Видите микрофоны в углу?
ВИА "Михайловский " представляет: "Мелодии и ритмы зарубежной эстрады"!
Почерк начинающего режиссера-постановщика уже явственно прослеживается:
- Перенести действие поближе к нашему времени
- Вставить черно-белую хронику, или стилизацию под нее
- Детей убрать, где они в либретто есть, и вставить туда, где их отродясь не было
- Либретто свободно перекроить в поисках "философского смысла"
- Обильно сдобрить танцами в духе Фоли Бержер
- А главное:
На все партии, кроме совсем уж возрастных, поставить красивых, стройных юношей и девушек, радующих глаз.
Иногда - по чистой случайности - они ещё и умеют петь.
Правда, про собственно пение я мало что могу сказать:
Певцов не слышно.
Вообще.
Это странно, опытный дирижер Михаил Татарников не может не знать всех особенностей зала - он ведь раньше здесь работал.
А, может... Какая мысль!
Не специально ли он раскрутил оркестр на такую громкость, чтобы артистов больше наблюдали, а не слушали?..
В пользу конспирологии говорит то, что нормально слышно только Мими. И она же - истинное украшение спектакля.
Мими - Кристина Калинина
Исключительный успех! И голос, и манера пения идеально подходят для милой наивной белошвейки - ну, как я это вижу.
Можно было бы предположить, что индивидуальность молодой артистки так удачно с образом совпала, но нет: это итог серьёзной работы и отменного чувства стиля. Так же безупречно звучала "Жизнь в розовом свете", а это совсем разные вещи.
Заметили "эстрадный уголок" у правой кулисы?
Они каждую картину начинали песней из "золотого века" французской песни.
Конечно, это не был голос Эдит Пиаф, в подражании нет никакого смысла. Был французский тембр и французский интонация. Непростая задача - переходить с одного языка на другой в ходе одного спектакля.
В общем, Кристина Калинина меня очень порадовала.
Но это не значит, что уже сейчас можно все бросить и ощущать себя суперзвездой. Это значит, что при хорошем педагоге и большом усердии юное дарование может занять достойное место на оперой сцене.
Кажется, многие артисты приехали из Новосибирска? Это хорошо, там соблазнов меньше, чем любой из столиц, а вокальная школа очень серьезная.
На этом хорошие новости заканчиваются. Больше ни о ком ничего определённого сказать не могу, и не потому, что было плохо, а из-за активного противодействия оркестра.
Из вальса Мюзетты - это была Диана Белозор - в зале слышались одни всхлипывания. Но, как я уже говорила, это не показатель.
Если опираться на предыдущий опыт, а я в свое время попала на премьеру "Дона Паскуале" - опять же в Новосибирске, то выбор режиссёра будет понятным, Норина и Мюзетта - барышни схожего характера. Тогда все было очень мило. Может, и сейчас не так плохо?..
К счастью, у меня всегда под рукой специальный музыкальный магнитофон!
Послушав Мюзетту дома, могу сказать с уверенностью: это хорошо! Звук просто чарующий! Неудивительно, что "люди останавливаются, любуясь ее красотой".
Рудольф - Карлен Манукян
Тенору не повезло со зрителем - со мной, то есть. Вы же помните, мой любимый певец, биографию которого я никак не закончу переводить - как раз лирический тенор. Как должен звучать Рудольф, я знаю точно, хоть и без всякой специальной терминология.
В целом неплохо, особенно, когда он старательно выдерживает бесконечные "пиано". Однако у меня есть ощущение, что высокие ноты - скорее не высокие, а громкие. Там, где в первой картине "сладостная надежда" - уж точно.
Повторное прослушивание в магнитофоне моего мнения не улучшило. Когда-то в профессиональной рецензии я прочитала такое определение: тенор для характерных партий. Мне кажется, как раз подходит. Ну не лирический герой он, просто никак!
Марсель - Семен Антаков
Шонар - Игорь Подоплелов
Баритонов легко перепутать. Ну правда! Они одного роста, оба светловолосые и даже пробор на одну сторону. А уж голоса - совсем не отличить!
Коллен - Никита Мухин
Долговязого философа с трубкой слышно было лучше всех - ну, потому что оркестр ему почти не мешал. Мне понравился тембр, особенно, когда он тянет все примерно на одной ноте. Но, как только нужно взять чуть выше, голос сразу уходит в фальцет. Однако в целом - вполне приемлемо.
С мужчинами, кажется, все... Ой, извините!
Есть ещё Лулу - временный содержатель Мюзетты (Матвей Пасхальский). Обычно ему следует быть уже в возрасте и зваться Альциндором. Лулу - прозвище, которое дала ему Мюзетта, но здесь решили его присвоить. В кафе он помалкивает, зато принимает активное участие в выступлении "богемного" ВИА.
А также Бенуа - хозяин квартиры (Юрий Мончак). Он в цветах и красках рассказывает о своих предпочтениях по части женского пола. Если решите пойти в мае, то застанете в этой партии Сергея Лейферкуса. Стоит поторопиться, билетов уже почти нет.
Вокально-инструментальный "богемный" ансамбль
Рудольф и Лулу - вокал
Марсель - электрогитара и вокал
Коллен - бас-гитара
Шонар - ударные
Клавишник Денис Чеколда в спектакле не занят, но и он из оперной труппы, бас - я его в "Евгении Онегине" слышала (тоже любопытная премьера, будет время - расскажу)
Здорово же, когда люди умеют ещё что-то делать, помимо своей профессии?
Если вы думаете, что на этом я закончу, то как раз наоборот.
Надо осветить философскую концепцию режиссера.
Программка и либретто на сайте все запутывают еще больше. Мне пришлось прочесть несколько интервью постановщика Владимира Кехмана, чтобы понять его взгляд:
"Богема" = "золотая молодежь"
Композитор и его либреттисты были бы очень удивлены! Их "богема" - непризнанные таланты, прозябающие в нищете, что лишь укрепляет их беспечное жизнелюбие.
Это про них сначала писатели, а потом и драматург сочинили трогательные истории любви, а композитор написал нежные мелодии.
Как привязать сюда замысел режиссера? "Золотая молодёжь" так не чувствует, так не говорит и не поет.
Все переделано, переосмыслено и ни с чем не согласуется.
Начать с того, что никакой практической режиссерской работы я лично не обнаруживаю. Каждый просто стоит и поет.
Даже в очень оживленной сцене в начале последнего акта, когда голодные "богемцы" друг перед другом разыгрывают пресыщенных аристократов (так в нормальном либретто), потом танцуют как бы менуэт, а потом затевают шуточную дуэль - так вот, этой сцены нет вообще!
Они поют: "давайте танцевать лежа"!
И действительно, лежат на диване, положив ноги на спинку.
Каково?
Зато есть "новое прочтение".
Четверо друзей одеты с иголочки и аккуратно пострижены.
Место действия - не холодный чердак "под крышами Парижа", который они снимают вскладчину, а престижный лофт для не менее модного "коворкинга".
Хотя зачем им вообще работать? Скорее всего, они просто развлекаются.
Марсель пишет не "Переход через Красное море", нет, перед ним сразу две очень умеренно одетые натурщицы.
Рудольф что-то печатает на изящной портативной пишущей машинке. Блогер, наверное...
Мими приходит одолжить зажигалку. Оказывается, это милое создание дымит, как паровоз!
Её розовый чепчик превратился в красный беретик. Ну ладно, тут я не против, французы любят береты.
Дальше - больше.
Парпиньоль по совместительству - владелец кафе, а его игрушки - скорее куколки, лихо отплясывающие канкан там, где должен быть детский хор. Вот такие:
По-моему, опера сильно порезана.
После антракта - никаких собирающихся на рынок поселянок, сразу Мими и Марсель, а потом Мими и Рудольф.
И тут акценты смещены радикально, в том числе и в "переводе" бегущей строкой.
Оказывается, Рудольф подсадил Мими на запрещённые вещества и теперь хочет её бросить, чтобы не разбираться с последствиями.
Ну это что такое вообще??
Финал - что называется, совсем уже финал!
Двое полицейских грубо вталкивают обессилевшую Мими в помещение вместе с двумя чемоданами.
Мюзетта никаких серёг с себя не снимает, чтобы продать. Зачем? У неё и так денег уйма! Достаёт из кошелька целую пачку и отправляет Марселя в город.
Тот, вернувшись, сообщает: "Я принёс то, что ей нужно". Это что же такое может быть?
С философом вообще все непонятно. Зачем при таком достатке продавать плащ, тем более старый?
А в самом конце! Это нечто...
Мими берет это самое "лекарство", поднимается на балкон, и там на неё сыпется дождь из белого порошка!
Как Вам такое, синьоры Иллика и Джакоза, а также месье Мюрже?
Конечно, странно, что при всем том я вышла город в самом приподнятом настроении.
Сама недоумеваю...
- Во-первых, посещение театра - не только сам спектакль.
Михайловский театр своего зрителя любит и всячески о нем заботится. Когда вам с порога улыбаются охранники, это воодушевляет.
- Во-вторых, людям нравится их работа, и это не может не тронуть сердце зрителя. Вы помните, я за них порадовалась после премьеры "Светлого ручья", хотя он, скажем прямо, не поражает избытком вкуса.
Вот и здесь - молодые люди с таким искренним чувством распевают "Богему" Шарля Азнавура, написанную задолго до их рождения, что прямо слезы наворачиваются.
Правда, их французский не каждый армянин поймёт...
Но это уже другая история. А пока слушайте: