Глава 1. Добро пожаловать в семью.
С того самого момента, как Лена пересекла порог дома, в котором ей предстояло жить, она ощутила, будто входит не в семейное гнездо, а в чужой, ледяной храм. Дом мужа, казавшийся снаружи обжитым и даже уютным, внутри внушал тревогу. Воздух был пропитан негласными правилами, взглядами, в которых читалась требовательность, и суровым ожиданием безусловного подчинения.
Свекровь, Антонина Петровна, мгновенно смерила её взглядом: холодным, цепким, как будто прицениваясь к товару на базаре. Ни намёка на улыбку или тепло. Свёкор, Пётр Николаевич, сидел у окна, с каменным лицом, задумчиво покуривая трубку. Его глаза скользнули по ней и вернулись к невидимой точке в пейзаже за стеклом.
— Ну вот и приехала, — сказала Антонина тоном, от которого даже воздух в прихожей, казалось, похолодел. — Надеюсь, работа тебе не в тягость? Тут у нас на халяву никто не сидит.
Лена бросила взгляд на мужа. Саша стоял, опустив глаза, и лишь неуверенно почесал затылок:
— Лёнь, ну тут всегда дел полно. Мама с папой не справляются одни…
Она внутренне сжалась, но промолчала. Чемодан стоял в стороне, как немой свидетель её перемещения из одной жизни в другую.
— Проходи, не стой, — буркнул Пётр Николаевич. — Ветер нагонишь.
Они прошли на кухню. Стол был накрыт: простая, деревенская еда — каша, солёные огурцы, хлеб. Антонина молча разложила по тарелкам, но Лене ни слова, ни жеста.
— У нас не ресторан, — сказала она. — Хочешь есть — накрывай сама.
Обида застряла в горле. Лена подошла к шкафу и молча достала себе тарелку. В этот момент она почувствовала: её здесь не ждали. Её потерпели.
За окном начинал моросить мелкий дождь. Капли падали, будто слёзы, на запотевшие стекла. Вечером, выйдя на крыльцо, Лена всматривалась в тьму, словно ища там ответ, поддержку, понимание.
Саша подошёл, обнял её за плечи:
— Не злись, Лёнь. Мама строгая, но со временем всё наладится.
— А если не наладится? — прошептала она.
Он промолчал.
И в её душе нарастала тревога. Привыкнут ли? Или будут ломать, подминать, пока она не растворится в чужих правилах?
Глава 2. "Ты тут не гостья".
На рассвете её разбудил резкий звон посуды и голос, который резал по ушам:
— Вставай, городская. В огороде тебя заждались! — крикнула золовка Светка.
Лена, всё ещё не привыкшая к ранним подъёмам, оделась вслепую. Холодный утренний воздух бодрил, но не давал сил.
На дворе её уже ждала свекровь:
— Чего застыла, как столб? Перебирай картошку, потом прополешь, польёшь. Тут каждый знает своё дело. Бездельников у нас не любят.
Слова звучали, как приговор. Она молча кивнула. Ни капли сочувствия. Только приказы и ожидание покорности.
К полудню Лена была вся в грязи и поту. Её руки дрожали от усталости, под ногтями забилась земля. Зайдя в дом, она увидела, как Антонина и Светка сидят за столом, весело болтая и поедая ароматные пирожки.
— А мне? — осмелилась она.
Светка фыркнула:
— Мы не подумали, что тебе будет нужно. Ты ж из города, там с едой по-другому.
Саша сидел в углу, глаза прикованы к телефону. Лена подошла позже:
— Почему ты молчишь? Почему не встанешь за меня?
Он только пожал плечами:
— Ну ты же не против помочь. Ты же добрая у меня…
— Я не против, если меня уважают, а не используют.
Он лишь промычал, и в его взгляде не было понимания. Лена ощущала, как тонет в этом доме. Медленно. Неотвратимо. Даже воздух здесь казался тяжёлым.
Глава 3. Надежда и разочарование .
С каждым днём Лена становилась тенью самой себя. Руки в мозолях, глаза тусклые. Она старалась не срываться, но внутри накапливалось отчаяние. Единственным утешением стали редкие звонки подруге Оле.
— Убегай оттуда, Лена, — говорила та. — Ты не домработница, ты человек.
Как-то, проходя мимо забора, она услышала голос свекрови:
— Ни уму, ни сердцу. Приданое — ноль, руки — не оттуда. Вот такие сейчас жёны. Мальчика жалко.
Лена остановилась. Сердце сжалось. Она вернулась в дом и нашла Сашу.
— Нам надо поговорить. Я больше не могу. Меня унижают. Я не чувствую себя живой.