В сказочном лесу, где ветви деревьев сплетались в купола, а ручьи пели колыбельные мхам, жила Фея с крыльями цвета весеннего неба. Её смех заставлял распускаться папоротники, а слезы — превращаться в жемчужины. Она умела говорить с ветром и знала секреты звёзд, но не знала одного: как отличить любовь от плена.
Однажды на опушке она встретила Гоблина. Его кожа была как потрескавшаяся глина, глаза — две угольные ямы, а голос скрипел, будто ржавые цепи. Он смотрел на её сияние так жадно, что Фея подумала: «Он просто голоден. Накормлю — и в нём проснётся свет».
— Ты будешь моей, — выдохнул Гоблин, и она приняла это за клятву.
Свадьбу сыграли в пещере, где сталактиты плакали каменными слезами. В первую ночь Гоблин разбил её волшебную пыльцу, растоптав баночки каблуком: «Не летай. Сиди здесь». Фея собрала осколки, шепча: «Он боится потерять меня. Значит, любит».
Но чем больше она дарила света, тем чернее становилось его сердце. Гоблин возвращался с охоты, пахнущий кровью и болотной тиной, и швырял в неё кости:
— Твои радуги меня слепят! И перестань шептаться с деревьями — смеются надо мной!
Фея красила синяки соком черники и пела ему колыбельные, пока он спал. «Завтра будет лучше, — верила она, глядя, как лунный свет целует его морщины. — Я научу его видеть красоту».
Однажды она сплела из папоротника платье, расшитое светлячками.
— Носи это, — улыбнулась она, — и твоя душа согреется.
Гоблин разорвал платье в клочья, зашипев: «Ты хочешь, чтобы меня высмеяли? Я не твоя кукла!» Светлячки погасли, упав мёртвыми зёрнышками на землю.
Шли годы. Фея, когда-то ярче солнца, теперь меркла, как осенний лист. Её крылья истончились до прозрачных плёнок, а волосы стали седыми от вечного «прости». Гоблин же, напиваясь лунным элем, бил её ветками, крича: «Ты всё портишь!»
— Я исправлюсь, — шептала Фея, собирая осколки своей разбитой радуги. — Надо просто любить сильнее.
Но однажды утром она не смогла подняться с земли. Её тело, ставшее легче паутины, не слушалось. Гоблин, увидев это, плюнул:
— Притворяешься? Вставай, бездельница!
Он схватил её за руку — и пальцы прошли сквозь неё, как сквозь дым.
Фея посмотрела в лужицу. Вместо лица там колыхался серый туман. «Кто я?» — подумала она, но ответа не было. И только ее внутренний голос сказал: «Любовь не должна стоить тебя самой». И тут она все поняла, но было уже слишком поздно.
В последний раз подойдя к Гоблину, она коснулась его груди — там, где должно биться сердце.
— Я отдала тебе весь свет. Но ты всё равно пуст. Прощай.
— Вернись! — заревел он, но Фея уже растворялась в воздухе, капля за каплей, став дождём, ветром, тишиной.
С тех пор в лесу иногда видят призрачный силуэт. Он гладит кору израненных деревьев, и тогда на них вырастают цветы. А путники, забредшие в чащу, слышат шёпот: «Светильник нельзя зажечь снаружи, если внутри нет огня…»
Гоблин же остался в пещере. Он бьёт кулаками в стены, выкрикивая её имя, но эхо возвращается пустым. Лишь однажды, в полнолуние, он нашел у входа жемчужину — слезу, которую Фея так и не успела подарить.
А в небе над лесом, если прищуриться, можно разглядеть новое созвездие. Оно похоже на крылья. Или на разорванные цепи.
Подписывайтесь на мой канал в телеграме
Поддержать канал можно здесь