ДВЕ МЕТЛЫ И ЛОПАТА (Канун Дэйл)
(купание клетчатого коня)
продолжение
Холст незаметно пододвинул к сидящему инспектору толстенную книгу (до сих пор не знаю, где он её нашёл)
"Блохи и гниды (гипотезы, факты, размышления)"
Бесстрейд отрешённо начал считать количество авторов. Дойдя до сорок восьмого, несмело предложил:
- А что, если дать объявление в газету?
Например, такое:
" Уважаемый и досточтимый управляющий экипажем, подвозивший сегодня через Психопатто двух седоков, имеющих на себе большую коричневую суму, великая и нижайшая просьба улучить минуту и заглянуть на Хаккер-стрит 221-БА. Там вас ждёт широчайшее дружелюбие.
А ежели вы этого не сделаете, будем считать вас оголтелым покусителем на основы британской Конституции, ползучим гадом и упырём."
Как вам текст?
Холст вздохнул:
- Можно. Завтра утром его и напечатают. Вы как раз будете у Лишая в кабинете, рассказывать как деньги в банк доставили.
Бесстрейд тухло опустил руки:
- Да-да... план не отшлифован. Вы правы. Нуждается в доработке, - он, ища спасения, гибло посмотрел на меня.
- Доктор, ваша очередь извергнуть идею. Что вы всё отмалчиваетесь, как камбала?
- Не занимал я очередь, - равнодушно ответил я.
Помогать Бесстрейду совершенно не хотелось, но в голову мне лезли ужасающие фантазии. Как приходит лондонец в банк снять денег, чтоб купить ребёнку заводного ишака, а денег ему не дают. И несчастное дитя стонет в немыслимом горе.
Я даже вздрогнул от такого кошмарного видения.
Заметив это, Холст затушил трубку.
- Пойдёмте, друг мой, прогуляемся. Июльский вечер порой творит над душой чудеса.
Бесстрейд заволновался:
- Какие прогулки, мистер Холст? Нам с вами надо вести следствие... Кряквелл, скажите что-нибудь как последний подлец и виновник катастрофы. А то они уйдут.
Кряквелл с тоской крякнул:
- По-другому бы, мистер Холст, извините за отсталость.
- Миссис Хватсон, - крикнул Холст, - дайте двум джентльменам по пудингу. Мы с доктором будем недолго.
Инспектор, в отличие от меня, сразу настроился оптимистически.
На пудинг Бесстрейд напал с заметным остервенением, Кряквелл в этом порыве от него не отстал.
Куда нам идти - я совершенно не понимал, что делать - тоже. Но на улице, уже грузившейся в прохладу, Холст сказал остановленному кэбмену:
- Итальянский скверик.
ДорОгой я спросил:
- Хотите изучить там следы?
- Зачем нам следы? Там оно всё стоит в натуральную величину.
- Что?
- Я говорю, лошадь с каретою наверняка до сих пор там.
- Нет, Холст, этого никак не может быть. Я не представлю как после такого грубого нападения со стороны седока, кэбмен бы в ужасе не умчался прочь с этого проклятого места.
- Уверен, что он и умчался, - согласился Холст, - только умчался бегом, и от страха позабыл про лошадь. Думаю, он сейчас в скотланд-ядовской кутузке.
- А это-то почему?
- Потому что первое, что видишь, входя в их контору - это настенное изображение Бесстрейда в полный рост - герой эпохи. Вот и представьте, что начал вопить несчастный возница, увидев такое. Наверняка что-нибудь вроде
- Вот он гад неописуемый! Он у вас в доске розыска висит, а я только что от него подвергся огрублению!
Конечно же, после таких клеветнических восклицаний кэбмена прибрали - в этом Скотланд - Яд всегда силён.
Уже почти совсем стемнело, когда мы пошли по скверику пешком. Холст не ошибся. Всё было так, как он и предположил: понурая лошадь тихо спала на ногах, лишь изредка шевеля серым ухом. Никого вокруг не было, лишь деревья сквера осторожно перешёптывались меж собой потемневшей листвой.
- Без хозяина запряжённая лошадь никогда не уйдет, - пояснил задумчивый Холст, - будет ждать до самого начала последних разочарований.
Он направился к карете, а я остался, чтоб не затаптывать следы.
От дверей кареты Холст повернулся:
- Вотштон, я думал вы мне поможете.
Он открыл карету, запустил руки внутрь и, кряхтя, выволок на воздух большую тяжёлую сумку, в темноте уже не коричневую.
О боже! Это была она, та самая.
Из приличия я, конечно же, остолбенел.
Потом бросился помогать.
На обратном пути долго молчал, не в силах осмыслить событие.
- Ну это же невозможно, Холст, её что, туда подбросили? - наконец глупо спросил я.
- Нет, мой друг, сумка карету не покидала, и я в этом ничуть не сомневался. После того, как наши глупые полицейские рассказали свои сны, я понял - сумка осталась на месте, просто свалилась с их колен.
- Не понимаю, Холст.
- Странно. Уж вам-то медику должно бы было быть ясно - им обоим снились просторы, а в тесноте такие сновидения невозможны. Что это значит? Это значит, что ехали они в карете нового образца, то есть в карете удлинённого строения - таких пока в Лондоне мало. А стало быть, проснувшись, могли не понять, что, свалившись, сумка отодвинулась по полу вперёд. Не ощутив её на коленях, инспектор истошно заорал, возница резко осадил лошадей, сумка съехала вперёд. Они и не догадались посмотреть вниз. Вот и всё.
- Но...но... это же чудовищно, это же так опасно для британских устоев, ведь сумку могли найти нечестные горожане.
- Каким это образом? Кому придёт в голову открывать дверь кареты, когда нет кэбмена? Даже непоседливый вор абсолютно знает - кэбмен, получая расплату, всегда спускается вниз, открывает карету и седоков провожает. Оставить там они ничего никогда не могут.
- А если б вернулся назад добрый джентльмен-кэбмен? Что бы он сделал, обнаружив столь заманчивый багаж, даже представить жутко.
- Во-первых: оттуда быстро не возвращаются, во-вторых: сдал бы в полицию. Он порядочный, иначе кто б ему дал карету нового образца.
- Но Холст! Ведь мог какой-нибудь случайный констебл заглянуть...
- Вотштон, хватит причитать, - оборвал меня Холст, - нам надо поспешить, пока нас не застукали с этой двусмысленностью в руках.
На нашей Хаккер-стрит два весёлых полицейских пили чай. Бесстрейд чистосердечно костерил Кряквелла на чём свет стоит.
- А-а, джентльмены? - увидел нас инспектор, - хорошо, что на огонёк зашли, присоединяйтесь... О-о! Что это? Деньги? Ну тоже приятно. Быстро же вы осуществили мой план... где они, кстати, были? Хотя.. какая нам разница... деньги да и деньги... Кряквелл! Учитесь! Парни схватывают всё на лету. Это не вы, Кряквелл. Вы теряете - я ищу, вы теряете - я ищу. Спасибо вам, джентльмены, за посильную помощь; могу сказать - ваш вклад в общее дело вполне заметен.
Он вдруг неожиданно потух и задумался, растерявшись:
- Хм... а что ж я скажу начальству? - он пронзительно посмотрел на нас, будто виновных в вопросе - деньги пропали, все это знают, а теперь они вдруг у меня. И что выходит? Что похититель - это... нет, это худо, мистер Холст, как мне извернуться из такого прискорбия?
Я ему напомнил:
- Вы говорили, что кроме уважаемого сэра Гогота, о пропаже никто не знает?
- Ну так как же, - саркастично хмыкнул инспектор, - он же перед тем как обездвижиться, успел сказать:
- Вы, джентльмены, как хотите, но я в обморок. А в полицию позвоню после.
И из больницы позвонил уж наверняка.
- На вас не угодишь, - отозвался Холст.
- Что же мне придумать? - схватив рот, начал бормотать инспектор - что же, что же... Кряквелл, сколько у вас детей?
- Три, извините за многообразие.
- Немного. Не будете возражать, если я скажу, что деньги спёрли вы, а я вас разоблачил и призвал к ответственности? Вам какая разница где быть: пить чай здесь, в Англии, или рубить бамбук в джунглях наших южных колоний?
Лейтенант неуютно задвигался:
- Я бы не хотел согласиться на такие зыбкие шаги, простите за несговорчиво:сть.
Бесстрейд с насмешливым отвращением проговорил нам, брезгливо кивнув на подчинённого:
- Видали? Он не хотел бы. Он, видите ли, не согласен на шаги. Во молодёжь, всё только о себе. Для службы - не-ет, тут уж нам никак.
Холст дал совет:
- Скажите, что обезвредили большую банду.
- Я размышлял об этом, - неохотно замялся инспектор, - но мне ж тогда надо будет предъявить хоть одно живое чудище, а где его взять?
- Скажите, что они утонули в Темзе.
Неожиданно Бесстрейд вскочил на ноги, и сжав за спиной руки, энергично пошёл взад-вперёд по гостиной. Лицо держал вниз дном и напряжённо думал:
- Да. Ещё раз да. Вы правы - банда.
Мы едем. Кряквелл спит. Я зорко слежу.
Распахивается дверь, на меня пистолет. Выкручиваю до отказа руку, пистолет падает. Кряквелла с другой стороны вытаскивают из кареты вместе с сумкой. Он бежит прочь и визжит "Караул! У нас неприятности!".
- Извините, шеф...
- Не перебивайте, полудурень, вы своё гнусное дело уже свершили, слово сейчас за мной.
Я бросаюсь в погоню за грабителями. Их одиннадцать... нет, для ровного счёта пусть тринадцать. Они бегут в тринадцать раз быстрее. Но я догоняю. В меня непрерывно стреляют, уворачиваюсь от пуль. Они, желая меня запутать, перебрасывают сумку друг другу. Начинаю стрелять и я, стараюсь в сумку не попасть - там британская валюта, повредить не хочу.
Первым же выстрелом насквозь пробиваю семерых, вторым ещё четырёх, двое уклоняются к берегу, я за ними. Бросаюсь в Темзу, сижу там на дне в засаде, полчаса слушаю о чём эти двое говорят на берегу:
- Сдох. Уже не всплывёт. Теперь нам гибкая вольготность и вдоволь денег. Попьём сегодня пива, а королева - дура.
Выдержать надругательства не могу, выскакиваю из воды. Обоих, как лягушек, утапливаю в Темзе.
Собираю остальные трупы и тоже - в воду. Победа. Ух... Как, мистер Холст? Похоже на будни? Доктор Вотштон, что скажете?
Я пожал плечами.
- Картина очень даже вероятная. Надо вам только будет насквозь промокнуть.
Бесстрейд оживился:
- Это ничего. Попросите вашу хозяйку вылить на меня воды. Ведер десять.
- Нет, - отказал ему Холст, - у нас не так широк водопровод.
Но инспектор уже не мог унять веселье и, начиная прощаться, услал Кряквелла на улицу поймать кэб.
Нас он долго благодарил: за пудинг, за чай, за печенье и беседу, отвлекшую его от рутины.
- Сумку не забудьте, - напомнил ему Холст, - да берегите её. Не ложитесь спать рано.
- Не усну. Я всю дорогу буду поносить дурака Кряквелла - это даст мне тонусы.
Бесстрейд вышел, и мы решили изготовиться ко сну. Я уже лёг, когда услыхал рядом с домом:
- Именем королевы! Длинный скот! Полиция не платит! Гнутая скотина! В Скотланд-Яд. Кратким путём!
•••
Утро принесло свежесть ощущений. Всё благодаря Холсту, не проснувшемуся в этот раз в три часа и не исполнившему обещанную скрипичную сонату "Изголодавшийся свинарник".
Я уже с удовольствием взрезал своё традиционное яйцо всмятку, как вдруг увидел шевеление лиц.
Вежливо отстранив нашу хозяйку от дверей, к нам качаясь ворвался лейтенант Кряквелл с тяжким дыханием при себе.
- Извините, джентльмены, - сбиваясь, заговорил он, всё время сглатывая, - плохого ничего не подумайте... дело, в сущности, так.. , представляете себе, нашу сумку с деньгами, которую мы везли, совершенно неожиданно украли.
Простите за косвенность.
- Буттерброд будете? - спросил его Холст.
- Да что ж такое-то? - я от возмущения со всей силой ударил по столу салфеткой, - когда же закончатся эти адские начАла? Уже невыносимо.
- Не спалось вам сегодня? - опять поинтересовался Холст.
- Нет. Я всю ночь шёл к вам пешком и спать не мог.
- Где же шеф ваш?
- Мистер Бесстрейд от плохого настроения стрелял по всему, что попадалось на глаза и расколотил пулями немало окон в жилых домах. А я бочком, бочком - и к вам. Мне тут спокойнее, извините за неудержимость.
Я опять злился, что не смогу с утра навестить мою леди Кекс и доложить о завершении дела, Кряквелл бесил, но я всё же сходил и принёс ему успокоительного, чтоб он хоть немного поел.
Выяснились следующие потоки фактов:
Когда они втроём: инспектор, лейтенант и сумка, в которую они вцепелись смертельной хваткой, ехали в карете кэба, Бесстрейд действительно крыл тухлой бранью и Кряквелла, и кэбмена, и редких прохожих, спешивших по своим вечерним устремлениям.
На площади Баран-Плэйс Бесстрейд повелел остановиться, кэбмену посоветовал убираться вон, денег не дал, но тот, испытывая счастье освобождения, тут же укатил.
Кряквеллу было приказано стеречь сумку на берегу круглого фонтана, сам Бесстрейд поспешно, ногами вперёд ринулся в водоём. Воды фонтана окружили его. Волна достала своим гребнем вершины ботинок.
"Так дело не спасёшь" - решил думающий инспектор, лёг в воду животом вниз и начал себя катать по дну, желая взмокнуть гуще. Он долго катался кругами, пока не захлебнулся от волнения. Воды подошли.
Чувствуя их в носу и во рту, старший инспектор в беспорядке запустил свои конечности.
Осознав близость бедствия, Кряквелл рванулся на помощь, встав, будто лошадь в оглобли, потянул шефа за ноги. Затылок инспектора заскользил по бетонному дну, отстукивая энергичный ритм.
Удалось дотянуть до берега. Очухавшись и отдохнув, полицейские вдруг одновременно сообразили - сумки нет.
После непродолжительных тумаков, коротких вопросов "Где?" и малозначимых пожиманий Кряквелловских плечей, лейтенант, наконец, выразился более определённо.
Он пояснил:
- Извините за гиперболизацию.
И умолк.
- Тэк-тэк, - тяжко и лихорадочно соображал Бесстрейд, - денег нет. А ведь были. Были точно. Перед началом водных процедур были. И вокруг никого не ходило.
Он отрывисто отчеканил вслух:
- Всё ясно, Кряквелл. Сумку в своём клюве унёс птеродактиль.
- Ккак, простите? - очнулся лейтенант, не в силах ещё выбросить из памяти свежие тумаки.
- Птеродактиль, дубина. Больше некому.
Тут они заметили какого-то джентльмена, незаметно идущего мимо.
- Сэр, - крикнул ему Бесстрейд, - сделайте милость, подойдите.
Джентльмен не без испуга приблизился, с интересом вглядываясь в две истекающие водой фигуры.
- Сэр, - глотая нервные слюни, спросил мокрый инспектор, - вы не видели тут птеродактиля?
- Кого? - чуть присел прохожий
- Птеродактиля. Птица такая.
- А... а... разве он мог тут находиться?
- Да. Он мог лететь в тёплые страны, а тут остановиться. Чтобы выпить.
- Нет, сэр. Не видел. Но вам повезло - я психиатр.
Бесстрейд стряхнул с лица воду. Поздний прохожий предложил более активно:
- Хотите со мной? Я как раз на службу. В ночную смену.
Бесстрейд тем временем вынул револьвер и крикнув "Именем закона", начал прицельно бить по окнам жилого дома. Полетели в вечерней тиши звонкие стёкла.
Психиатр торопливой стрелой понёсся на работу. Подвывая при этом нечто неразборчивое.
- Кряквелл! Ещё патроны! Мои вышли.
- Шеф! - от ужаса синий в темноте пролепетал Кряквелл, - прячьтесь! Полиция!
Вразвалку прибежал взволнованный полицейский наряд.
- Чего вам, тунеядцы? - грозно и тяжко дыша, спросил инспектор, - где ваше служебное место?!
- Стреляли, - обалдело оправдался один из полицейских.
- Вы должны его догнать, самцы-бездельники!
- Ясно, шеф. Догоним. Уточните - кого.
- Птеродактиля, болваны. Он ушёл небом. Курс - юг.
Полицейский то ли смутился, то ли растерялся - сразу понять было трудно:
- Н-нннне понял, шеф. Хотя бы приметы его...
- Это как воробей, только в триллион раз больше. Размах крыльев - сорок метров.
- Ну такого-то не упустим. Личность приметная. Олухс, Кретинелс, Отупелссон! Вы за мной! Идиоткинс, оставаться на месте и смотреть во все глаза.
Полисмен выудил из кармана компас и вгляделся в стрелку.
- Юг - это туда, - деловито сказал он и указал перпендикулярное стрелке направление, - вперёд! За ним, громко топая, устремились трое.
- Ослы, - проорал Бесстрейд им вдогонку тёплое слово, - сперва на материк попадите.
Тут же прибыл начальник Скотланд-Яда мистер Лишай. Он был одет в шинель на голое тело и ехал на коне. Сегодня ночью он был на службе и улаживал кое-какие дела по работе. Ему там в меру сил помогала маловозрастная секретарша. Это, впрочем, бывало и во все другие ночи.
- Здорово, мелочь, - поздоровался он сверху, - кто это тут чудит пистолетами?
- Веду погоню, шеф, - пасмурно доложил Бесстрейд, - но ему с помощью хитрости удалось улизнуть. Уверен, что догонят.
- Почему с вас так течёт? Вы что, плачете?
- Никак нет. Я кавалер орденов.
- Тогда пошли ко мне. Там усохнете.
(потом)