Когда я сейчас рассказываю эту историю, мне мало кто верит. Да и как поверить? Старый моряк травит байки о русалках — классика жанра, скажете вы. Тридцать два года прошло с тех пор, как это случилось, а я до сих пор просыпаюсь иногда среди ночи, чувствуя холодный пот на спине. Не от страха, нет. От осознания того, что в нашем мире есть вещи, которые мы не можем объяснить. И не должны объяснять.
Начну всё с самого начала...
Шёл 1992 год. Страна разваливалась на глазах, но флот ещё держался. Я тогда служил на малом противолодочном корабле «Снегирь», приписанном к Северному флоту. Нас отправили на патрулирование акватории в Баренцевом море, недалеко от Новой Земли. Задача была простая — отработать учебно-боевые задачи и вернуться на базу. Ничего особенного, обычная рутина.
Ребята шутили тогда про Бермудский треугольник или ещё чего. Время было такое, что я до сих пор помню, как ещё стояла перед телевизором с банками с водой, смотря Чумака.
В тот год зима не хотела отступать. Даже в апреле море оставалось суровым и неприветливым. Свинцовые волны, низкое серое небо, пронизывающий ветер. Я был старшиной команды гидроакустиков — ушами корабля, как нас называли. Моя смена была с полуночи до шести утра — самое тихое время на корабле, когда большинство экипажа спит, и только несколько человек несут вахту.
В ту ночь я, как обычно, сидел в гидропосту, вслушиваясь в шумы моря через наушники. Рядом дремал матрос Колесников, молодой парень, для которого это был первый поход. Акустическая обстановка была обычной — шум винтов нашего корабля, далёкие переговоры рыбаков, какая-то активность морских животных на дальних горизонтах. Всё как всегда. Даже захотелось спать.
А потом я услышал это.
Сначала подумал, что мне показалось. Звук был похож на песню — необычайно чистую, мелодичную, но совершенно не похожую ни на что, что я когда-либо слышал. Она не была похожа на пение китов или дельфинов, с которыми я был хорошо знаком. Эта песня была... человеческой и нечеловеческой одновременно.
— Колесников, — я толкнул задремавшего матроса, — слышишь?
Он надел наушники и замер. Его глаза расширились.
— Что это, товарищ старшина? — прошептал он.
— Не знаю, — честно ответил я. — Дай пеленг.
Мы засекли источник звука — он находился примерно в двух милях от нас, на глубине около пятидесяти метров. Это было странно. В тех местах не должно было быть ни подводных лодок, ни неопознанных объектов. А пение продолжалось — теперь к нему присоединились и другие голоса, создавая удивительную, завораживающую гармонию.
Я доложил на мостик, и вскоре появился командир корабля, капитан 3-го ранга Лосев — серьёзный, собранный мужчина средних лет.
— Что у вас тут, старшина? — спросил он, натягивая наушники.
Послушав несколько минут, он нахмурился:
— Странно. На подводную лодку не похоже... На кита тоже... Продолжайте наблюдение, а я свяжусь со штабом. Этого ещё не хватало...
Капитан был человек суеверный, но исполнительный. Всю жизнь он боялся черных котов и белых голубей.
К рассвету пение стихло, а к обеду к нам подошёл научно-исследовательский корабль «Академик Курчатов». На его борту находилась группа учёных-океанологов, которые, как нам сказали, занимались изучением акустических аномалий в Баренцевом море.
Меня вызвали на встречу с руководителем группы, профессором Демиденко — высоким, худым человеком с проницательными глазами и седой бородкой.
— Расскажите подробнее о том, что вы слышали, старшина, — попросил он, внимательно меня рассматривая.
Я описал всё в деталях. Профессор слушал, не перебивая, а потом показал мне несколько записей похожих звуков, сделанных в разных частях Мирового океана за последние десятилетия.
— Знаете, что самое интересное? — сказал он, когда я закончил. — Эти звуки появляются только в определённых местах и в определённое время. И всегда перед этим фиксируются магнитные аномалии и небольшие возмущения гравитационного поля.
— Что это значит? — спросил я.
— Некоторые мои коллеги считают, что это могут быть... скажем так, проявления иной формы жизни. Формы, которая существует рядом с нами, но в другом измерении, и лишь иногда соприкасается с нашим миром. В общем, тайны моря, которые ещё только предстоит раскрыть.
Я подумал, что профессор шутит, но его серьёзный взгляд убедил меня в обратном.
— У нас есть примерные координаты, где можно будет снова услышать эту... песню, — продолжил он. — Сегодня ночью мы проведём совместное наблюдение. Ваш командир уже дал согласие. Возможно, мы увидим этих существ!
Его глаза сверкали.
Вечером наш корабль занял позицию в указанных координатах. Научное судно находилось в километре от нас. Я вернулся в гидропост, готовый к долгому ожиданию. Но уже через час после полуночи мы снова услышали это — пение, которое невозможно забыть. На этот раз оно было громче, ближе. И не только я его слышал — теперь весь экипаж стоял на палубе, вслушиваясь в странные звуки, доносящиеся из глубины.
А потом случилось невероятное. Море вокруг корабля начало светиться — мягким, зеленоватым светом, идущим из глубины. Свечение становилось всё ярче, формируя под водой причудливые узоры, похожие на письмена неизвестного языка.
— Что за чертовщина? — прошептал стоявший рядом со мной боцман, опытный моряк, повидавший всякое.
Свечение сконцентрировалось вокруг нашего корабля, создавая своеобразный световой круг. И в этом круге мы увидели их.
Сначала показались головы — три или четыре, показавшиеся над поверхностью воды метрах в тридцати от корабля. Даже издалека было видно, что это женские лица — невероятно красивые, с крупными чертами, высокими скулами и огромными миндалевидными глазами, светящимися в темноте. Длинные волосы, казалось, сами излучали свет, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Вся команда видевшая это замерла и пристально смотрела в воду.
— Русалки? — выдохнул кто-то из матросов. — Не может быть...
Но это были именно они — существа, о которых слагали легенды моряки всех времён и народов. Они подплыли ближе к кораблю, и теперь мы могли рассмотреть их полностью. Верхняя часть тела была женской — стройные руки, изящные плечи, грациозная шея. Но ниже пояса вместо ног у них действительно были рыбьи хвосты, покрытые крупной чешуёй, переливающейся в свете прожекторов. Непонятно проецировали ли она нам в мозг такой образ или были реальны, но красота завораживала.
Они плавали вокруг корабля, иногда выпрыгивая из воды, демонстрируя невероятную грацию и силу. Их движения были настолько плавными и естественными, что казалось, будто они не подчиняются законам физики.
— Боже мой, — прошептал командир, стоявший рядом со мной. — Этого не может быть. Не может в море находятся столь красивые существа. Это обман!
Но это было. Я видел их собственными глазами. Мы все видели. Особенно запомнилась мне одна из них — с глазами цвета морской волны. Она подплыла ближе других к кораблю и долго смотрела на нас, словно изучая. А потом улыбнулась — так нежно и печально, что у меня защемило сердце.
Научный корабль начал приближаться к нам, включив все прожекторы. Как только луч света упал на русалок, они нырнули и исчезли в глубине. Свечение воды постепенно угасло. Всё закончилось так же внезапно, как и началось.
Учёные были в восторге. Они зафиксировали всё на свои приборы — и пение, и свечение, и даже мельком — самих существ. Профессор Демиденко был бледен от волнения.
— Это прорыв! — говорил он. — Первое документированное наблюдение! Мы должны немедленно вернуться на базу и проанализировать все данные.
Но на следующий день пришёл приказ из штаба флота. Всему экипажу было приказано забыть о том, что мы видели. Все записи, фотографии и видеоматериалы были изъяты. С нас взяли подписку о неразглашении сроком на 25 лет. Научный корабль спешно отбыл, и больше мы ничего не слышали ни о профессоре, ни о его исследованиях.
Но я не мог забыть. Особенно ту, с вьющимися волосами и глазами цвета морской волны. Её взгляд преследовал меня во снах. В нём была какая-то древняя мудрость и одновременно — детское любопытство. Как будто она знала о нас всё, но в то же время видела людей впервые.
Через три дня мы вернулись на базу. Жизнь потекла своим чередом. Распался Советский Союз, менялись правительства, приходили и уходили командиры. Я отслужил ещё десять лет, а потом уволился в запас. Но та ночь навсегда осталась в моей памяти.
Прошло пятнадцать лет. Я жил в Мурманске, работал инструктором по плаванию в спортивной школе. Однажды зимним вечером, возвращаясь домой, я заметил странную женщину, стоящую у моря. Было холодно, шёл снег, но она была одета легко — в какое-то струящееся платье, ноги босые. И длинные, почти белые волосы.
Я подошёл ближе, думая, что ей нужна помощь. Она обернулась, и я увидел её глаза — цвета морской волны, глубокие, как сама бездна. Те самые глаза, которые я не мог забыть все эти годы.
— Это ты, — прошептал я. — Как это возможно?
Она улыбнулась — той же нежной и печальной улыбкой — и коснулась моей щеки прохладной рукой.
— Мы всегда рядом, — сказала она на чистом русском языке, но с каким-то неуловимым акцентом. — Ваш мир и наш — они соприкасаются. Иногда границы становятся тоньше, и мы можем встретиться. Ты ждал меня долго и вот я появилась. Ты доволен?
— Кто вы? — спросил я.
— У нас много имён, — ответила она. — Люди моря, дети Посейдона, русалки... Не так важно, как нас называют. Важно, что мы есть. И всегда были.
— Почему ты пришла? Как вы выглядите на самом деле?
— Чтобы сказать, что скоро мы снова уйдём. Надолго. Ваш мир меняется — становится слишком шумным, слишком агрессивным. Мы уходим глубже, туда, где нас не найдут.
Она протянула мне небольшой предмет — морскую раковину необычной формы, переливающуюся всеми цветами радуги.
— Если когда-нибудь захочешь нас услышать, приложи её к уху у моря. Мы откликнемся.
А потом она просто ушла — не в море, как я ожидал, а по снегу, в сторону города. Через несколько шагов её силуэт растворился в метели, как будто её никогда и не было.
Раковина осталась. Я храню её до сих пор. Иногда, когда тоска становится невыносимой, я приезжаю на берег и прикладываю раковину к уху. И каждый раз слышу ту самую песню — невероятно чистую, мелодичную и совершенно не похожую ни на что земное.
Я не знаю, кем они были на самом деле — представительницами древней цивилизации, обитающей в глубинах океана? Пришельцами из другого измерения? Коллективной галлюцинацией измученных морем моряков? Да и имеет ли это значение?
Что я знаю точно — они существуют. И где-то глубоко под волнами Баренцева моря живёт она — русалка с вьющимися волосами и глазами цвета морской волны, которая однажды улыбнулась мне и навсегда изменила мою жизнь.
А ещё я знаю, что когда-нибудь, когда придёт мой срок уходить из этого мира, я вернусь на тот самый берег. И, может быть, она придёт за мной — чтобы показать мне свой мир, скрытый в морских глубинах. Мир, о котором люди могут только мечтать.
Лайки и подписка помогают развитию канала. Спасибо!