Дома царила тишина. В прихожей темно, тапочки Олеси аккуратно стоят, значит, её и не было. Ещё не переодеваясь, он обошёл все комнаты – пусто.
На полке в гостиной лежал её ноутбук. Включил – требовал пароль. Он его не знал, да и лазить по файлам совесть не позволяла. Но внутри уже зарождалась тяжкая догадка.
Олеся всегда вела личный дневник – с юности увлекалась записями, это он знал. Раньше она иногда читала ему какие-то милые отрывки – стихи, мечты. Последний год перестала упоминать о дневнике, но, скорее всего, продолжала писать – привычка, от которой не избавишься.
Если там была разгадка... Нет, это низко – вторгаться в чужие записи.
Он прошёл в спальню, машинально включая свет. В нос ударил лёгкий запах её духов – цветочных с горчинкой, он любил этот аромат. Его взгляд упал на тумбочку с её стороны кровати – поверх стопки журналов виднелся уголок тетради в ярком переплёте. Ещё не вполне осознавая свои действия, Виктор опустился на колени, аккуратно выдвинул ящик тумбочки. Там лежала тетрадь. Та самая. Он узнал наклейку на внутренней стороне обложки – маленькое сердечко с надписью «Memento vivere» – "помни жить".
Раньше он улыбался, видя эту девичью сентенцию. Сейчас же сердце забилось.
«Не делай этого», – слабо шепнул разум. Но руки уже потянули дневник. В конце концов, её сейчас нет. Он лишь заглянет одним глазком – убедиться, что всё в порядке. И положит на место.
Вот только прочитанное упорядоченным чернильным почерком никак не вязалось с «в порядке». Всё было с точностью до наоборот. Мир перевернулся в одно мгновение.
Виктор оторвал взгляд от безжалостных строк воспоминаний о тайных поцелуях и рыданиях совести. Его захлестнула волна ярости. Хотелось рвать и бросать что-то, кричать. Он вскочил, заходил по комнате, взлохматив и без того всклокоченные после работы волосы.
Перед глазами вспыхивали образы: Олеся, его жена, которую он боготворил – с другим мужчиной, на чердаке, в постели, где угодно, но не с ним. Слова «с ним я чувствую себя живой» – значит, с Виктором она была… мертва? Нещадно отравляла их дни ложью, мечтая вырваться к любовнику?
Виктор ударил кулаком в дверной косяк. Боль выстрелила в кисть, отзываясь ломотой. Но это было ничто рядом с тем, что творилось внутри.
Он страдал, подозревая худшее, но надеялся, что проблема в чём-то другом: кризис среднего возраста, депрессия, усталость. А оказалось – банальная измена.
«Кто он, черт побери?!» – взревело сознание. В записях значилось лишь «Н.». Н, Н… Кто? Ни один из знакомых не приходил на ум. Может, кто-то с её работы? В её отделе был начальник Николай, но ему далеко за 50. Коллега? Новиков? Нет, такого не помнил. А может, это не из работы, а кто-то из кружка фотографии, куда она ходила? Там был молодой парень по имени Никита, он помнил, как как-то Олеся упоминала… Или не важно, как зовут этого подлеца? Он просто "Н" – некто, укравший у него жену.
Тетрадь вновь притягивала взгляд, будто сама нашептывала: «Открой, узнай больше…»
Виктор трясущимися пальцами развернул дневник ближе к концу. Там почерк был более нервный, строки наклонены небрежно. Пропусков между датами почти не было – она писала чуть ли не каждый день, видимо, переживания выплёскивала на бумагу.
1 октября. Он сказал, что устал от тайных встреч. Что хочет быть со мной открыто. Предлагает мне решиться и уйти от мужа, начать новую жизнь вместе. А я опять разрыдалась. Как трусиха. Я люблю Н. Вите я благодарна за всё. Он ведь не сделал ничего плохого. Но сердце – уже не с ним. Я запуталась, и от этого тошно самой. Витька заметил, что я плакала, спросил, что случилось – опять соврала, будто поссорилась с подругой. Мелкая ложь на каждой минуте. Н. прав – так дальше не может продолжаться. Я схожу с ума. Но как сказать мужу, что я полюбила другого? Он же этого не вынесет…
Виктор издал звук, похожий на рычание. Казалось, почва зыбучим песком тянет его вниз. Жена любит другого и размышляет, как сообщить ему. А он – "не вынесет". Он-то думал, что у них всё неплохо, просто временное остывание чувств. Надеялся вернуть её расположение, планировал на годовщину в ноябре устроить сюрприз – поездку в горы, мечтал разбудить в ней прежнюю страсть… Какой же дурак! Всё пошло прахом.
Виктор зажал виски руками, упав обратно на кровать. Его мутило – физически. Олеся была для него всем: вместе институт заканчивали, вместе переехали в этот город, строили карьеру, поддерживали друг друга, пережили сложную операцию его матери, многолетние попытки завести ребёнка… Он верил, что они – крепкая семья, что ничто извне их не сломает. А оказалось, гнилая трещина шла изнутри, пока он слепо её не замечал.
Он взглянул на часы: 20:47. Олеся… Где она сейчас? С ним? С этим Н.? На том самом чердаке на Ленинградской, о котором она писала?
Кровь закипела. Мысленно Виктор нарисовал картину: жена в чужих объятиях, возможно сейчас. Вспомнил: на Ленинградской улице, старый дом, чердак – может, дом её детства? Она выросла на Ленинградской... Да, ещё бабушка её там жила. Старый дореволюционный особняк. Возможно, заброшенный чердак, где у них гнездо свиданий.
Он не помнил себя – как вылетел из квартиры, захлопнув дверь, даже не сменив мятой рубашки после работы. Он бежал по вечерним улочкам, лавируя между редкими прохожими. Ветер хлестал лицо, слёзы злости высыхали, оставляя солёные дорожки.
Его словно вёл невидимый радар – сердце, рвущееся к разгадке в последние пазлы этой омерзительной картины.
Ленинградская улица – брусчатка, старые фонари. Здесь было тихо, туристический сезон спал, прохожих мало. Дома дореволюционной постройки тянулись, с чердаками и мезонинами. Он помнил дом, где прошло детство Олеси: угловой особнячок с декоративной башенкой, сейчас пустующий – бабушка умерла пять лет назад, квартиру продали, но чердак... Наверное, пустой, отлично годится для тайных встреч.
Вот он, знакомый фасад с облупившейся зелёной дверью подъезда. Дверь была не заперта, замок сломан. Виктор в два прыжка взлетел по пыльным деревянным ступеням на верхний этаж. Здесь пахло старыми тряпками и мышами. Чёрный лаз в потолке – вход на чердак – открыт, лестница приставлена. Сердце бухало как безумное.
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк