Российская пенсия — это когда ты всю жизнь пашешь, а на закате получаешь право сойти с дистанции и гордо выживать на двадцать тысяч рублей. Ну или грустно выживать. Но в случае Никаса Сафронова всё иначе. Потому что он — не просто пенсионер, а пенсионер с творческой надбавкой в виде миллионов, холстов, Папы Римского и шестёрки (а то и семёрки) детей.
«Я трачу от трёх миллионов в месяц». Да, мы тоже немного поперхнулись
Пока обычные россияне сверяют чек из “Пятёрочки” с планом на выживание, Никас бодро заявляет: «Меньше трёх миллионов в месяц — не помню таких времён». Да, для простого человека — звучит как сказка на ночь. Для Никаса — как минимальный порог комфорта.
Но не спешите закатывать глаза. Потому что, по его словам, он не купается в шампанском и не заказывает лобстеров с доставкой на Мясницкую. Всё тратится на великое и вечное: аренда помещений (для чего — тайна за семью мольбертами), поддержка музеев, помощь людям искусства, родственники, картины, Папа Римский. И, да — на еду. Но не ту, о которой вы подумали.
Пельмени, гречка, картошка. Деликатес бедности от миллионера
Если вы думали, что Сафронов по вечерам уплетает осетра с трюфельным маслом — расслабьтесь. Его гастрономические пристрастия — это блюдо дня в любой советской столовке: гречневая каша с молоком, жареная картошка и пельмени. Всё. Скромно, по-домашнему, почти как в детстве. Только это детство обернуто в пару миллионов в месяц.
«Я не хожу в брендовых вещах и не питаюсь в дорогих ресторанах» — говорит художник, в то время как половина страны мечтает хотя бы о скидке на макароны. Такое вот искусство самопозиционирования: жить скромно, тратя миллионы.
Папа Римский и братья: от Ватикана до районной аптеки
В феврале Сафронов встретился с Папой Римским и вручил ему свою картину. Потому что если ты уже не можешь удивить публику холстами в галереях, самое время удивить католического понтифика. Говорят, Папа был тронут. Или хотя бы вежливо удивлён.
А вот родственники Никаса — тронуты регулярно. Ежемесячными выплатами. Три брата, одна сестра — всё под крылом великого кормильца. Он им — деньги, они ему — поводы чувствовать себя нужным. Тут уж каждый инвестирует в семью, как может.
Планов нет, бюджета нет, но «жить надо сейчас»
Финансовое планирование? Нет, не слышал. Художник живёт по принципу: пришло — ушло. Никаких таблиц Excel, никаких «копим на чёрный день». Всё, что приходит — тут же исчезает в гуще расходов на искусство, аренды и, возможно, тайную коллекцию палитр, о которой мы не знаем.
Конечно, у него есть подушка безопасности. Правда, последнее время её приходится немного распотрошить. Ну а что — «времена тяжёлые, жизнь дорогая». Кто бы спорил. Вот только большинству и тратить-то нечего.
Дети как творческое наследие. Или как результат вдохновения?
Официально — шестеро. Неофициально — уже седьмой подал заявление. Художник плодовит и в живописи, и в жизни. И если среди картин можно найти и копии, и оригиналы — то с детьми всё наоборот: почти все — внебрачные, но по-своему шедевры.
Пока кто-то спорит, как прожить на 20 тысяч, Сафронов решает, как быть с новой фамилией в списке наследников. Но об этом — без драмы. Всё спокойно, как на выставке: лица серьёзные, эмоций — ноль, а за кулисами кипит жизнь.
А что в итоге?
А ничего. Потому что Сафронов — это не просто художник. Это бренд. Это персонаж. Это сериал, где каждая серия — очередное заявление, очередной гонорар и очередной парадокс: как можно тратить миллионы, живя скромнее половины страны?
И да — если вдруг вы подумали, что всё это вызывает зависть… Возможно. Но не потому, что он богат. А потому, что он умудряется быть богатым по-своему. С пельменями, Папой и без единого слова «бюджет».
Не хейт, не зависть, не морализаторство. Просто взгляд на то, как один человек живёт в артхаусе собственного производства. Мы — только фиксируем. А верить, восхищаться или фейспалмить — решайте сами.