от них не возможно убежать или спрятаться, и я хочу дать вам сегодня самую простую технику.
Представьте, что мысль - это нежданный гость, которого вы тем не менее приветливо принимаете и которому даете высказаться.
Прочитайте приведенную ниже историю и запишите, почему вам могло бы быть полезно так же принять свою мысль и позволить ей быть тем, чем она является.
История вымысла и правды.
Я сидел у себя в кабинете, думал об уплате налогов, как вдруг услышал крик из приемной. Я удивился, потому что никаких встреч на это время назначено не было. Я открыл дверь и увидел перед собой невысокого человека в мятом изорванном костюме и со взъерошенными волосами.
— Мне нужно с вами поговорить. Прямо сейчас. Это очень срочно.
— Но мы с вами не договаривались о встрече, и...
— А зачем мне договариваться? Я же пришел, почему же мне нельзя поговорить с вами прямо сейчас?
У меня не было убедительного ответа на его справедливый вопрос. Любознательность победила сомнения, и я спросил:
— Итак, что же у вас на уме?
— Вот именно. Точно! Я знал, что именно к вам мне нужно обратиться. Я знал, что вы меня поймете.
— Что пойму?
— Что обязательно нужно что-то сделать - и сделать как можно скорее. Я больше не могу ждать.
— Что-то сделать — с чем?
— С тем, что у меня на уме.
Я даже подумал, что кто-то из друзей разыгрывает меня. Может быть, это шоу «Вас снимает скрытая камера»?
— Но кто же вы такой? — мягко спросил я.
— Как? Неужели вы меня не узнаете? Нет, да как это возможно? Кажется, у меня неприятности.
— Разве мы уже встречались?
— Может быть, а может, и нет. Может, тысячу раз, а может - тысячу тысяч.
— Но я вас не узнаю.
— Ох. Вот в этом-то и проблема. Ладно, проще вам сразу сказать. Я — навязчивая мысль. Да, знаю, звучит не правдоподобно. Вы, наверное, думаете, что сошли с ума, раз разговариваете со мной. Но — вот он я, вполне себе реальный.
На секунду его лицо посветлело, но потом он снова печально отвел глаза.
— Вы думаете, что вы — навязчивая мысль. Но выглядите вы как человек, с которым я мог бы встретиться на улице.
— Я думаю? Конечно, я думаю. Я мыслю, следовательно, я существую! - он рассмеялся, а потом закашлялся, громко хватая ртом воздух. — Послушайте, мне не так много времени осталось, — продолжил он, сел на стул и стал болтать своими короткими ногами. — Раньше я был важен. Люди обращали на меня внимание. Они думали обо мне. Если я разражался тирадой, они пытались меня интерпретировать. Как будто я - Сфинкс. Ох, как же мне это нравилось. «Что он на самом деле имел в виду?» Они могли часами лежать на кушетке, пытаясь меня понять. Записывали меня, отслеживали мою историю. «Помните ли вы, когда эта мысль впервые у вас появилась?» Чудесные были деньки! Просто отличные. Настоящая софистика. Интерпретации. «О чем это вам говорит?» Я просто обожал это времечко.
Я попробовал проявить сочувствие:
— Да, похоже, для вас это были замечательные времена.
— Меня воспринимали серьезно! Я всегда был занят. Просто нарасхват. Я мог оказаться где угодно - Нью-Йорк, Вена, Беверли Хиллз, — я вдруг возникал, и люди — а я говорю про образованных людей, таких, у которых есть медицинские дипломы, - поднимались с места и восклицали: «О, это снова он!»
— Успех вскружил вам голову? — спросил я и тут же стиснул зубы от того, что вопрос прозвучал так жестоко.
— А вы как думаете? — ответил он с некоторым презрением, но грустно. Незнакомец словно растворился в грезах о навсегда ушедших временах. — Я вращался в таких кругах... Да я вообще не спал - кстати, если задуматься, в этом-то все дело. Всегда был начеку. Двадцать четыре на семь.
— И что же случилось дальше?
— Ну, во-первых, в те дни, когда я был так востребован, кто-то вдруг подумал: «Надо от него избавиться». Это мне очень понравилось - идеальное приглашение. Попытаться от меня избавиться! - Он снова рассмеялся и закашлялся еще сильнее. На глазах его выступили слезы. — Избавиться. Ха! Они стали на меня кричать. «Хватит! Перестань об этом думать!» Конечно, это не помогало — и они только сильнее кричали. Кричали на меня целый день. Столько внимания я никогда не получал.
— Но что произошло потом?
— Ну, их хватило надотаю, но под конец они начали понимать, что когда они так кричат - становится только хуже. В конце концов, если вы на меня кричите — вы уделяете мне внимание, воспринимаете меня серьезно. И я никогда не ухожу. Продолжаю раз за разом появляться. Но однажды кто-то подошел ко мне, абсолютно спокойный, уравновешенный, — и спросил: «А почему это я должен воспринимать тебя всерьез?» Этот парень в галстуке-бабочке просто взял листок бумаги и сказал: «А давай-ка мы посмотрим, насколько ты заслуживаешь серьезного отношения». Весь день — каждый день - он как будто тестировал меня. Меня заваливали логическими построениями, спрашивали: «А где доказательства?» Стали проверять мои предсказания. Это страшно выматывало.
— И что же потом?
— Ну, меня, считайте, унижали каждый день. Ни одно из моих предсказаний не сбылось. И, можете ли себе такое представить: мне, навязчивой мысли, стали говорить: «Ты на самом деле не рационален». Представьте себе, что после этого подумали обо мне другие мысли.
— И что же?
Он уставился в пол, будто ему было стыдно:
— Они больше не хотели иметь со мной дела. Он посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я не стану его осуждать. — Тогда я и начал пить.
— Представляю, как это было тяжело для вас. Сначала люди вас интерпретировали, посвящали целые книги вашим тайным посланиям. А теперь вам кажется, что вас попросту унизили. Это ужасно.
— Да, но это еще не самое страшное.
— А что же?
— Однажды кто-то сказал: «Ну и ладно. Пусть себе ошивается тут. Все равно жизнь будет идти своим чередом». В тот день один психолог впервые просто прошел мимо меня. Он сказал: «Если хочешь - оставайся. Но я продолжу жить, с тобой или без тебя».
— Даже представить не могу ничего более унизительного.
— Если бы вы были правы! Но нет, становилось еще хуже. Потом кто-то сказал: «Так значит, ты думаешь, что такой сильный? Сделай-ка вот что: встань перед зеркалом и просто повторяй сам себя».
— Что же произошло, когда вы это сделали?
— Я стал исчезать. Превратился в пустые слова. В итоге мне пришлось обратиться в центр по работе с навязчивыми мыслями.
— Да уж. Вот это опыт.
— Так вы сможете мне помочь?
Я не совсем понимал, чего он от меня хочет. Кроме того, чем больше времени я с ним проводил, тем больше сомневался, что все это происходит в реальности. Но я подумал: «Сегодня в Нью-Йорке приятный солнечный день. Он турист, и я не знаю, долго ли он еще пробудет здесь» — и предложил ему съездить посмотреть на Эм-пайр-стейт-билдинг.
Он развеселился, заболтал ножками:
— А я никогда его и не видел! Поехали.
Мы спустились на улицу и поймали такси до центра. Он занервничал:
— Следи за движением. Тут опасно. Я боюсь.
Он улыбался, когда видел, что я тоже начинаю нервничать, крепко держусь за дверь машины. Когда мы наконец добрались до цели, я заплатил за проход на смотровую площадку, и мы вошли в лифт. Вместе с нами ехала семья из Питтсбурга. Он посмотрел на них и громко произнес: «А вы уверены, что этот лифт исправен?» Он становился все энергичнее. Именно это ему и было нужно. Мы поднялись на крышу и подошли к ограде.
Стоя у ограды, я сказал ему: «Закрой глаза». Он закрыл. Я увидел, как он занервничал. Наверное, ему казалось, что он недостаточно контролирует ситуацию. Я посмотрел на небо над Манхэттеном. Облака плыли в солнечном свете. «Открой глаза, — сказал я и указал ему на запад. — Разве не чудесно?» Он застонал, глубоко вздохнул, стал полупрозрачным, раскашлялся.
— Я больше так... не могу...
Его голос стал еле слышным. Я осмотрелся, но смотровая площадка была пуста. Мне только показалось, что я увидел едва заметную ускользающую тень. Я услышал его грустный голос, который был даже тише шепота: «Спасибо за все».
Он исчез. Мне тоже стало грустно. Он был простым шутником, но все перестали обращать на него внимание... Я увидел отражение облаков в окнах соседних зданий. На секунду я растворился в небе и его отражениях — и был счастлив.
Happy end
Вы полагаете, что мысль равноценна реальности. Поэтому, когда вы думаете, что чем-то заразились, сходите с ума, можете кому-то навредить, совершить нежелательный поступок и т. п. , вам кажется, что это предвещает осуществление такого действия. Мысль превращается в реальность или действие. Подобное убеждение принято называть "слиянием мыслей и действий" - и это важная составляющая вашей тревоги.
Возможно, вы заметили, что в течение дня вам приходят в голову самые разные мысли. Но "выделяются" лишь некоторые из них, поскольку вы верите в то, что они опасны или предвещают плохое.
Представьте, что я предложила бы вам вписать имя человека, которого вы любите, в предложение "Я хочу чтобы [имя] попал(-а) в аварию". Будет ли вам сложно это сделать?
Большинству людей - да. Ведь мы считаем, что записывать нежелательные мысли опасно.
Конечно, если рассуждать логически, фиксирование мысли о чем-то на бумаге не означает, что это произойдет на самом деле. Аварии не случаются только из-за того, что кто-то где-то что-то написал. Я привожу этот пример, чтобы вы поняли: слияние мыслей и действий так или иначе свойственно каждому из нас.
Тем не менее давайте посмотрим, как на неприятные мысли реагируете лично вы. Верите ли вы, что появление мысли приведет к каким - либо действиям? Что мысль может воплотиться в реальность? Чем вообще отличаются мысли и реальность? Если бы вы пошли к врачу и сказали, что подозреваете у себя пневмонию, — стал бы он исследовать ваши мысли или же скорее измерил бы температуру, прослушал бы легкие и направил бы вас на рентген? Часто ли случается, что вы думаете о каком-либо действии и не совершаете его? Как вы считаете, почему?
Некоторые сейчас возражают: «Эта мысль важна уже хотя бы потому, что она у меня появилась». На это я могу ответить, что навязчивые мысли вызывают у нас такую тревогу из-за того, что в них описывается поведение, которого мы боимся. Например, человеку, беспокоящемуся по поводу мыслей о сексуальных действиях или физическом насилии, можно сказать, что на самом деле эти мысли «значат» лишь то, что он находится в числе людей, которые совершат подобное с наименьшей вероятностью.
🫂 Я Лена,
универсальный психолог который работает с любыми запросами. Веду блог, открываю правду, быстро возвращаю равновесие.