Жила-была женщина по имени Ольга. Сорок два года, работа в издательстве, дочь-подросток, развод три года назад. Из фактов — всё. Из нефактов — Ольга была худой. Не просто стройной, а по модельному тонкой. Кости, обтянутые кожей, и огромные карие глаза.
Дочь Маша называла её «скелетиком» и постоянно пыталась накормить. Готовила на двоих, а ела в основном одна.
— Мам, ну поешь нормально, — говорила Маша, пододвигая тарелку с пастой. — Я не голодная, — отвечала Ольга. — Ты никогда не голодная. Тебя скоро ветром унесет.
Это была их привычная игра. Маша беспокоилась, Ольга отшучивалась. Никто никого не обижал.
В издательстве работала Дина. Полная, с приятным лицом и веселыми голубыми глазами. Она занималась продвижением книг и умела разговаривать с авторами. Некоторые писатели — люди ранимые. Обидчивые. С претензиями. Дина умела сглаживать острые углы, и писатели ее любили.
Если Ольгу в издательстве часто подкалывали из-за худобы, то о весе Дины никто не смел заикнуться. Это было бы некрасиво. Неэтично. Табу.
В понедельник в издательстве устроили фуршет по случаю выхода новой книги. Вино, канапе, торт. Все собрались в конференц-зале.
Дина подошла к Ольге с бокалом в руке.
— Смотрю я на тебя и думаю: как ты вообще живешь? — спросила она с улыбкой. — У тебя же совсем нет изолирующего слоя. Ты, наверное, мерзнешь постоянно?
Дина говорила беззлобно, с искренним любопытством.
— Нормально живу, — пожала плечами Ольга. — Может, я температуру чувствую иначе.
— А я вот люблю поесть, — продолжала Дина. — Еда — это же одно из немногих настоящих удовольствий в жизни. Неужели не хочется?
Ольга смотрела на Дину и думала: а что, если бы я сейчас спросила: «А как ты живешь с таким весом? Тебе же, наверное, тяжело ходить? И одежду трудно подбирать?»
Но она этого не сказала. Потому что так нельзя. Потому что это грубо и бестактно. Вместо этого она улыбнулась и ответила:
— У каждого свои удовольствия.
В этот момент к ним подошла Светлана Петровна, главред. Она окинула взглядом сначала Дину, потом Ольгу.
— Вы как две крайности, — засмеялась она. — Дина у нас любит жизнь во всей полноте, а ты, Оля, аскет. Наверное, в прошлой жизни была монахиней.
Все засмеялись, как над удачной шуткой.
Вечером дома Ольга рассказала об этом Маше.
— И что обидного в том, что ты худая? — удивилась дочь. — Сейчас все худых любят.
— Дело не в этом, — ответила Ольга. — Просто есть двойные стандарты. Если бы я начала обсуждать при всех вес Дины, меня бы сочли невоспитанной. А обсуждать мою худобу — почему-то нормально.
— Ну, тебя же не обидеть хотят.
— А Дину я хочу обидеть? Мне просто интересно, почему одно можно, а другое нельзя.
Маша задумалась, наматывая на палец прядь волос.
— Может, дело в зависти? — предположила она. — Быть худой — это как бы престижно, а полной — нет. Если комментируешь полноту, то как бы тыкаешь человека в его недостаток. А если комментируешь худобу — то в достоинство.
Ольга покачала головой:
— Но что, если для меня моя худоба — это не достоинство? Что, если я хотела бы весить на десять килограммов больше, но не могу?
— А это так? — с любопытством спросила Маша.
Ольга не ответила. Она сама не знала. У нее с детства был такой метаболизм. В школе ее дразнили «вешалкой» и «скелетом». Она пыталась поправиться, но не получалось. Потом смирилась и приняла себя такой, какая есть.
Через неделю в издательстве снова был фуршет. Теперь в честь юбилея их литературной премии. Дина, увидев Ольгу, схватила её за руку:
— Ты в этом платье как швабра, честное слово. Тебе надо что-то более объемное носить, чтобы хоть какой-то силуэт был.
Ольга посмотрела на неё и сказала:
— Знаешь, Дина, я тебе тоже могу дать совет по гардеробу. Но не буду. Потому что это было бы невежливо.
Дина замерла с открытым ртом, потом неловко рассмеялась:
— Я же просто так... по-дружески...
— Я знаю, — кивнула Ольга. — Но представь, что я тоже «просто так, по-дружески» начну комментировать, как тебе лучше одеваться с твоей фигурой. Как думаешь, это будет приятно?
Дина покраснела и молча отошла.
Вечером Ольга снова обсуждала этот случай с дочерью.
— Думаешь, я слишком резко? — спросила она.
— Нет, — покачала головой Маша. — Ты просто обозначила границы. Это нормально.
— Но теперь у меня будут проблемы на работе. Дина обиделась.
— За правду всегда обижаются, — философски заметила Маша. — Особенно когда ее говорят прямо в лицо.
На следующий день Дина подошла к Ольге во время обеденного перерыва.
— Извини за вчерашнее, — сказала она. — Я правда не думала, что тебя это задевает. Мне казалось, что быть худой — это... ну, знаешь, повод для гордости.
— А быть полной — повод для стыда? — спросила Ольга.
Дина помолчала, потом неуверенно пожала плечами:
— Наверное, я никогда об этом так не думала. В смысле, о двойных стандартах.
Они сидели в кафе напротив издательства. Дина ела салат «Цезарь», Ольга — только пила чай.
— Просто у нас принято считать, что полные люди сами виноваты, — продолжила Дина. — Мол, едят много и не занимаются спортом. А худые — молодцы, у них сила воли.
— Но ведь это не всегда так, — заметила Ольга. — У меня метаболизм такой с детства. А у моей сестры, например, наоборот — она может месяц сидеть на огурцах и воде, и всё равно будет в теле.
— Я знаю, — кивнула Дина. — У меня тоже. Гормоны, наследственность... Но проще думать, что всё дело в силе воли.
Они помолчали.
— Знаешь, — сказала вдруг Дина, — а ведь мы с тобой никогда по-настоящему не разговаривали. Всегда только о работе.
— Да, — согласилась Ольга. — Наверное, нам обеим было неловко.
В конце рабочего дня Дина задержала Ольгу у выхода из издательства.
— У меня две лишние книги с автографом автора. Хочешь одну? — спросила она.
Ольга взяла книгу и улыбнулась:
— Спасибо. Дочка будет рада, она любит этого писателя.
Они вышли вместе на улицу. Накрапывал мелкий дождь.
— Как думаешь, — спросила Дина, — почему людям так важно комментировать внешность друг друга?
— Наверное, это способ утвердиться, — пожала плечами Ольга. — Сказать: "Вот, я не такой. Я лучше."
— И еще страх, — добавила Дина. — Страх быть не таким, как надо.
Они дошли до метро и остановились.
— Может, выпьем как-нибудь кофе? — предложила Дина. — В нерабочей обстановке?
— Давай, — согласилась Ольга. — Только я не пью кофе.
Они засмеялись. Две женщины под мелким дождем. Разные, как два полюса. Но в чем-то очень похожие.
А между ними — невидимые весы. Весы, на которых нельзя взвесить ни осуждение, ни принятие. Ни зависть, ни сочувствие. Только человечность. Это единственная мера, которая имеет значение.
Спасибо за ваши 💖 и комментарии.