столько лет прошло.

Смеркалось. Далекая полоска елей уже проглотила солнечный диск. Туман расползался и сквозь неприкрытые окна тянуло холодом. Среди высокого разнотравья, на фоне еще светлого неба, Шевченко увидел вдалеке огромные стальные конструкции. Две, три, нет – целых пять. Это были покосившиеся портовые краны или нечто очень подобное.

Один из кранов шевельнулся. Над туманным лугом разлетелся противный скрипящий звук несмазанного металла. Портовые краны, напоминая диковинных стальных жирафов, медленно двинулись вдоль леса, осторожно ступая и переваливаясь с боку на бок. Старший лейтенант, разинув челюсть, во всех глаза смотрел на удаляющиеся в белесую дымку конструкции. Будущие «Егеря» прильнули к окнам.

- Это что за хрень? – выдавил Шевченко.

- БАМ-ы, сто двадцатые – невозмутимо откликнулся Брюханов, даже не обернувшись – биологически активные механизмы.

- Они у Вас, что... как это сказать... на вольном выпасе?

- Ну да – гоготнул сопровождающий солдатик. – Они как дикие звери. С одной стороны - свободолюбивы, с другой - приручаемы. Хоть и с трудом.

- Не так представлял я НИИ... И в штабе его не так представляют.

- А как вы хотели? – обернулся Сергей Павлович – Ряды секретных лабораторий за колючей проволокой? Вышки с автоматчиками? Операционные столы?

- Ну... в общем-то да.

- Так это все тоже есть. Чуть дальше, на территории части. Но там несколько другие объекты.

Нырнув под полог леса дорога выпрямилась, и водитель поднажал. Позади остались и гигантские стальные звери, и туманные луга до горизонта. Егеря воодушевленно перешептывались.

- И много… таких?

- А что, Рогов не проинформировал? – съязвил Брюханов.

- Про количество ничего не было.

- Много – коротко ответил Сергей Павлович и добавил – все вопросы позже. Вам будет кому их задать. А у меня много работы.

- Так ночь же на носу.

- Ночь работе не помеха. А вам еще отчет Ерофееву писать.

Глава 2.

Спустя полчаса, когда стемнело уже окончательно, приехали.

Лес резко закончился. Дальше, среди редких деревьев, высился забор из стальных балок, метров шесть в высоту, никак не меньше. Балки были стянуты колючей проволокой, свет прожекторов выхватывал вышки с автоматчиками. У ворот КПП было людно.

- Ну, все как вы и хотели – подмигнул Брюханов – можете отразить в своем сегодняшнем отчете.

- Сергей Палыч! Как добрались?

- Отстань, Филатов – он отмахнулся – я буду в кабинете через пятнадцать минут. Поставь чайник и проследи, чтобы к чаю что-то было.

- Так точно! – солдатик слегка ухмыльнулся, выпрямился, отдал честь. Развернулся и бросился исполнять. Только начищенные сапоги блестели.

Артем озирался, задрав голову и распахнув рот. Несмотря на суровый окружающий вид, на ночную тайгу, на некие происшествия, регулярно случающиеся в Округе, вокруг разливалось ощущение спокойствия, смешанное с некой тайной и загадочностью. Как в пионерском лагере. Или на отдаленной погранзаставе, где однажды довелось ему побывать. Вот где не служба – вольница.

Территория за забором была освещена точечно, пляшки желтого света вырывали из густого сумрака ряды длинных одноэтажных бараков. Ни дать ни взять – рядовая воинская часть.

К новоиспеченным Егерям подошел кто-то из младших офицеров и принялся расспрашивать, заодно что-то вписывая в блокнот.

Буханку загнали в бокс, что стоял снаружи периметра. Таких боксов, наспех собранный из листов шифера, было вокруг прилично. Водитель с механиком принялись возиться над и под машиной. Не сразу, но довольно быстро, Шевченко сообразил – сливали топливо.

- Давай быстрее! – доносились до него переругивания из бокса.

- Да не ссы ты, еще пятнадцать минут до желтого. А до красного – так еще целый час.

- А я говорю – не халтурь!

Забулькало в небе и из-за сосен вынырнули огни двух вертолетов. Один пошел в круговой облет, второй – на посадку.

- Вы ж говорили, что внутрь округа не залетают!

Артем обернулся, но Брюханова рядом не было. Он уже спорил с кем-то на КПП. Старлей догнал ученого и спросил еще раз:

- Откуда вертолеты? Вы же говорили, что им опасно?

- Это Лешие. Они знают, что делают.

- Лешие? – не понял Шевченко

Кто-то дернул Артема за рукав. Оказалось, сержант-срочник с КПП.

- Это 209-я отдельная разведывательная рота, её укомплектовывают егерями, тех со всего союза выписывают, теперь их тут в шутку называют Лешими.

- Авиаразведка? С гражданскими егерями?

- Конечно! Нужны охотники, загонщики, ловчие. Они тут в почете. Территория-то ого-го! А техники брошенной немеряно. В НИИ считают, что в Зоне еще минимум несколько сотен не отловленных механизмов. Но это так, лабораторные подсчеты. Кто его знает, что там на самом деле, в основном-то районы необитаемые.

- Трепись поменьше, о чем не знаешь – перебил его пузатый прапорщик, старший по КПП, но сержант лишь отмахнулся от него.

- Зона вроде как на территорию Финляндии заходит. Значит и механизмы забредают.

- Гриша, ты еще тут? – за спиной Шевченко раздался голос Сергея Павловича.

- А, Палыч, с возвращением! Как там в столице?

Второй голос был низкий, хрипловатый, глубокий. Его могла бы издавать старая гора.

- Нашёл, о чем спросить! Нахватался там стажеров, как псина блох. Вот, тебе привез.

Артем обернулся. Рядом с Брюхановым стоял человек, которого можно было бы назвать полной противоположностью ученому буквально во всем – и в телосложении, оно было медвежьим, необъятно крепким; и в выражении лица – а оно оказалось благодушный и спокойным, не чета резким линиям и острому взгляду Брюханова; и даже в одежде – полевой камуфляж неопределенного цвета и размера сидел на огромном человеке словно чехол на пианино.

- Подполковник Мишин Григорий Григорьевич – представил его Сергей Палыч – нач. автотранспортной роты. Знакомьтесь.

Артем отдал воинское приветствие и пожал протянутую лапищу.

- Старший лейтенант Шевченко. Артем Андреевич. Из МВД.

Рукопожатие человека-горы было ожидаемо сильным.

- Передаю вас на его попечение – произнес Брюханов.

- Но как же ваше… наше расследование?

- Мишин о вас позаботится, товарищ старший лейтенант. А я предупреждал, у вас будет кому задать все ваши вопросы. У меня же, к сведению, на это времени нет, я и так был вынужден отсутствовать в округе целые сутки.

- Ну что, стажер, отдохнешь с перелета или давай с нами на ночное дежурство?

Лейтенант недоуменно обернулся к Брюханову, но пожилой инженер в костюме цвета моли демонстративно отвернулся и зашагал прочь.

- Можно и...

- Отлично! - Мишин хлопнул Артема по плечу - через полчаса на южном КПП.

- Есть, товарищ полковник – неуверенно проговорил Шевченко, - а где находится южное КПП?

- Парни проводят – он кивком головы подозвал сержанта, того самого, разговорчивого, и приказал провести старлея – Тебе же еще место в казарме не определили? Тогда кидай сумку здесь, у наряда. Как вернемся, заберешь.

И, насвистывая вполголоса, подполковник Мишин пошел в сторону боксов с машинами, где суетился личный состав его автотранспортной роты.

- Вообще-то их называют сектор охраны и обеспечения. – Сказал сержант-провожающий, когда они прошли за периметр и отправились вдоль стального забора. Забор оказался двойной, разделенный несколькими метрами буферной зоны.

- А полковника Мишина за глаза зовут медведем. Тебе с ним повезло.

- В каком смысле? – не понял Артем.

- Он адекватный. Нормальный. С остальными сложнее… поймешь постепенно.

- Да я вроде ненадолго.

- Все так говорят – хмыкнул сержант запанибратски - Проштрафился? Залет был?

- Да нет – Артем пожал плечами.

- Так да или нет? Ты не стесняйся, тут мы все штрафники. В ЗАО так просто даже срочников не отправляют.

- Что, даже Брюханов?

- Он в первую очередь.

* * *

Ерофеев задержался. Позвонил, предупредил семью. Он всегда так делал, если оставался на рабочем месте допоздна – считал это признаком хорошего тона - а оставался зам. министра часто.

На столе взгромоздилась кипа папок из серого безликого картона. Каждую украшал штамп секретности. За несколько часов его помощники смогли собрать по архивам десятки документов. Ерофеев отправил их по домам в конце рабочего дня, он хотел разобрать документы лично, не полагаясь на выжимки и отчеты. Листал и листал папки, пробегая глазами по рядам печатных букв. Он знал, что появление Западного Аномального Округа, равно как и других Аномальных Округов – Камчатского, Восточно-Сибирского и Поволжского, было неразрывно связано с освоением космоса.

Начал с самых первых дат.

«4 октября 1957 года – успешный запуск первого искусственного спутника Земли. Байконур, ракета Р-7, спутник совершил 1440 витков, сгорел в атмосфере».

Нет, не то. Раньше.

«21 августа 1957 года – первый успешный испытательный запуск ракеты Р-7. Головная часть достигла полигона на Камчатке. Примечание от испытателей: …однако впоследствии головную часть не нашли. Никаких следов падения, как ни искали, не обнаружили. По всем признакам, головка сгорела и рассыпалась в плотных слоях [атмосферы], совсем близко от Земли. Телеметрическая связь была потеряна за 15-20 секунд до расчётного времени достижения поверхности Земли».

Нет, опять не то. Камчатский Аномальный Округ образовалась позже, не в 57-м.

«18 мая 1960 года. Предпринята попытка возвращения на Землю первого корабля-спутника. Из-за неправильной работы системы ориентации включившийся тормозной двигатель перевел корабль вместо траектории спуска на Землю на более высокую орбиту, при этом отделение спускаемого аппарата прошло нормально…»

«20 мая 1960 года на территории СССР совершил мягкую посадку спускаемый аппарат второго корабля-спутника. На Землю благополучно возвратились собаки Белка и Стрелка…» Координаты места приземления были вычеркнуты даже из секретных документов. На тот момент никто не понимал, что именно произошло после посадки.

- Как будто сейчас понимают – вслух буркнул Ерофеев.

«15 апреля 1960 года – запуск автоматической межпланетной станции Луна-4А. Неудача»

«19 апреля 1960 года – запуск автоматической межпланетной станции Луна-4В. Неудача»

«10 октября 1960 года – запуск автоматической межпланетной станции на Марс. Неудача»

«4 февраля 1961 года – запуск автоматической межпланетной станции к Венере. Неудача»

«12 апреля 1961 года – запуск корабля Восток-1. Неудача. Космонавт-испытатель Ю. А. Гагарин погиб»

«6 августа 1961 года – запуск корабля Восток-2. Неудача. Космонавт-испытатель Г. С. Титов погиб»

«10 августа 1961 – решение об отмене программы Восток и переход к программе Восход»

«11 августа 1964 года – запуск корабля Восход-1. Успех.»

Выдержка комиссии по аэрокосмическим запускам… трое суток на орбите… ошибка навигации… аварийная посадка…

Так, вот тут надо внимательнее.

* * *

Хоть и шли спорым шагом, а на южное КПП пришли одновременно с Мишиным. Артем издалека увидел, как стягиваются колонны бензовозов, елозя друг по другу пятнами желтого света от лобовых фонарей. Урчание отдельных моторов слилось в общий равномерный гул. Среди гула рокотал голос Мишина:

- … по разнарядке. Коновалов, Липов, Сыч – на вторую контрольную точку. Исаков, где твой наряд опять?! Почему еще не на месте? Вы на третью. Демченко и Жуков – на четвертую. О любых происшествиях докладывать немедленно… как обычно, в общем.

Сержант с Артемом подошли ближе.

- Так точно, товарищ полковник.

- А, стажер. – Мишин обернулся и заметил старлея – Ты со мной. Погоди немного, пацанов отпущу – и он продолжил раздавать указания.

- Что тут происходит? – вполголоса спросил Шевченко у сопровождающего – куда он их отправляет?

Бензовозы один из другим, рыча и покачиваясь на ямах, скрывались в темноте под пологом леса. Шевченко насчитал пятнадцать машин.

- На кормежку.

- Чего?! – не понял лейтенант.

- А ты что, вообще не в курсе, что тут происходит?

- Да, похоже, только в общих чертах.

Сержант криво ухмыльнулся.

- В общих чертах – повторил он – в общих чертах тут чертовщина. Вот что.

Он гоготнул, словно сложил удачную шутку. Шевченко было не смешно. В темноте над головой ухнула сова, к КПП подъезжали новые машины.

- В этой зоне механизмы оживают. Не все, конечно и не всегда. А кто именно и когда – неясно. Аномалия, одним словом. Вот смотри – и он принялся загибать пальцы – есть БАМ’ы, есть объекты «И» – Искаженные. Мерзкая хрень, скажу тебе. А есть еще ОКА, понимаешь?

- Да пока не очень – честно признался Артем.

- Эт ничего, поймешь. Так вот, есть аномальные механизмы, которые собраны из лома, вроде ОКИ, им никакое топливо не надо. Они тут главные предметы изучений. Никто вообще не может понять, за счет чего они работают. Сложнее всего с теми, кто собрался из старой автотехники. У них словно память о прошлом – сержант хихикнул и постучал себя пальцем по черепушке - помнят, что солярой заправлялись, теперь вот без соляры не работают.

- И... вы их заправляете?

- Ну да. А что делать? Они же когда голодные - звереют. Тут пока сообразили... ох, что было.

- Что?

- Однажды БАМы на железнодорожный состав с цистернами напали. Разворотили десяток, думали заправиться. Рвануло так, что три километра тайги выжгло. Теперь вот... приучили немного тех, что остались. Теперь они регулярно приходят на кормежку к контрольным точкам, там по вечерам дежурят автоцистерны медведя. Заправляются кто чем - бензин, соляра, керосин, а кто-то больше всего биотопливо любит.

- Что за биотоливо? - недоверчиво скосил взгляд лейтенант.

- Сивуха, конечно, а ты что подумал?

- Охренеть просто – выругался в ответ Шевченко, глядя на подъезжающий к КП КрАЗ с открытым кузовом. В кузове лежало нечто бесформенное, плотно укрытое тентом. В отличие от других машин, эта выехала из леса и направилась прямиком к воротам.

- Пропуск – буднично спросил вышедший из КП солдатик. Столь же буднично из открытого окна кабины высунулась рука с листочком бумаги.

- Что везем?

- Неучтенный. Такие еще не попадались – мордастый, небритый Егерь приоткрыл дверь, наклонился – где расписаться?

- А что в табель-то написать? – солдатик отстегнул одно из креплений, заглянул под тент.

- Эй – всполошился егерь – нос лучше не суй!

Солдатик лениво обернулся, зевнул.

- Это чего еще?

И в тот же момент мелькнула тень. Из-под тента стремительно высунулась толстая змея, обвила солдатика за грудь и вздернула с земли. Нет – понял Шевченко – это… щупальце!

- Твою мать! – крикнул егерь, выскакивая наружу. С другой стороны кабины хлопнула дверь – Разряд!

Тент разорвался с треском. Еще трое щупалец взвились в воздух, одно хватануло дергающегося солдата за ногу, другие два принялись вслепую бить по кузову и кабине. Из КП выскочил еще один солдатик, на этот раз с автоматом.

- Не сметь! – рявкнул егерь. Его сподручный, ловко увернувшись от одного из щупалец, всадил в другое длинный штырь. Щупальца мгновенно обмякли. Солдатик, что висел в воздухе, смачно шмякнулся на землю и остался там лежать без движения. Изо рта стекала струйка крови.

- Что стоишь? Звони в медчасть!

- Ага – встрепенулся второй солдат – что сказать-то?

Егерь склонился над пострадавшим, ни капли не обращая внимания на безвольно свисающее из кузова, прямо возле его уха, щупальце.

- Перелом ребер, как минимум, плюс электротравма... Бегом давай!

Все произошло столь быстро, что Шевченко не успел среагировать. Только отступил на шаг и рот раскрыл. Да и как реагировать то? Он не укротитель диких… животных. И табельного оружия с собой не было.

- И… часто так?

- Редко – откликнулся сержант. Даже теплый свет фонарей не мог скрыть его бледность – обычно они более… смирные.

Егерь заглушил движок. Стало тихо. КрАЗ так и остался стоять посреди въездных ворот.

Со стороны бараков уже бежали.

Пока медики – а это были именно они, несмотря на камуфляжную военную форму – грузили бесчувственного солдата на носилки, Шевченко осторожно подошел поближе, всмотрелся. Щупальца выглядели гладкими и влажными.

- Держите дистанцию, товарищ лейтенант. Вдруг опять взбрыкнет.

- Щупальца-то у него откуда? – пробормотал Артем.

- Вообще-то аномалия до берега моря доходит – сплюнул егерь – этот, похоже, недавно вылез. Ему без воды хреново, как любому осьминогу.

- Это… осьминог?!

- Да, какой-то огромный образец, сросшийся с заброшенным навигационным буем. Чего ему в море не сиделось? Чего полез?

Щупальце вяло шевельнулось.

- Разряд!

Следом за медиками примчались и лабораторные – эти были в халатах, а среди них – лично Брюханов. Глаза аж горели. Он кратко переговорил о чем-то с егерями, удостоив Шевченко лишь косого взгляда и быстрым шагом удалился.

Вернулся Мишин. Солдат из КП, тот самый, что выскочил с автоматом, начал было ему докладывать, но полковник лишь отмахнулся.

- Сержант, ты еще тут?

- Так точно!

- Так вали обратно на пост.

- Есть, товарищ полковник!

Сержант слегка хлопнул Артема по плечу.

- Бывай, новобранец. Приятной службы в аномальном округе.

Бурча под нос, подполковник Мишин несколько раз обошел вокруг КрАЗа.

- Похоже, действительно редкий экземпляр.

- Потому что – осьминог?

- Неееет – протянул Мишин. – Самые перспективные механизмы работают на РИТЭГах. Правда, мы такой всего однажды встретили. Этот второй.

- Это еще что за чудо? – удивленно спросил Артем, хотя удивляться было дальше некуда.

- РИТЭГи? Не в курсе, что ли?

- Нет - пожал плечами лейтенант - Откуда?

- Чему вас только учат… Зеленый! – крикнул полковник - Выдвигаться готовы?

За всей этой кутерьмой Шевченко и не обратил внимания, что снаружи у КПП нарисовался еще один грузовик, на этот раз – ЗИЛ-130.

- Конечно, Григорий Григорьевич!

- Я сегодня с вами. Составлю компанию. И стажер со мной – последнее было сказано с некоторым нажимом. Не как приглашение, но и не как приказ – просто как констатация факта.

С трудом, но все трое поместились в кабине ЗИЛа – горообразный Мишин, высокий, хоть и нескладный Шевченко, и егерь-водитель по кличке Зеленый – коренастый, крепкий мужичок, начисто выбритый, с характерными скулами и разрезом глаз. Леший-казах.

- Артем, да? – спросил Мишин, едва машина отъехала от КПП. – Давай без всех этих условностей.

Артем кивнул.

- Тут нет штабной работы. Если я командир роты, я тоже периодически отправляюсь в ночное дежурство. А тут... в общем, Брюханов попросил ввести тебя в курс дела.

- Может, попросил спровадить меня подальше? И присмотреть, чтобы я ему не мешал?

- Нееет, Сергей Палыч не такой, ты на него зла не держи. Он... просто искренне занятой человек.

В голове Артема словно щелкнул выключатель и моргнула лампочка.

- Одержимый своей работой?

- Одержимый… - медведь смаковал слово, будто ягоду – хорошо сказал. Пожалуй да, одержимый. В самом порядочном смысле. Знаешь, Артем, я ведь искренне рад, что Палыч тут работает. Это лучшее, что могло бы в его жизни случиться. В любом другом НИИ он был не к месту… как вилка к супу.

ЗИЛ трясло по ухабам. Шевченко крепко схватился руками за что попало, зафиксировался, чтобы не биться головой о тесную кабину.

- Нет, Зеленый, не срезай путь, давай правее. Там размыло, можем не проехать. Так вот, о чем это я, а, точно… если такие люди, Артем, они словно предвестники событий. Наверное, раньше их называли… пророками, да, точно, вспомнил слово – Мишин усмехнулся – Брюханов из таких. Его карьера – что эта дорога – сплошные ямы и лужи. Еще во время работы в Медногорске, на Тульском оружейном, проявил себя как выдающийся инженер-конструктор, а после войны отказался продолжать работу над военной техникой. Перевелся в Минск, на МАЗ, возглавил там конструкторское бюро. Но недолго. Его проекты в серию не пошли, случился там какой-то конфликт партийных интересов. В итоге его принудительно переводят на секретный экспериментальный завод, Мирный-17, где он продолжает предлагать безумные идеи, постепенно доходя до возможности совмещения живых организмов и механизмов. Но только тссс…

Тряхнуло особенно сильно, и Артем все-таки головой ударился.

- …И он оказался одним из первых исследователей в Аномальной Зоне в 64-м. Под него, считай, весь НИИ организовали. Даже меня командировали позже, хотя меня тут за старожила считают, да, Зеленый?

Егерь-казах энергично закивал головой. Его обычно прищуренные глаза были распахнуты широко-широко – он вглядывался в темную дорогу.

- Ну а ты, Артем, надолго к нам?

- Да нет, что вы. Месяц, другой разве что…

- А, бессрочно. Понимаю.

Лейтенант прикусил губу. А ведь и правда – бессрочно. Ерофеев, отправляя в командировку, никаких четких границ не указал – а расследование может идти долго. Да и расследование ли Ерофееву нужно? Может и правда он отправил сюда Шевченко в роли крысы – вынюхивать и доносить? Артем прикусил губу сильнее. А на кого доносить-то? На Брюханова? И что именно расследовать?

- Нет, нельзя мне слишком задерживаться. Есть и другие у нас… дела.

Только он было хотел замолчать, как Мишин спросил:

- А что, там на гражданке, ждет кто?

Артем заулыбался.

- Да, невеста ждет, Надя.

- О! – Григорий Григорьевич тоже растянулся в ухмылке – невеста, это хорошо. Если дело затянется, ее сюда можем выписать. Не скучать же вам порознь. Тут же у нас это… как там его… чистое здоровье! Свежий лесной воздух, ягод вдоволь, банька есть. А грибы какие… Красота!

- У нас через полгода свадьба назначена. А там глядишь, квартиру сразу на Москвореченской дадут...

- Может и дадут, чего уж там. Ты сам как в оперативники подался?

- Де не оперативник я. Штабной. Мечтал в опера пойти, но взяли в штаб, сказали, что с такой светлой головой нечего воров по переулкам гонять, работа с секретными документами намного важнее.

Тут уж Мишин рассмеялся во всю свою медвежью пасть.

- Не с тебя смеюсь, не косись. Ситуация забавная. У нас же тут не только документы – у нас тут все секретное. Даже грязь под ногами. Так что это место для тебя в самый раз.

Артем хмыкнул, кашлянул.

- Раз уж место в самый раз, расскажите-ка, товарищ полковник, что в НИИ случилось два дня назад? Что за происшествие? В отчете Брюханова написано про взрыв в… одном из корпусов. Не упомнил номер, в девятнадцатом вроде. Что именно там случилось?

- В этом моменте, товарищ лейтенант, мне бы тебя обратно к Брюханову и отправить. Но раз уж он попросил ввести тебя в курс дела, проясню – Мишин размял шею так, что хрустнули позвонки - Тут некоторые думают, что отработанному железу лучше лежать в земле. Брюханов, сам понимаешь, думает иначе. Они вроде как с Окой экспериментируют, но и про искаженных, И-объекты, никто не забывает. Их бы по-хорошему утилизировать, потому что это самые нестабильные элементы системы, так сказать. И вот что-то у них там пошло не в ту степь. В отчетах что написано?

- Сейчас вспомню точную формулировку… Взрыв котла объекта И-19. Погодите-ка! – Шевченко чуть не подпрыгнул, да некуда было – название И-19 выходит - не лабораторный корпус, а один из объектов?

Мишин кивнул.

- Искаженный. Только вот на месте и сам И-19 и его котел. Что-то другое там шмякнуло, что-то, что Брюханов не смог или не захотел включить в отчет.

Резко свернули влево. Лапы елей в последний раз лупанули по стеклу и расступились. ЗИЛ тормознул на опушке.

- Давай это… аккуратно – проворчал нач. роты, выгружая свое тело из кабины. Внутрь тут же ворвался свежий, насыщенный влагой, лесной воздух. – Не делай резких движений, просто смотри.

На фоне неба явственно выделялся черный контур смотровой охотничьей вышки. Рядом с ней, в темноте, что-то глухо шевелилось и скрежетало, словно волны накатывались на покрытый железяками берег. Дыхание само затаилось внутри груди.

Зеленый не глушил движок. Свет фар вырывал из темноты механизмы – ржавые остовы, рваные истлевшие шины, исполинские конструкции, бывшие когда-то автомобилями, строительной техникой, частями станков и ажурных ферм, железками непонятного назначения – и все они вперевалку подходили и подъезжали, сталкиваясь и грохоча, проходили сквозь линию света от фар как жуткая призрачная процессия из кошмарного сна, а Зеленый с Мишиным заправляли и заправляли их соляркой, периодически прикрикивая, словно на кур или свиней у кормушки.

Воняло топливом, отработанным машинным маслом и паленой проводкой – верный запах смерти для любого механизма. Для любого, кроме этих… Их смерть обернулась новой жизнью – жуткой и противоестественной. Артем с головы до ног покрылся холодным липким потом. Стоял, парализованный зрелищем, окутанный техническим смрадом, грохотом механизмов и уверенными голосами заправщиков, наверное, час или даже несколько, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

Много позже, когда БАМы расползлись, довольные, в темноту, а военные двинулись в обратный путь, лейтенант, наконец, смог проглотить застрявший в горле ком.

Возвращались молча.

В какой-то момент Артем задремал, просто провалился в зыбкий сон словно в сугроб с головой. Во сне качало и шатало в такт колдобинам на дороге.

Очередной удар – особенно сильный – вырвал лейтенанта из дремы. Удар?

Еще удар в бок. Как будто исполинский бык таранил машину.

Мишин орал басом. Зеленый верещал что-то нечленораздельное. Машина пошла юзом, сгребая под себя молоденькие сосны, но казах, намертво вцепившись в руль и вдавив газ всем телом, пытался удержать управление.

Артем очнулся окончательно.

- Жми давай, он на запах соляры прёт!

Перед лобовым стеклом в бешеном темпе мелькали стволы деревьев.

- Что происходит?! – прокричал Артем.

- Да дикий какой-то сдуру пришел, неучтенный, неприученный. Сильнее жми!

- Жму как могу, ауызыңды жап!

- Откуда вы знаете, учтенный или нет?!

Вместо ответа Мишин повертел в руках блок радиостанции. Лейтенант модель не узнал.

- На всех, что были пойманы, стоят УКВ-радиомаяки. А этот – он потряс приемником – молчит. Значит дикий, еще не попадался.

Зеленый вырвался на ровную просеку, поддал еще и ЗИЛ рванул будто по автостраде. Позади раздался громкий треск, но оглядываться дураков не было.

- Что вы с ним будете делать?

- Ловить – вздохнул Мишин, - что же еще. Только не мы, конечно, а Лешие. Если все оставить как есть, железяки станут хозяевами тутошних земель… Зеленый, мы вроде оторвались, притормози у визиря, надо зафиксировать квартал. Кстати, стажер, можешь присоединиться к отлову. Интересно будет.

«Стажер» промолчал. Его и так трясло.

- На уж, выдохни.

В руках Мишина нарисовалась жестяная армейская фляга с подмятыми боками. Шевченко мотнул головой.

- Не пью я, товарищ полковник.

- Что, совсем? – искренне удивился Мишин – ну как хошь.

Приложившись к фляге, он, казалось, опустошил ее одним глотком не меньше чем на половину.

- Передай.

Казах тоже самозабвенно хлебнул, не выпуская второй рукой руля и от дороги глаз не отрывая.

- Про отлов подумай. Не каждый день такие экспедиции. А пока… а пока выспись.

* * *

Уже светало.

Утро занималось с трудом, как бы нехотя – с ночи Москву заволокло облачностью, зарядил моросящий дождь – и теперь бледный свет лишь слегка высветлял тучи.

Тьма за окном расступалась, рассеивалась перед рассветом. Медленно, но, верно.

Столь же медленно, но, верно, зам. министра МВД Ерофеев продирался сквозь отчеты в безликих секретных папках из серого картона, не пропуская ни строчки.

«Космический корабль Восход-1 совершил аварийную посадку в районе озера Паий-Аккъяур (Кольский полуостров, Мурманская область). Спасательной операции потребовалось двое суток, чтобы найти спускаемую капсулу и космонавтов. За это время возникший аномальный округ достиг радиуса 50 км и продолжал активно расти. К концу четвертых суток он составил 160 км, рост замедлился. Через месяц после аварийной посадки Округ достиг радиуса 287,5 км. На этом рост прекратился.

Трое космонавтов – Андриян Николаев, Владимир Комаров и Павел Попов – ввиду продолжительной спасательной операции, подверглись необратимым изменениям, фактические превратившись вместе с капсулой корабля в один биологически активный механизм (БАМ). На данный момент объект БАМ-1 (И-1) является основным предметом изучения в НИИ ЗАО."

Ерофеев медленно отложил папку с отчетом.

Встал, растер лицо. В движениях чувствовалась усталость.

Подумал, не налить ли соточку, но решил, что от нее в сон склонит еще больше и отказался. Махнул рукой. Он иногда позволял себе такие жесты, словно в кабинете был еще кто-то кроме него. Вернулся к папкам.

«НИИ ЗАО организован указом ЦК ВЛКСМ от 24.02.64 г., на базе воинской части 14554, где расквартирован личный состав 554-й автотранспортной роты и 902-ого отдельного батальона связи…»

А вот и сам текст декрета.

«Руководителем НИИ ЗАО назначить тов.Брюханова Сергея Павловича. Вышеуказанному Брюханову С.П. погасить срок судимости, снять все обвинения в антигосударственной деятельности.

… Цели и задачи НИИ должны строго соответствовать Уставу Коммунистической Партии…

… Основная задача НИИ – поставить аномалию на службу народного хозяйства»

Ага – пробурчал под нос зам. министра – аккурат к XXIIIсъезду компартии.

Следующая папка оказалась посвящена продолжению космической программы.

«18 марта 1965 года – запуск корабля Восход-2. Экипаж в составе П.И.Беляева и А.А.Леонова. Частичный успех. Осуществлен первый выход человека в открытый космос, однако при попытке возвращения на корабль возникла серия внештатных ситуаций.

Стенограмма переговоров экипажа во время выхода:

… вычеркнуто…»

Какого черта?

Ерофеев машинально перевернул обложу папки, чтобы убедиться в наличии грифа СС/ОП – высшего уровня секретности информации. Почему тогда отчет не полон?

«…запрос экстренной посадки. Отказ автоматики. Посадка в заданном районе невозможна, командир экипажа Беляев, после потери пилота, перевел корабль на ручное управление и на 18-м витке использовал тормозной импульс на 12 секунд дольше чем требовалось. Расчетная погрешность посадки составляла сотни километров. Через 22 минуты после тормозного импульса сработала система самоуничтожения с целью недопущения приземления аппарата вне территории СССР. Образовавшиеся обломки в течение нескольких дней сгорели в плотных слоях атмосферы…»

Не так, ох не так преподносил аварию ТАСС.

Ему нестерпимо захотелось, как прежде – с Роговым на рыбалку – подальше от всего этого.

Если бы Восход-2 приземлился, Аномальных Округов было бы больше.

«Программа пилотируемых полетов прекращена. По данным внешней разведки аналогичное решение независимо принято и в Соединенных Штатах…»

А ведь и верно, Советы не единственные участвовали в космической гонке. Страны капиталистического мира достигли не меньших результатов по запускам. Одна из папок как раз содержала краткий отчет по космической программе США.

Ерофеев распахнул пошире окно – в Москве рассвело окончательно, новый день оформился и наступил – и погрузился в чтение. Шаг за шагом, лист за листом, губы непроизвольно сжимались все плотнее, а редкий ёжик на голове – вставал дыбом.

Нет, в капиталистической Америке не было ни одного Аномального Округа. Во всяком случае – на суше. Обстоятельства другие. Меркурии и Джемини приводнялись в Атлантику. Эвакуированные космонавты погибали по неустановленным причинам. Аномалией стали прибрежные воды, и все восточное побережье США эвакуировали под предлогом цунами. В отчете приводилось лишь приблизительное количество нападений подводных измененных существ в год, согласно полученным разведкой данным из отчетов CoastGuard.

В документах нигде, абсолютно нигде не было сказано, что любой предмет, запущенный людьми в космос и вернувшийся на поверхность, вызывает Аномалию. Сказано не было, но вывод сквозил между строк.

Космос, как таковой, был закрыт.

Глава 3.

На излете восьмого часа Шевченко проснулся - сказались привычка и дисциплина – и обнаружил себя на топчане в каптерке Мишина. Из раскрытого окна над головой доносились нестройные, но самозабвенные голоса солдат, марширующих по плацу после утреннего построения:

- У солдата выход-ной! Пуговицы в ряд! Ярче солнечного дня! Золотом горят!

- Хрен тебе с редькой, а не выходной, товарищ лейтенант – пробурчал Шевченко сам себе и поплелся искать, где тут можно умыться.

Шансов успеть на завтрак в солдатскую столовую, надо сказать, оставалось немного.

Из головы же не уходили воспоминания о ночной погоне. И, уже выходя из столовой да обтирая с подбородка рукавом капли сладкого чая, Артем решил, что сегодняшний отлов пропускать никак нельзя. Но вначале – Брюханов.

Сергей Павлович отыскался там, где ему и положено быть – в глубинах лабораторных корпусов, куда старшего лейтенанта просто-напросто не пустили. Не положено. Приказа на допуск нет. А может и есть, а сам допуск не выписан. Или выписан, но на КПП корпусов не передан. В общем, Шевченко махнул на все это и остался ждать Брюханова у входа, отлично понимая, что тот может запросто проигнорировать его приход или быть чем-либо особенно увлеченным. Например, вчерашним осьминогом.

Лабораторные корпуса являли собой длинные деревянные бараки, крытые шифером и кое-как выкрашенные, по неясной необходимости, в белый цвет. Выкрашены были плохо, на скорую руку, а оттого краска местами облупилась. Корпусов Шевченко насчитал пять, хотя за ними, среди густых сосен и елей, могли прятаться следующие. Трижды Артем прошелся вдоль забора. Свистели птицы, где-то ругался прапорщик – старший лейтенант был уверен, что так ругаются исключительно прапора, притом неважно, в каких частях и родах войск они служат.

Брюханов изволил явиться. Против ожиданий Шевченко он был в прекрасном расположении духа и приветствовал лейтенанта крепким рукопожатием. Наверное, был виноват осьминог.

- Слышал, ваше крещение прошло успешно.

- Не без этого. Было… интересно. Сергей Павлович, я бы хотел спросить…

- Пройдемте, будет еще интереснее – Брюханов кивком головы указал на темнеющий коридор лабораторного корпуса, что выглядывал из-за приоткрытой двери.

- Так не положено же – почесал в затылке Шевченко – Допуска нет.

- Кто сказал? Этот дурачок в будке? Не обращайте на него внимания, пойдемте.

И они вошли внутрь. «Дурачок в будке» - на поверку обычный срочник – лишь отвел взгляд. Внутри же… Шевченко был готов ко многому, думал даже, что после вчерашнего – уже ко всему. Как выяснилось - ошибался.

- Так о чем вы хотели спросить?

- О происшествии… - негромко ответил лейтенант. Он и думать уже о вопросе забыл, поскольку открывшееся зрелище способно было у любого неподготовленного человека вышибить мысли из мозгов. Лаборатория изнутри напоминала не то хлев, не то конюшню – только без навоза и сена. А запах здесь стоял как в автомастерской. Вдоль стен возвышались перегородки, создающие что-то навроде просторных комнат-загонов без дверей, но с крепкими решетками. Многие были открыты. Пустых – не было.

Брюханов вел Шевченко по узкому, хорошо освещенному люминесценцией коридору, вдоль рядов лабораторных комнат, и в каждой из них было НЕЧТО. Другого слова Шевченко подобрать не смог.

- Это наша кунсткамера – с гордостью в голосе произнес ученый – устрою вам небольшую экскурсию.

Некоторые объекты выглядели словно заключенные в обезьянниках – смотрели хмуро, исподлобья, провожали взглядом, полным презрения и ненависти. Другие напротив – могли, например, читать книгу, развалившись на стуле. У таких камеры не запирались. Иные же напоминали экспонаты чудовищного музея, творение безумного на всю голову скульптора-технократа. Среди камер периодически проходили лаборанты.

С отвращением Артем понял, что стул, на котором сидел вот тот товарищ – в действительности просто часть организма. И чем дальше, тем больше. Содержание одной из камер вовсе напоминало стальную паутину, протянутую изо всех углов. Внутри нее, прямо в воздухе, висел человек. Стальные нити проходили сквозь тело. Он перебирал руками и ногами, двигаясь по паутине, словно троллейбус по проводам.

Все объекты были с приставкой «И».

- Как это… случается?

- Это и есть Аномалия – ответил Брюханов – это мы и пытаемся выяснить. Одна из наших загадок.

- Но люди? Они то…

- Люди? Да, все верно, это наши. Зона расположена в диких местах, ничего не попишешь, гражданского населения нет, значит и случаев с гражданским населением – нет.

- Вы… их что, специально?!

Брюханов остановился и всплеснул руками.

- Да вы что! Ни в коем случае. Аномалия срабатывает случайно, по лишь ей понятным причинам. Но любое возмущение энтропии, любое событие, особенно – травмирующее человека, способно привести к искажению. За пределами Зоны человек мог бы погибнуть от, например, производственной травмы, здесь же он станет объектом «И».

- И… много их у вас?

- Больше, чем следовало бы, но меньше, чем хотелось. Работаем с каждым. Чем быстрее сможем понять причину явлений, тем быстрее сможем подобные случаи контролировать.

- А вам самому не страшно тут находиться? Ведь получается, что любой из… нас… в любой момент может...

- Может. Моим ассистентам поначалу было страшно, теперь привыкли.

Артем тряхнул головой

- Жутковато это все, Сергей Павлович… Мне кажется, я немного запутался. Те, кого я виде ночью, БАМы… они же… совсем другое.

- Верно, лейтенант, БАМы собрались самостоятельно из старого отработанного железа. И из нового тоже могут собраться, вот почему Лешие всегда сливают топливо без остатка из своих машин в конце смены. Аномалии нужно несколько часов чтобы оживить оставленный без присмотра механизм. БАМ-ов мы стараемся отловить, вешаем маячки и отпускаем. Нет, конечно, самых необычных и интересных исследуем, как же без этого. Не здесь, в следующем корпусе. И встреченный вами вчера осьминог тоже сейчас там. Но в итоге все они отправляются на волю.

- А из Зоны они что, не выходят?

- Не могут. Любой аномальный механизм за пределами Зоны рассыпается на детали.

Брюханов скупым движением указал на «лабораторные клетки».

- Искаженными мы называем людей, подвергшихся воздействию Аномалии. Объекты принципиально разные, да, но механизм их появления – Аномалия – есть суть одно. И пока непознанное. Пойдемте, познакомлю вас с другими нашими экземплярами. Вот это, например, И-122, известный как «Сфинкс». Редко кому из объектов дают имена.

Цирк уродов продолжался несколько часов. Более всего Артема поразил Семен Семеныч. В документах он значился как И-19. Матерый сибиряк был одним из пострадавших при давнишнем взрыве котла. Полуметровый осколок прошил его насквозь, пропорол все брюхо и застрял в позвоночнике. Семеныч в ту же секунду стал бы трупом, если бы не аномалия. Встал, оклемался, стал на себя всякие железки натягивать, а те принялись врастать в кожу.

Наиболее внушительно выглядела печь-буржуйка, надетая на широких ремнях за спиной, подобно рюкзаку. Она тоже успела врасти в тело Семеныча - кожа, подобно белесой плесени, постепенно опутывала ржавые бока. В буржуйке перманентно горел огонь.

Именно его история натолкнула Брюханова на мысль – что же написать в отчете, чтобы не писать правды.

- Сергей Павлович, так а что же случилось на самом деле?

Брюханов посмотрел на Шевченко хитро, с прищуром, и произнес:

- Идемте дальше. Я покажу, но продолжу всячески настаивать на первоначальной версии отчета. Сделайте одолжение, товарищ лейтенант, не мешайте нашей работе вашими излишне дотошными отчетами наверх.

- Вы из меня сообщника хотите сделать?

- А вы из меня – предмет допроса?

- Ни в коей мере!

- Вот и я вас – ни в коей.

Они вышли из лаборатории и зашагали по дороге мимо рядов стройных елей – в следующий корпус.

- Здесь, в Западном Аномальном Округе, - начал Брюханов - я являюсь главой сектора экспериментальных механизмов. Для адекватного и пытливого ума уже само название о многом говорит. Ни БАМ-ы, ни И-объекты не являются экспериментальными механизмами. Ими занимается сектор биотехнологов. Они спорадическое проявление аномалии, а вовсе не приложение к ней нашей научной мысли. Мы же идем дорогой проб и ошибок здесь, на поле пересечения экспериментальной физики, механики и биологии. Понять Аномалию, понять причины и следствия, понять, как она работает – это лишь пол дела. Под теорию Аномалий вроде бы целый факультет в МГУ планируют создать. Под крылом физико-технического. А вот поставить Аномалию на поток… то есть взять законы, принципы, связи – и суметь растиражировать, штамповать с заданными параметрами, управлять… Вы понимаете, к чему я веду?

Шевченко кивнул. К тому времени они остановились у входа в следующий лабораторный корпус – точь-в-точь такой же здоровенный барак, как и предыдущий.

- Вы ведь читали в отчетах про ОКУ? Или может быть Мишин рассказывал?

Шевченко вновь кивнул.

- Это и есть основной предмет наших исследований.

- То есть вы сначала создаете, а потом исследуете то, что создали? – удивился Шевченко.

- К-хм – сухо кашлянул Брюханов – позвольте вначале небольшой экскурс – и он принялся объяснять, как преподаватель на лекции, не забывая при этом бодро жестикулировать - Никто не знает, как появилась жизнь. Никто пока не может объяснить как мельчайшие элементы сложились в правильные сочетания, и вдруг оно ожило. Никто пока что не может прочувствовать ту грань, где неживое превращается в живое. Где еще вещество, а где уже существо. Мы знаем, что такое атомы и как они объединяются в молекулы. Но мы не знаем, почему некоторые из них остаются в рамках неживой природы, а некоторые становятся основой жизни. Химики назвали такие молекулы «органическими», но они еще не являются органикой напрямую. Мы знаем о ДНК – этой невероятной библиотеке, этом шифре самой жизни, но она состоит из простейших соединений элементарных атомов. И это величайшая загадка, над которой бьется весь научный мир.

В этот момент дверях появился широколицый, краснощекий парень в военной форме и с автоматом за плечами. Кровь с молоком. Судя по погонам – младший лейтенант. Он смерил незнакомого – и старшего по званию! – Артема Андреевича, но воинским приветствием не козырнул.

- Сергей Павлович, вас вызывала к себе Перепечко – начал он было.

- Да пусть она провалится, эта Перепечко!

- Ну, вам виднее. Она просила вас глянуть на вчерашний объект.

- А что, есть по нему новости? – Сергей Павлович оживился, проглотив очередное заготовленное фырканье. Мордатый лейтенант только плечами пожал.

- Мне-то почем знать?

- Действительно… - задумчиво пробормотал Брюханов – Ладно, свободен. Так, вот, Артем, Аномалия вывела загадку жизни на новый уровень. Она позволила нам экспериментировать не с мельчайшими атомами и молекулами, а с материальными объектами. Мы пытаемся уловить тот момент, те правила, по которым обычный лом черных и цветных металлов… оживает. Что движет им? Какой закон физики всколыхнула Аномалия и заставила работать иначе? И какими свойствами будет обладать тот или иной сконструированный механизм? Как эти свойства можно применить? Понимаешь?

- Не слишком – искренне ответил Артем.

- Раньше – продолжил Сергей Павлович, и не ожидая иного ответа - идя по пути классического конструирования и машиностроения, мы всегда вначале определяли, какие функции должна выполнять машина, и отталкиваясь от этого технического задания, и от физических законов, управляющих материалами, проектировали новые машины. Но сейчас мы открываем совершенно иной подход. Возможность экспериментов через конструкцию. Также, как биологи экспериментируют со свойствами новых молекул, синтезируя их, благодаря аномалии мы можем делать тоже самое – но уже в технологическом макромире. Так мы и создали «ОКА» – Одушевленную Кинетическую Арматуру.

С этими словами Брюханов открыл дверь и пригласил лейтенанта войти.

Внутри оказалось оживленно. Вначале Артем решил, что попал в сборочных цех завода – там и тут вспыхивали синие искры сварки, громоздились кипы металлолома, терпеливо ждущие, когда до них дойдут руки мастеров, свисали, подобно черным змеям или исполинским дождевым червям, высоковольтные провода. Лютым бардаком сквозило от всего содержимого барака.

- Ни к чему не прикасайтесь – одернул его Брюханов – все под напряжением. Это единственный шанс удержать металлолом от самопроизвольного оживления. Исчезнет ток – и довольно быстро здесь начнется форменная чертовщина.

- Это и случилось несколько дней назад, да?

Брюханов едва заметно кивнул.

- Это опасное поле экспериментов, на которое мы только ступили. Но очень, очень перспективное. Любая огласка, любая авария может поставить крест на программе «ОКА». Вы понимаете, почему я вынужден корректировать отчеты?

Шевченко отвернулся. Взгляд упал на стенд, очень уж похожий на боксерский ринг, обтянутый колючей проволокой. На ринге пара сварщиков споро соединяли гнутую арматуру в конструкцию, отдаленно напоминающую помесь исполинского паука и экскаватора.

- Скажите, Сергей Павлович, они… разумны?

- Разум? Это вряд ли. Зачатки разума? Скорее всего и их нет. Их поведение рефлекторно, оно и близко не дотягивает до уровня высших животных.

Рингов было несколько. Везде велись работы. Между рингами носились лаборанты с кипами чертежей.

- Мы изучаем свойства собранных механизмов. Пытаемся их предсказать. Самые удачные – копируем, вносим доработки и снова проверяем. Это называется – итерационный подход.

Шевченко пропустил незнакомое слово мимо ушей. Он смотрел. Смотрел как из обрезков металла встают конструкции – их собирали быстро – нужно было успеть завершить проектный механизм до того, как он самопроизвольно оживет. Конструкции сваривали, соединяли шарнирами и подшипниками. А после быстрых тестов – только лаборантам и самому Брюханову было ясно, что и как нужно проверять – следовал мощный электрический удар и недавно ожившая конструкция рассыпалась на части. Рабочие хватали толстыми брезентовыми крагами дымящиеся куски металла и сбрасывали в общую кучу.

Артем, признаться, чувствовал себя крайне неуютно в разделочном цеху стального мясокомбината.

- Сергей Павлович, вы человек верующий?

- Вы хотите спросить, верят ли ученые в душу? Нет, конечно!

- Тогда почему вы называете свои изделия Одушевленной Кинетической Арматурой?

- А-а-а... это софистика, не более, – отмахнулся Сергей Павлович – одну минуточку.

Он пробежался по лаборатории, ловко обходя наэлектризованные груды металла, принял несколько листов отчетов от помощников, излишне резко и возмущенно ткнул пальцем в чертеж, критически осмотрел процесс сборки новой ОКИ, он мелькал везде, неутомимо и проворно, ненадолго задерживаясь на каких-то, видимо, особо ответственных участках, и понемногу начинало казаться, что их здесь очень много, этих Сергеев Павловичей. Вскоре он вернулся ко все еще застывшему в полушоковом состоянии Шевченко.

- Вижу, вы поражены. Неудивительно, да, понимаю… И еще кое-что. Проектируя ОКУ, мы создаем не только механизм с неизвестными свойствами, но и, зачастую, со случайным набором поведенческих реакций. Именно поэтому у нас тут в лаборатории автоматчики по углам. И это вам не срочники, у этих настоящее боевое дежурство - Брюханов перевел дух - Комитеты считают, что мы тут занимаемся вздором. Но вздором опасным и поэтому, к их же сожалению, они думают будто должны знать об этом всё. Не мне их судить. Мы сами знаем об Аномалии неуловимо мало, хотя ковыряем ее уже несколько лет. И – вы уж, Артем, меня извините – но количество смотрящих глаз точно не приблизит нас к цели.

* * *

На отлов выехали вскоре после полудня. Шевченко чуть не опоздал. Погруженный в свои мысли, все еще под впечатлением от увиденного, он заплутал среди одинаковых лабораторных корпусов и казарм, сделал чуть ли не два круга по территории части, прежде чем вышел на южное КПП.

КрАЗ глухо рычал, будто зверь, предчувствующий добычу. Несмотря на солнечный день, Егеря были хмуры и неразговорчивы, а вот седой морщинистый водитель, представившийся как Иваныч, болтлив без умолку. Пока переваливались по лесным дорогам, Артем узнал о его жизни все, и, кажется, даже немного больше.

- Ну а сам-то каким боком у нас оказался?

- Да как сказать – с некоторой ухмылкой почесал в затылке Шевченко – по совокупности.

- Радуйся, считай – отпуск!

Приехали на контрольную точку. Тут от перекрестка просек во все стороны раздавался лес, открывая невысокому северному солнышку прогалины и подставляя зеленую хвою. Остро пахло сосновой смолой и сухотравьем.

- Так, выходим, нос по ветру, все на чеку – скомандовал один из егерей, матерый сибиряк, который с бескрайними пущами обходился на «эй, ты» — это не бурый, одним разом может и не свалишь. Движок не глушить!

Егеря ехали в открытом кузове, да не одни, а с транспортируемым генератором. Когда его запустили, зарокотало не хуже майского грома.

- Выходим, выходим!

Иваныч лихо хлопнув Артема по колену:

- Делай как они, парни-то знают, что делают.

Сам Иваныч остался в кабине, оперся на руль с физиономией пожилого человека, все уже повидавшего в своей жизни. Ничем такого ни удивить, ни пронять.

Вокруг грузовика по просеке, по траве, по мху, растянули стальные тросы. Вышел причудливый узор, словно с ясного неба на землю свалилась исполинская паутина, в центре которой ворчал, слегка потрясываясь, КрАЗ-паук.

- Это зачем еще?

- Разряд. Электричеством бить будем.

- Бить-то понятно. Видел уже как успокаивали – проговорил Артем, не сводя глаз с просеки. – А ловить-то как?

- На живца, конечно – вздохнул один из егерей.

Живцом были назначены открытые канистры с дизтопливом. КрАЗ пыхтел, выхлопные газы постепенно вытесняли ароматы хвои, однако так прошел час, а затем и другой. Егеря куда-то смылись, потом вернулись с разных сторон. Старший махнул рукой, заглушил генератор, они споро, не без помощи Шевченко, свернули паутину.

- Следы уходят восточнее, он сюда с ночи не возвращался. Поехали, ищем дальше.

Еще несколько раз они останавливались и раскидывали сети. Ждали, даже Иваныч приумолк. Дважды Егеря отгоняли стальных мастодонтов, пока, наконец, не попался тот, что нужно.

Приемник, до этого приветливо пиликающий, молчал как болото. Под треск веток на лесную дорогу вывалилось толстое бочкообразное тело, покрытое ржавью. Оно пыталось вначале устоять на четырех стальных конечностях разного размера, а после стало подыматься на две. Металлическое человекообразное неуклюже пошатнулось, сделало шаг, как младенец, что только-только начинает ходить и рухнуло на все четыре лапы. Видать, так ему было сподручнее, потому что теперь оно со всей прыти, на всех четырех, бросилось к машине. Иваныч чертиком выскочил из кабины.

Трухануть Артем не успел. Все произошло слишком быстро, на рефлексах. БАМ пробежал по стальной паутине, разбрасывая синие искры, егеря, вооруженные длинными штырями-гарпунами, подключенными толстыми проводами к генератору, попытались с двух сторон эти штыри всадить в аномальный механизм, но не тут-то было. Искря и потрескивая, БАМ развернулся, сходу отбросил одного егеря в сторону, штырь второго, матерого, лишь скользнул по ржавому боку, выбивая новый сноп искр.

Артем, не раздумывая бросился вперед, поднырнул под пролетевшую над головой железную конечность, схватил брошенный электрогарпун и всадил его в ржавое брюхо. Удар сдуру вышел такой силы, что пробил стальную обшивку и застрял в теле механизма.

- Напряжение дай! – кричал старший егерь Иванычу, тот явно был из сообразительных, запрыгнул в кузов и крутанул мощность генератора. Всего этого Артем не видел, он видел перед собой только ходящее ходуном ржавое железо и стекающую по рукам густую черную отработку. Он вцепился в деревянную рукоять электрогарпуна изо всех сил, стараясь удержать рыбку на крючке, хотя силы явно были не равны. Но раздался оглушительных треск, волна озона прошлась по телу, и БАМ обмяк. Отряхиваясь, Артем поднялся. Звенело в ушах и оттого казалось что вокруг странно тихо.

- Ух ты – вздохнул Иваныч, не отрывая глаз с железяки – прям северный тролль, ни дать ни взять, как бабка моя рассказывала!

- А ты молодцом, стажер! В штаны не наложил.

- Не успел – честно признался Артем.

– Тебе повезло просто несказанно, что сам не налетел на паутину. Прибило бы нахрен.

Зашевелились кусты и из них выбрался второй егерь, отмахнулся от подбежавших, мол, все в порядке, подумаешь, пару ребер сломал, тоже мне, проблему нашли, делом давай займемся.

Аномальный механизм еще разок, для верности, шандарахнули электрошоком в 10000 Вольт и с помощью лебедки спешно упаковали в грузовик.

Как смог, Артем оттерся от залившего его машинного масла, но вышло не очень.

- Ерунда, герой, в части переоденешься – с нескрываемым уважением в голосе сказал Иваныч.

- Было бы еще во что еще переодеться…

- Мишин найдет, не боись, у него все есть. Заодно медальку на китель пришьешь. Ишь ты, как на кабана с рогатиной бросился, а!

Шевченко отмахнулся, теперь, когда все закончилось, его пробила крупная дрожь.

Матерый егерь хлопнул лапищей по кабине.

- Крепкий БАМ нынче пошел. Не чета прошлогодним.

Тут же тронулись. Остывающее солнце начинало бессильно клониться к синим щетинистым холмам.

- На доставку в лабораторию у нас есть всего три часа – принялся объяснять Иваныч – а мы далеко заехали, пока его выслеживали. Надо бы уложиться. Большинство аномалий спустя эти часы очухиваются, никто не знает, как этот себя поведет.

Егеря облачились в противогазы и химзащиту и тряслись вместе с объектом в кузове. Теперь их задача была проста – дать новый импульс, если механизм проявит признаки самостоятельности.

- Зачем химзащита? – спросил Шевченко.

- Стандартная процедура - откликнулся Иваныч - Предосторожность. Никто же не знает, из чего он там собрался. Пока в лаборатории не обследуют, не проверят все, считается, что механизм может содержать в себе и химические отходы и эту, как ее там, радияцию. Страхуются парни, понимаешь?

- Ага. А мы чего без защиты? Нам не положено?

- А ну её - махнул рукой Иваныч. - Сколько той жизни.

Он воткнул третью.

- Погнали! Время не ждёт!

* * *

Как только выдавалась свободная минутка, Ерофеев вновь шелестел страницами отчетов. Вздремнул часок на диване прямо в кабинете, посетил пару заседаний, съездил в ГБ – вызывали, нельзя было не съездить – а по возвращению вновь садился за серые папки с грифами секретности.

«… 22.02.1966 г. Запуск аппарата Космос-110. Беспилотный испытательный полёт для отработки траектории возврата, завершился неудачей. Подорван системой самоуничтожения через 3 часа после старта из-за ошибки командной системы.»

«… 16.03.1966 г. Запуск аппарата Космос-115. Управляемая посадка болванки строго в заданном районе. Есть сложности в навигации, команда Королёва разбирается…»

Ерофеев потер виски и еще раз перечитал последний абзац. А потом еще раз. Вздохнул тяжело, с надрывом, вслух.

- Неужели они перешли к созданию искусственных аномальных округов?

По мере изучения отчетов от различных ведомств, перед глазами Ерофеева сложился весь реализуемый план. И план этот, конечно, был до безобразия прост. Выбрать район неосвоенной целины, очистить на сотни километров от любого железа, прицельно уронить туда спускаемый аппарат, а далее, по мере роста нового Округа, завозить в него объекты кинетической арматуры с заранее запроектированными свойствами – и пусть трудятся в составе колхозов. Но до такой утопии было еще как до луны.

Одной из последних папок значилась стенограмма заседания комиссии каких-то очередных академиков по вопросам Аномальных Округов. На этот раз оказался спор касательно теорий Аномалии, даром что не перешедший в мордобой. Теории выдвигались самые разные и порой совершенно бредовые, навроде естественного хода эволюции, ускорившейся и перекинувшейся на механизмы, контакта с инопланетной цивилизацией или даже – страшно вслух произнести – божьего провидения. Большинство сходилось на мнении что поверх стратосферы находится еще одна сфера – ее по Вернадскому назвали ноосферой и тут же это название отмели – которая и оказывает влияние, и что именно ее нужно изучать в первую очередь.

Иные же из академиков напоминали, что далеко не всегда запущенные в космос аппараты вызывали появление аномальных зон, что началось все только в 61-м, а до этого вопросов не возникало, а значит – случилось некое событие, прошедшее для ученых незамеченным, но именно оно и породило Аномалию и в первую очередь – в космосе, а люди лишь заносят ее на Землю словно уличную грязь на ботинках в комнату.

Зазвонил телефон, вырвав зам. министра из чтения.

- Ерофеев. Что? Когда? На Мурманском полигоне?

- Вашу мать – процедил он, отвернувшись от трубки.

- Я приеду лично. Готовьте ласточку.

* * *

- Да вы только посмотрите сюда!

Брюханов суетливо, как бывает от нервного перенапряжения, метался от прибора к прибору. Лаборанты за ним не поспевали. Под непрерывный треск и гул на циферблатах дергались стрелки – некоторые едва заметно, некоторые с большей амплитудой, и Артему казалось, что они выплясывают точь-в-точь под ритм стоящего в лаборатории гула. Бессознательный БАМ, да еще и скованный якорными цепями, поверженным големом лежал на бетонном полу.

- Это решительно невозможно – бормотал Брюханов – он выключен, а приборы продолжают регистрировать какую-то активность. Записывайте! – крикнул он лаборантам – Записывайте все!

- Не смейте кричать на моих сотрудников! – раздался женский голос. – Идите к себе и там раздавайте приказы.

- Кажется, он дышит? – спросил Шевченко.

- Это тоже невозможно – Зоя Михайловна Перепечко, начальник отдела биомеханизмов, женщина невысокая, властная и в годах, приблизилась к БАМ-у и сразу стало как-то тесно, хотя объем пространства, занимаемый Зоей Михайловной, был неоспоримо мал. - Машины не могут дышать, им это без надобности.

Однако грудь железного великана едва заметно поднималась и опускалась.

- Разряд? – спросил кто-то из-за спины.

- Ни в коей мере! Наблюдаем и фиксируем!

- Тогда зачем он дышит? – не понял Антон

- А он и не дышит. Он имитирует дыхание.

- Имитирует? Для чего? Не понимаю…

- Похоже, они пытаются подражать нам. - Неспеша произнес Брюханов. – Стараются быть… человечнее, что ли. Отсюда и тяга к антропоморфизму.

- Антропоморфизм для них все еще редок – парировала Зоя Михайловна.

- Посмотрите отчеты – тут же вспылил Сергей Павлович – за последние восемь месяцев доля активных механизмов, имитирующих конструкцию тела человека, среди всех, которых мы находим в округе, увеличилась с 22-х до 35-ти процентов.

- А общее количество сильно падает от месяца к месяцу – ответила Перепечко – возможно, всех других просто уже выловили.

- Они эволюционируют – тихо проговорил Сергей Павлович – неужели вы этого не замечаете?

- Предоставьте наблюдение за эволюцией нашему сектору – голос Зои Михайловны был сравним с обшивкой БАМа – холодный, твердый и с налетом ржавчины.

- Не в этот раз. Я хочу, чтобы мой сектор тоже подключился к исследованиям.

- Не вижу целесообразности…

- Вдруг что-то упущено?

- В таком случае поработайте своим отделом над нашими отчетами. Они в доступе. Вдруг вы что-то найдете. А еще лучше идите дальше читать Винера, а не мешать нашей работе.

И неизвестно еще как далеко зашел бы спор, если бы двери лаборатории не распахнулись как от тарана и внутрь не влетел бы Мишин.

- Ну, где тут наш герой, а?!

Все обернулись на Мишина, потом на Шевченко.

- Ну! Что я говорил! – нач. автотранспортной роты крепко обнял Артема и встряхнул – Я сразу увидел у стажера потенциал! Человечище! Зверь! Сам против дикого БАМа вышел и одолел – и приблизившись вплотную, прошептал – ты чем, идиот, думал?

- Инстинктами, товарищ майор. Нас учили действовать быстро.

- А вот оценивать ситуацию, видимо, не учили. То, что ты жив и цел – невероятная удача. Но… ты справился, стажер, черт тебя дери, а!

Шевченко все же улыбнулся.

- Мне бы переодеться… Говорят, у вас есть запасы.

- Есть, есть, все у нас есть, и зампотыл у нас есть, только толку от него никакого. Ладно, пойдем, переоденешься, может вздремнешь… Мне и самому, признаться, люто спать охота – как на фронте.

Вышли втроем – Мишин, Шевченко и Брюханов. Стояла безумной прелести ночь. Звезды усеивали небо тесно, плотно, ярко и четко. Воздух – чистый, без примесей звуков и запахов – пропускал их свет беспрепятственно, потому они не мигали, а горели ровно и самоуверенно.

- Ну как, понравилось охотиться?

- Не без этого – откликнулся Артем – непривычно, конечно. Нас ведь учили ловить преступников по дворам, а не аномалии в тайге.

- Может, тебе и в правду остаться? Запишешься в Лешие, например. Допуск по секретности у тебя есть, ты хорошо себя показал. Примем без вопросов!

Шевченко улыбнулся, но усталость давала о себе знать, и улыбка вышла вымученной, скомканной, правда в ночной темноте этого никто не заметил.

- Может быть и останусь.

- Вооот! Это уже деловой разговор. Ладно, пойдем.

И в этот момент раздалась сирена воздушной тревоги.

Артема от неожиданности оглушило. Он переводил взгляд с Мишина на Брюханова и обратно. А потом началась кутерьма.

Под вой сирен все трое влетели в штаб части. Там уже было суетливо и людно.

- Что там?! – заорал Мишин на дежурного офицера еще с порога – Доклад, живо!

- Станции слежения под Архангельском зафиксировали вход космического объекта в атмосферу. Пришла радиограмма что предположительное место падения будет внутри аномальной зоны.

- Это… это же… - на лице Сергея Павловича Брюханова расцвет весь спектр чувств – от страха до неприкрытого восторга.

- Что ЦУП? С ними связывались?

- Проверяют чей аппарат. Высчитывают орбиты. Говорят, что может быть одна из наших потеряшек.

- Потеряшек? – не понял Мишин.

Брюханов тут же живо принялся объяснять:

- Некоторые автономные космические корабли, из тестовых, теряли связь после выхода на орбиту, а при неверных расчётах импульсов еще и орбиту могли поменять. Так что у них в ЦУПе, наверное, с десяток потеряшек соберется.

Мишин откровенно пришел в ужас.

- Это же десяток потенциальных аномальных округов в случайных точках!

Сергей Павлович сдержанно кивнул.

- Но есть шанс что большинство просто сгорит в атмосфере.

- Хм… Товарищи офицеры, расчетное время до столкновения… 30 секунд!

- Твою ж мать!!!

Все четверо, вместе с дежурным, выскочили на улицу.

Сирена продолжала орать. Под ее вой личный состав, расквартированный в воинской части, бежал занимать свои места согласно штатному расписанию. Правда, все происходило настолько хаотично, что больше напоминало пожар на базаре.

- Скорость?! – крикнул Брюханов - Какая у аппарата скорость?!

- Не могу знать! Не передавали…

- Черт возьми, если это спускаемый аппарат на парашютах – это одно, а если неуправляемый спутник – совсем другое!

И тут небо расчертил огненно-красный рубец. Он прошел ровно над головой, яркий как молния, осветив на мгновение все вокруг словно днем. Острые черные тени деревьев и людей пробежали по земле и растворились во вновь наступившей тьме. Спустя секунду треск разрываемой плоти неба волной прошелся по ночному лесу, заглушил крики, охи и даже надрывающуюся сирену.

Раз, Два, Три, Четыре… Это осталось с босоногого детства – жаркий вечер натягивает тяжелые серебристые тучи до самых звезд и обрушивается грозой. Сколько секунд от вспышки до грома? Дети прятались от ливня под навесом и считали… раз, два, три, четыре… БАБАХ! Потом снова – вспышка – раз… два… три… БАБАХ!

Сколько лет прошло с тех пор, но Артем до сих пор считал каждую вспышку. Даже если она не имела никакого отношения к грозе. Раз, Два, Три, Четыре, Пять… Девять… Десять… УДАР!

- Машины! Машины! – вновь закричал Брюханов - Гриша, что стоишь как истукан, выгоняй машины, нам нужно найти аппарат как можно быстрее!

- Около десяти километров к юго-востоку – выдохнул Шевченко.

Брюханов в ответ быстренько кивнул, хлопнул по плечу и произнес:

- Едешь с нами.

- Так точно! - И все равно ему было, что Сергей Павлович – гражданский.

За спинами раздался стрекот автоматов. Потом еще очередь и еще. Брюханов с Шевченко, что было уже бросились в сторону КПП, остановились и вгляделись в темноту, в сторону выстрелов. К ним примешались крики, топот ног, какой-то грохот и вдруг – взрыв. Клуб багрового пламени взметнулись над елями, в мелкую щепу разнеся один из лабораторных корпусов, его обломки долго и медленно падали сверху, а на его месте чадным костром заполыхал пожар.

- Этого еще не хватало… - Брюханов рванулся было туда, но Артем заученным движением обхватил его за плечи, зафиксировал, не давая дернуться, что, учитывая разницу в весе, возрасте и подготовке, было несложно.

Автоматы еще стрекотали. Кто-то бегал и метался в темноте и неясно было – люди это или нет.

- Не нужно! Там много военных, понимаете? Сергей Павлович, они справятся и разберутся без вас, не путайтесь у них под ногами.

- Да отпусти ты меня, я ж не последний идиот! Но мы не никуда не поедем, пока не выясним всех обстоятельств.

Все же побежали на КПП. Как Брюханов мог, так и побежали.

Он, задыхаясь, ворвался в дежурку, вырвал телефон у солдата, набрал внутренний номер отдела экспериментальных разработок. Слушал не долго, и минуты не прошло.

- Ясно. Понял. Сделайте все возможно. Всех, кого можно – переловить. Всех, кого не получится переловить – уничтожить. Я все сказал, выполняйте.

И продолжил, уже обращаясь к Шевченко:

- Объекты словно взбесились. Даже самые смирные, черт их дери. Пытаются вырваться наружу. Я думаю… - он перевел дух – это из-за падения нового аппарата.

- Стремятся к нему?

- Нет уверенности, чтобы так предполагать.

- А если мы его сюда привезем, они успокоятся?

- Кто бы знал… А если они, наоборот, словно птицы, которые чувствуют приближение землетрясения, стремятся улететь от опасного места?

- А что, птицы и правда так делают? – искренне удивился Артем.

- И некоторые звери тоже. Мы слишком мало знаем об аномалии, чтобы предсказывать их поведение.

Сергей Палыч поник, годы с головой окунули его в омут усталости и вытащили мокрым, грязным и задыхающимся.

Он несколько раз нервно выдохнул, сжал тонкие губы и вновь набрал внутренний номер.

- Это Брюханов, майора Фронина мне. Что? Что значит «занят»? А мы тут не заняты, по-вашему?! Дай майора, солдат, это срочно! – Брюханов медленно начал сатанеть – Товарищ майор? Да, да, Сергей Палыч, да, вломите и ему от меня тоже. Усильте охрану И-объектов всеми, кто у вас есть. Вообще всех под ружье, да. Снимите если надо с периметра, с боксов, всех свободных. У вас же есть полномочия! Главное не дать объектам разбежаться или… еще чего утворить. Что происходит? Да я сам до конца не знаю, что происходит! Назовем это «активизация аномалии». Что в отчетах записать? Вот так и запишите. Слушайте, сейчас не время выяснять субординацию, одно дело делаем. Я все сказал.

Он бросил трубку.

- Ненавижу чекистов.

Мишин вывел два отделения егерей, три грузовика, уазик-буханку и даже автокран.

- Ну а что, вдруг тяжелый, грузить же как-то надо.

- Поднимайте вертушку, нужно целеуказание с воздуха. – Скомандовал Сергей Павлович – с земли слишком долго искать будем, счет может идти на минуты!

Началась самая настоящая погоня – только не по улицам, а сквозь темный лес. Шевченко с Брюхановым тряслись в уазике, который нещадно прыгал по рытвинам и колдобинам. Грузовики с автокраном отстали. Зашипела рация.

- Есть визуальное подтверждение. Примерно три километра к югу от вас.

- Слышал? – прикрикнул Сергей Павлович водителю – давай туда.

- Тут просека вообще-то только одна – откликнулся тот – я ж в чащу не сунусь! Но сделаю что смогу, подъеду как можно ближе.

Вертолет кружился где-то вдали, по правую руку. Они видели отблеск его прожектора сквозь прорехи в деревьях.

- Азимут девяноста – прошипела рация.

- Приехали – тут же тормознул водитель – дальше только пешком.

Шевченко, Брюханов и пара уже знакомых леших, выскочили из буханки.

- Сколько?

- Метров шестьсот – крикнул бородатый егерь – но это заболоченный участок, быстро идти не выйдет.

- Да мы потом два дня эти шестьсот метров будем просекой проходить… Чтобы технику подтянуть. – Брюханов ругался как старый прапорщик, что совсем не было на него похоже. Но что поделать – нестандартная ситуация требует нестандартных подходов.

- Пошли, пошли!

Егеря выдали Шевченко топорик, чтобы было удобнее прорубаться сквозь густой подлесок, а сами с фонариками ломанулись вперед.

Хоть ветки елей нещадно били по лицу, в темноте спотыкаясь по корням и запутываясь в колючем малиннике они продвигались метр за метром, ориентируясь на бульканье вертушки и подмигивающую яркую звездочку ее прожектора. Им повезло – сухая погода, стоявшая последние недели, обмелила трясину и Артем лишь пару раз влетел в топь по колено. Брюханов матерился, Шевченко, как мог, помогал ему идти.

В конце концов они уперлись в спины егерям.

Зарева не было. Упавший аппарат переломал кучу деревьев, прорезая себе место посадки и в итоге от удара разрушился на множество бесформенных кусков исковерканного металла. С земли будто содрали кожу. Обнаженная, вывернутая, она исходила горячим паром, бурлила быстро прибывающая вода в ямах, язычки пламени еще плясали на рваном переплетении трубок и ошметках обшивки.

Вокруг ударной проплешины тлел и дымился мох. Метрах в двадцати над головами зависла вертушка и била лучом прожектора точно вниз.

- Вот оно – пробубнил бородатый – ваше научное счастье. Дальше то что делать будем?

Шевченко, осторожно ступая по взрытой земле и обходя выщербленные колья обломанных еловых стволов, приблизился к самому крупному куску космического аппарата. Аккуратно притронулся к горячей алюминиевой обшивке.

В эту секунду обрывки проводов и трубок шевельнулись и со змеиной стремительностью, молниеносным броском обвили ноги и руки лейтенанта. Едва успев испугаться, он вцепился руками в горячий металл, чтобы не упасть и заорал:

- ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!!

Закричали что-то и егеря вместе с Брюхановым, тот бросился было вперед, но егеря схватили его и повалили на землю. Всего этого Артем уже не видел и не слышал. Он лишь чувствовал, как стальные прутья обивают плечи, пронзают плоть в районе ключицы, локтей и запястий, проникают сквозь волокна мышц, раздвигают сухожилия, захватывают контроль над телом.

Боли не было. Или это болевой шок? Кровь заливала одежду, но не прошло и пары секунд, как раны стали затягиваться и вот уже потоки крови превратились в тонкие ручейки. Он становился единым целым со скелетом из арматуры.

Сознание уплывало. Уже чужие пальцы набрали полную пригоршню крови. Повинуясь воле аномального механизма, он кровью вывел первую букву по обшивке космического аппарата. Кривые буквы плясали - арматурному скелету было сложно извлекать из памяти лейтенанта нужные символы и управлять человеческим телом. Он обмакивал пальцы в кровь раз за разом.

"Мы пришли с миром. Теперь это наша общая планета".

Автор: Dregard

Источник: https://litclubbs.ru/articles/64409-niizao.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: