— Что за чёрт! Кто повесил эти жуткие занавески в моей гостиной?! — воскликнула Анна, застыв на пороге собственной квартиры. Ключи выпали из её рук, с громким звоном ударившись о пол.
Вместо привычной обстановки — светлой гостиной с минималистичным дизайном — её встретила какая-то нелепая смесь из цветастых занавесок, чужих вещей и запаха чужого присутствия.
Из кухни донеслось звяканье посуды, а затем показалась её свекровь, Галина Петровна — дама внушительных размеров с крашеными каштановыми волосами, собранными в тугой пучок.
— Анечка! Наконец-то! А мы тебя заждались! — Галина Петровна расплылась в улыбке, словно не замечая шока на лице невестки. — Проходи, чай как раз готов.
— Галина Петровна? — Анна моргнула несколько раз, пытаясь убедиться, что это не галлюцинация. — Что вы здесь делаете? И откуда у вас ключи?
— Витя дал, конечно. Кто же ещё? — отмахнулась свекровь, возвращаясь на кухню. — Мы с Николаем Степановичем решили навестить вас, помочь немного. Ты же вечно на работе пропадаешь, а мой Витенька голодный ходит.
Анна, всё ещё не веря своим глазам, прошла на кухню. Там, за их маленьким круглым столом, с газетой в руках восседал свёкор, Николай Степанович — сухонький старичок с хитрыми глазами.
— А, невестушка пришла! — хмыкнул он, не отрываясь от газеты. — А мы тут уже обжились. Комфортно у вас, только телевизор маловат.
— Так, стоп! — Анна подняла руки в протестующем жесте. — Вы что, переехали к нам? Без спроса? Виктор знает?
— Конечно знает! — Галина Петровна поставила перед ней чашку чая. — Он сам предложил. Сказал: «Мама, папа, поживите у нас, пока в вашем доме ремонт идёт». Разве он тебе не сказал?
Анна почувствовала, как волна гнева поднимается изнутри. Виктор, её муж, опять принял решение, не посоветовавшись с ней!
— Нет, не сказал, — процедила она сквозь зубы. — А где он сам?
— На работе задержался, — пожал плечами Николай Степанович. — Сказал, поздно вернётся. А мы уже к тебе перебрались. Твои вещи из гардеробной мы в спальню перенесли, не волнуйся.
— Что?! — Анна вскочила и бросилась в гардеробную. Распахнув дверь, она увидела, что её аккуратно развешанные вещи исчезли, а вместо них висели старомодные платья свекрови и костюмы свёкра.
— Мы тут уже порядок навели, — донёсся до неё голос Галины Петровны. — Эти твои модные штучки — ни уюта, ни тепла. А я привезла наши старые занавески, они ещё крепкие! И скатерть с вышивкой, прямо как у моей бабушки была!
Анна вернулась на кухню, пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Галина Петровна, я ценю вашу... инициативу, но вы не можете просто так взять и переехать к нам, не спросив меня.
— Да что спрашивать-то? — свекровь всплеснула руками. — Мы ж родня! Свои люди! В тесноте, да не в обиде. К тому же, квартира-то Витина, он до свадьбы её купил.
— Наша квартира, — поправила её Анна. — И я имею право знать, кто в ней будет жить.
— Ой, да что ты кипятишься? — Галина Петровна поставила на стол тарелку с пирогом. — Лучше попробуй! Твой любимый, с капустой.
— Я не люблю с капустой, — процедила Анна.
— Как это не любишь? — удивилась свекровь. — Витя же сказал, что ты его обожаешь!
— Витя много чего говорит, — Анна достала телефон и набрала номер мужа. — Особенно когда его нет рядом.
Телефон мужа был недоступен. Анна с силой нажала на «отбой».
— Николай Степанович, — обратилась она к свёкру. — Я понимаю, у вас ремонт, но...
— Какой ремонт? — удивился старик, опуская газету. — А, ремонт! Да, да, у нас ремонт! — он подмигнул жене.
— Стены перекрашивают! — поспешно добавила Галина Петровна. — Сырость замучила, грибок пошёл.
— А я слышал, вы собирались продавать свою квартиру, — вдруг раздался голос из коридора.
Анна обернулась. В дверях стояла её младшая сестра Марина — остроносая, с короткой стрижкой и вечно настороженным взглядом.
— Маринка! — обрадовалась Анна, кидаясь к сестре. — Ты как здесь?
— Да вот, решила заглянуть, — Марина окинула цепким взглядом кухню. — Смотрю, тут уже семейный совет в сборе.
— Кто тебе такую чушь сказал про продажу? — нахмурилась Галина Петровна.
— Виктор, — невинно улыбнулась Марина. — Месяц назад говорил, что вы собрались на юг переезжать, квартиру продаёте, а деньги ему отдаёте на бизнес.
В кухне повисла тишина. Галина Петровна побагровела, а Николай Степанович спрятался за газетой.
— Врёт она всё! — наконец выпалила свекровь. — Мы никуда не переезжаем!
— Значит, и ремонта никакого нет? — уточнила Анна, скрестив руки на груди.
— Так, ладно, — Галина Петровна тяжело опустилась на стул. — Нет ремонта. Но Витя сам предложил! Сказал: «Переезжайте к нам, будем вместе жить. Анька целыми днями на работе, а я скучаю».
— Конечно скучает, — фыркнула Марина. — Особенно когда с Оксаной из бухгалтерии в ресторанах сидит.
— Что?! — теперь настала очередь Анны и Галины Петровны удивлённо переглянуться.
— Ой, только не говорите, что не знали, — Марина закатила глаза. — Весь офис судачит. Я в их компании на корпоративе была, видела всё своими глазами.
В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру вошёл Виктор — высокий мужчина с намечающимся брюшком и виноватой улыбкой.
— О, Анечка! Уже дома? — он запнулся, увидев застывшие лица родных. — А что это вы все такие... напряжённые?
— Витенька! — бросилась к нему Галина Петровна. — Тут твоя сестрица наговорила про какую-то Оксану!
— Собирай вещи, мама, — вдруг твёрдо произнесла Анна. — Ты тоже, Николай Степанович. Вам здесь не место.
— Анечка, ты что? — Виктор схватил её за плечи. — Они же родители мои!
— Которых ты собирался обобрать, продав их квартиру? — Анна высвободилась из его хватки. — Или которым ты наврал, что я целыми днями пропадаю на работе, пока ты развлекаешься с Оксаной из бухгалтерии?
— Что за бред! — Виктор нервно усмехнулся. — Маринка, это ты наплела?
— Просто правду сказала, — пожала плечами Марина. — Как и про то, что ты собирался продать родительскую квартиру.
Николай Степанович медленно поднялся из-за стола.
— Витька, это правда? — он впервые за всё время посмотрел на сына прямо и сурово.
— Папа, да какая разница! — взорвался Виктор. — Квартира старая, вы бы ко мне переехали, я бы о вас заботился!
— Как о жене заботишься? — уточнила Анна. — Или как о своём бизнесе, в который ты вбухал все наши сбережения?
Галина Петровна медленно опустилась на стул.
— Так что ж ты, сынок, получается, и нас обмануть хотел, и жену свою? — губы её задрожали.
— Никто никого не обманывал! — Виктор обвёл всех взглядом. — Просто...
— Просто всем нам нужно многое обсудить, — неожиданно спокойно сказала Анна. — Но не здесь и не так. Галина Петровна, Николай Степанович, я понимаю, вам некуда идти. Оставайтесь на пару дней, пока не разберёмся. А ты, Виктор, — она повернулась к мужу, — можешь пожить у своей Оксаны.
— Аня, да не было никакой Оксаны! — Виктор развёл руками. — Марина всё выдумала!
— Я тебе сейчас фотки с корпоратива покажу, — Марина достала телефон. — Где ты к ней прямо на глазах у всех...
— Не надо фотографий, — Анна подняла руку. — Мне достаточно того, что я вижу перед собой человека, который лгал мне, своим родителям, и бог знает кому ещё.
В квартире повисла тягостная тишина. Первой её нарушила Галина Петровна:
— А знаете что? Я всё поняла. Мы с Николаем сейчас соберём вещи и поедем в нашу квартиру. И никакого ремонта там нет. И продавать её мы не будем. А тебе, Витя, — она посмотрела на сына с печалью и разочарованием, — стыдно должно быть. Очень стыдно.
— Ты что, бросаешь меня? — Виктор поднял на неё испуганный взгляд.
— Нет, — Анна грустно улыбнулась. — Это ты нас бросил. Уже давно. А я просто сегодня это поняла.
Спустя два часа Анна сидела на кухне с сестрой. Свекровь со свёкром собрали вещи и уехали, пообещав поговорить с сыном отдельно. Сам Виктор мрачно собирал чемодан в спальне.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Анна, — ведь я даже не злюсь на них. Они по-своему пытались сохранить семью.
— Странный способ, — хмыкнула Марина. — Вломиться в чужую квартиру, переставить всё по-своему...
— Для них это не чужая квартира, — Анна покачала головой. — Это дом их сына. В этом вся проблема — мы все жили в разных реальностях.
За окном сгущались сумерки. Анна слышала, как Виктор закрыл чемодан.
— А что теперь? — спросила Марина.
— Не знаю, — Анна посмотрела в окно. — Но, думаю, мне пора обставить эту квартиру так, как хочу я. И жить так, как хочу я.
Она услышала шаги в коридоре и звук закрывающейся двери. Виктор ушёл, не попрощавшись.
— Знаешь, — Анна сделала глоток чая, — я, наверное, должна быть благодарна свекрови за эти ужасные занавески. Если бы не они, я бы так и жила с закрытыми глазами.
Марина крепко сжала руку сестры.
— Иногда нам нужно что-то нелепое и неуместное, чтобы понять, что по-настоящему важно.
Анна кивнула, чувствуя, как к ней возвращается чувство — теперь она действительно дома.
***
— Я не могу в это поверить! — громко возмущалась Галина Петровна, расхаживая по своей квартире. — Выставить нас, как каких-то незваных гостей! Нас! Родителей!
Николай Степанович молча снимал пальто, наблюдая за бурной реакцией жены. Их небольшая квартира, хранившая многолетний уют, казалась теперь тесной после просторного жилья сына.
— И ты молчишь?! — накинулась Галина Петровна на мужа. — Как будто это в порядке вещей! Твой сын позволил этой... этой... выскочке указать нам на дверь!
— Галя, — спокойно произнёс Николай Степанович, впервые за весь вечер полностью выпрямившись, — а ты себя со стороны видела? Ворвались в чужой дом, всё переставили, повесили свои занавески...
— Какой "чужой дом"?! — всплеснула руками Галина Петровна. — Это дом нашего сына!
— Который женат на Анне, — твёрдо заметил старик, усаживаясь в своё любимое кресло. — А ты вела себя так, будто у себя на кухне командуешь.
— Я хотела как лучше! — голос Галины Петровны дрогнул. — Чтобы было уютно, по-домашнему...
— По твоему пониманию уюта, — вздохнул Николай Степанович. — А ты её спросила, какой уют ей нравится?
Галина Петровна замерла посреди комнаты, поджав губы.
— Эта девчонка никогда меня не уважала, — процедила она. — Всегда нос воротила от моих пирогов, от моих советов...
— Потому что ты не советы давала, а приказы, — покачал головой Николай Степанович. — И она не девчонка, а взрослая женщина, которая имеет право жить так, как хочет. В своём доме.
В дверь позвонили. Николай Степанович поднялся и открыл. На пороге стоял Виктор с чемоданом.
— Можно к вам? — спросил он с виноватой улыбкой.
— Витенька! — тут же бросилась к нему Галина Петровна. — Конечно, можно! Это же твой дом!
Виктор прошёл внутрь, поставил чемодан у стены и тяжело опустился на диван.
— Выгнала, значит, — констатировал Николай Степанович, закрывая дверь.
— Сказала, что мне нужно переосмыслить наши отношения, — Виктор потёр лицо руками. — Как будто я виноват в том, что хотел помочь собственным родителям!
— А как же Оксана из бухгалтерии? — прищурился отец. — Тоже хотел помочь?
Виктор смущённо отвёл взгляд.
— Ну, это... это просто дружеские отношения. Анька вечно на работе, а мне что, одному сидеть?
— То есть, пока жена деньги зарабатывает, ты по ресторанам с другими женщинами ходишь? — Николай Степанович покачал головой. — И ты ещё удивляешься, почему она тебя выставила?
— Не наговаривай на сына! — вступилась Галина Петровна. — Витенька просто внимательный, вежливый! А эта твоя... Анна только о карьере думает!
— Мам, — вдруг тихо сказал Виктор, — а ведь она права. Я вам врал про ремонт. И про то, что хочу продать вашу квартиру — тоже правда.
Галина Петровна застыла с открытым ртом.
— Я влез в долги, — продолжил Виктор, не поднимая глаз. — Вложился в проект, который прогорел. А потом решил, что если продать вашу квартиру, перевезти вас к нам...
— То мы не узнаем, что ты украл наши деньги, — закончил за него отец. — И Анна, конечно, тоже не должна была узнать?
— Я бы вернул! — горячо воскликнул Виктор. — Это временные трудности!
— И поэтому ты решил заселить нас в квартиру без спроса жены? — Николай Степанович хмыкнул. — Чтобы мы своим присутствием отвлекли её от твоих махинаций?
— Не смей так говорить с сыном! — Галина Петровна наконец обрела дар речи. — Витенька хотел как лучше! А эта... эта... выскочка...
— Мама, перестань её так называть, — вдруг резко сказал Виктор. — Анна моя жена. И она имеет полное право злиться.
— Ты её защищаешь?! — возмутилась Галина Петровна. — После того, как она тебя выгнала?
— А ты бы на её месте как поступила? — спросил сын. — Если бы узнала, что муж тратит деньги на другую, врёт тебе и ещё пытается продать квартиру твоих родителей?
В комнате повисла тишина. Галина Петровна медленно опустилась на стул, осмысливая услышанное.
— Но я же твоя мать, — наконец произнесла она дрожащим голосом. — Я всегда на твоей стороне.
— В том-то и проблема, мама, — вздохнул Виктор. — Ты всегда на моей стороне, даже когда я неправ. И я привык, что мне всё сходит с рук.
Николай Степанович подошёл к буфету, достал бутылку коньяка и три рюмки.
— Что ж, — сказал он, разливая янтарную жидкость, — похоже, нам всем пора повзрослеть. И тебе, Галя, тоже.
Галина Петровна молча взяла рюмку.
— И что теперь? — спросила она тихо.
— Теперь, — Николай Степанович поднял свою рюмку, — мы будем учиться уважать чужие границы. И пить за то, чтобы наш сын стал настоящим мужчиной и всё исправил.
— А если она не простит? — Виктор поднял на отца глаза, полные страха.
— Тогда будешь жить с этим, — просто ответил Николай Степанович. — Как взрослый человек.
Они выпили в тишине. За окном шёл дождь, и капли стучали по карнизу — точно так же, как когда-то в детстве Виктора, когда мир казался простым и понятным.
— Знаешь, — вдруг сказала Галина Петровна, глядя в пустую рюмку, — а ведь её пирог с яблоками действительно вкуснее моего. Я просто не хотела этого признавать.
Виктор посмотрел на мать с удивлением, а потом впервые за вечер улыбнулся — слабо, но искренне.
— Я завтра пойду к ней, — решительно сказал он. — И попрошу прощения. Не чтобы вернуться — на это я уже не рассчитываю. А просто потому, что она заслуживает извинений.
Николай Степанович молча кивнул, и что-то в его взгляде говорило о том, что сын наконец-то сказал что-то правильное.
А в это время в другом конце города Анна сидела у окна своей квартиры. Занавески, повешенные свекровью, она уже сняла. Комната казалась пустой и одновременно наполненной возможностями. Уже завтра начнётся новая жизнь.
И эта мысль, как ни странно, принесла ей больше спокойствия, чем тревоги.