Юрий Ковригин был из того особого сорта мужчин, которые любят женщин до потери рассудка, особенно ярких, красивых. Даже не столько любят, сколько желают обладать ими, пополняя коллекцию новыми именами. Ему было все равно, шатенка она или брюнетка, маленькая, худенькая, полненькая или высокая, с длинными ногами, полными бедрами – все равно. Главное чтобы нравилась ему внешне. Социальный статус и нравственность его вовсе не интересовали, так как и сам он был не прочь соврать, обмануть, умыкнуть, что –либо плохо прикрученное и бесцельно лежащее. А уж на счет любви…
Только видел такую женщину рядом с собой, немедленно в глазах начинал сверкать огонь любви, жаркой страсти, жажды и великого вдохновения. Откуда что бралось! Грудь наполнялась энергией, а голова стихами лучших поэтов всех времен, которые он не уставал цитировать при встрече, услаждая нежными строками слух слабого пола, обвиваясь вокруг туманом, подобно эдемскому змию вокруг своей жертвы, стараясь завоевать женщину напором и неотразимой творческой харизмой. И ему это всегда удавалось довольно легко.
Он бегал на свидания, окрыленный ложным приступом мгновенной любви, тратя немалый бюджет семьи на свои соблазны. Дарил духи дамам, покупал вино, конфеты, бижутерию, осыпал цветами, но щедрые подарки в виде драгоценностей все же не покупал. Его останавливала зеленая жаба, начинавшая квакать глубоко в груди при виде магазина золотых изделий. Тут он сжимал всю волю в кулак и обходил сии торговые точки стороной. На работе сразу появлялись командировки, и он отсутствовал, иногда по неделе, а то и по две, оставляя семью на произвол судьбы. Впрочем, преданная до мозга костей жена всегда верно ждала своего любимого, полагая, что он трудится в поте лица своего, на благо родного коллектива и семьи.
Его иногда слегка били, позорили, предупреждали. Несколько раз попадал в комичные ситуации, ревнивые мужья заставали его на месте преступления, приходилось ретироваться через балконы соседских квартир, но это не останавливало страстную натуру героя.
Ничего он с собой не мог поделать и шел снова в бой. Любовь к новой подруге накрывала его с головой, которая не могла ответственно думать в такой момент.
А тут, как назло, произошел ужасный случай, казус, который мог раскрыть все карты перед женой.
Он просто упал.
С высоты третьего этажа, а именно с балкона своей новой избранницы.
Такой конфуз.
Юрию наложили гипс на ногу, руку, перебинтовали порез от стекла на другой руке и замазали зеленкой глубокие царапины на теле. Он выглядел бледным, убогим, больным, немощным и довольно жалким на жесткой больничной кровати. Боялся праведного гнева жены. Лежал тихо, размышляя о своей прискорбной участи неудачника и жестоком провале последнего рандеву. Белые стены помещения навевали тоску.
- Конец моим похождениям…
Палата была просторная, светлая, современная, на шесть коек. Все они были заняты такими же бедолагами, перемотанными с ног до головы бинтами, в гипсовых корсетах, как и Юрий.
Все стонали от боли, страдали от обездвиженности и травили от скуки смешные анекдоты, между просмотрами новостей по телефону...
В голове его роились мысли о том, как дальше жить и что он скажет в свое оправдание Маше, поэтому, молча, строил догадки и сочинял пламенную речь.
Вечером к Юрию пришла жена, нагруженная огромной тяжелой сумкой, под тяжестью которой сгибались тонкие ноги. Красивая, приятная женщина, впорхнула в палату испуганным воробушком, с глубокой печалью на глазах. Было ясно, как она нежно относится к своему любимому, не замечая груза и проблем в отношениях…
- Юрочка, милый, как ты? Что случилось? Ты сильно покалечился? Сильно?
- Маша, все потом. Есть хочу. - Удачно перевел он тему разговора в другое русло. Маша любила кормить своего супруга вкусностями собственного производства. Тут ей не было равных.
- Я только после работы, бегом все наготовила, спешила, слава богу горячее. Ешь, поправляйся. Ну, как же так случилось? Что же делать теперь?
- Ничего, пробьемся.
Она шустро распаковала тяжелую сумку, набитую провизией и двумя полутора литровыми бутылками питьевой воды. Сегодня обед был замечательным, впрочем, как всегда. Гречневая каша с маслом и котлетами. Суп на курином бульоне и пирожки с мясом.
- Мои любимые! – Радовался Юрий, уплетая за обе щеки обед, на сколько позволяла правая рука, забинтованная по локоть. Левая, торчала над кроватью, словно крыло аэроплана, возлегая на жесткой подставке... Это не мешало ему опустошить банку первого, второе тоже улетело на ура и пирожки исчезали во рту, словно семечки, под неотступным соседским взором. Мужики только морщились , ощущая приятные запахи и скорость их поглощения.
- Ешь, горе мое. Оголодал совсем. Вот тут еще блины с грибами и картошкой, кисель в банке на вечер и колбаса на завтрак. Да, пряники к чаю. Яблоки в пакете.
- Мытые?
- А как же!
- Спасибо, родная, - мямлил Юрий, дожевывая блин, глядя на нее преданными глазами. – Завтра можешь голубцы сделать или вареники, а еще холодец. Он у тебя такой вкусный.
- Хорошо, дорогой, сделаю. – Маша поцеловала мужа, поправила подушку, и покачав головой, вышла из палаты. – Ты только выздоравливай скорее. Дети скучают.
- Повезло тебе с женой, заботливая, - сказал Иван Михайлович, молча наблюдавший за сценой кормления, когда дверь за посетительницей закрылась. – А ко мне вот никто не придет. Дочка занята детьми, жены нет. Приходиться питаться кашей больничной. И на том спасибо.
- А ты подмигнул бы Вере Павловне, глядишь она бы тебя и подкормила деликатесами. – Дал дельный совет Вован, лежащий у окна. Голова его была туго перебинтована, фиолетовый фингал, заработанный в честном бою у пивного ларька от удара левой, сиял на пол- лица. Медики зафиксировали сотрясение головного мозга. Хотя он его совсем не чувствовал, потому, как мозги – это не про него. Как можно получить сотрясение того, чего у тебя нет? Ему хотелось пивка холодненького, да с хвостиком сухой тарани.
Михалыч зарделся.
- Я тебе, что, школьник какой, да и нога, ети его … - выругался он. Нога и правда была сломана и висела на кронштейне для вытяжки, для пущего удобства пациента. – На кой я ей такой неповоротливый?
- Да бабам плевать, какая у тебя нога, главное, чтобы мужик был и внимание, - отрапортовал Вован. – Скоро выпишут и айда с ней на танцы.
- Точно, Михалыч. А она на тебя запала. В обед две тефтели положила вместо одной. Я видел. – Подтвердил Григорий, наблюдавший за облаками в окне.
- Что ты там видел? Облака за окном?
- Да все я видел.
- У меня руки сломаны, а глаза нормальные, - хохотал Юрий. – Я тоже заметил, что у нас по одной тефтельке, а у тебя, Михалыч – две. Несправедливо!
- Ты как так упасть умудрился? – Заинтересовался Борис травмами Юрия. - Я вот в аварию попал. Жив! Ребра сломаны и нога, а тебя сильно зацепило, смотрю.
- Я не сам. Обстоятельства так сложились.
- Что за обстоятельства? Самокат?
- Хорошие обстоятельства. Как в анекдоте… муж не вовремя пришел.
- Ну? - Ахнули мужики.
- Да, скажу я вам. Познакомился с блондинкой на днях. Отпадная барышня. Машина у ней – шикарная, сломалась за городом, я и подвез. Бампер – во, губы – во, глаза я вам скажу. Фитнесом занимается. Такой персоны у меня раньше отродясь не было. Но я не спасовал. То, да се, стали встречаться. Два раза на даче были, несколько раз в гостинице. Только накладно слишком. Вот и решили дома встретиться. Она, скажу я вам, королева. Красавица, да и только.
- У тебя, кажется и жена не обезьяна, вон какая женщина видная, - вставил слово
Михалыч. – Заботиться о тебе, жалеет.
- Жена на то и жена, чтобы заботилась, а блондинка для души. Это семейной жизни не помеха и опять же, левак укрепляет брак.
- Кто тебе это сказал? – Возмутился Михалыч. – Дурак ты, как я погляжу. Да за такую жену держаться обоими руками надо, вдруг уведут?
Ты что ли? – Снисходительно посмотрел Юрий в сторону возмущающегося деда.
-Тише ты, Дядь Вань, - встрял в разговор самый юный обитатель палаты, Максимка, упавший с дерева перед носом юной особы, снимая орущего кота. Кот так орал, когда он отдирал его от ветки, что вцепился когтями в лицо своего спасителя. От боли и испуга, молодой герой на доли секунды потерял контроль над разумом и ослабил хватку. Этого было достаточно, чтобы увесистая масса тела свободно отделилась от ствола и рухнула вниз под действием земного притяжения. Кот недовольно мурчал, вздрагивая хвостом, а девушка благодарно наклонилась над телом парня, стиснувшим зубы от боли, готовым орать благим матом, как кот и всеми словами местного диалекта... но стыдно было перед красавицей. Она нежно притронулась к его щеке в трепетном поцелуе. Парень улетел в прострации в иные миры, потеряв сознание. – Дай послушать.
- Ну и пришли мы к ней. Ко мне, понятно, нельзя. Выпили для начала французского шампанского, закусили конфеткой. Она меня в спальню потащила, музыку включила, на кровать толкнула и давай передо мной медленно раздеваться. Я - то мужик нормальный, мне прелюдий долгих не надо, только упал на пол лифон, как я готов. Дернул ее к себе и…
- Максим, тебе рано слушать такое, - простонал дед. – Без подробностей тут.
- И что? Дальше давай!
- Тут муж вернулся. Ой, мужики. Скажу я вам… на самом деле страшно оказаться в такой ситуации. Это только в анекдотах смешно.
- Так тебе и надо, жеребец! – Ехидно выпалил Михалыч.
- Он как влетел в комнату, увидел нас, разбираться не стал. Огромный такой бугай. Меня за шкирку схватил и с балкона спустил с ускорением.
- Я б тебе еще сверху люлей навесил, - прокомментировал Михалыч, - чтоб на чужое не зарился. Сказано же в библии: не пожелай жены ближнего своего.
- Ой, дед. Много ты понимаешь в женщинах! – Заметил Борис.
- Лечу я мужики с балкона, вижу, как земля приближается и думаю: вот и все. Перед глазами вся жизнь пролетела. С самого детства до последней минуты. Сейчас останется от меня лишь мокрое пятно и табличка на постаменте. Если только жив останусь – завяжу с леваком. Всем богам молился с такого перепугу.
- Ага, Бога вспомнил, лиходей.
- Ты чего, Михалыч, прицепился к нему? Не к твоей же жене он ходил.
- Да я б его в бараний рог тогда скрутил, бабника такого. Секунду летел, а рассказывал все десять.
- Приземлился я удачно, на газон с цветами. Пионы вроде росли. – Продолжал воодушевленно Юрий.
- Повезло дураку, что не розы, а лучше бы кактус огромный или дикобраз мимо пробегал, космонавт хренов. – Вставил Михалыч.
- Куст широкий такой, стебли мясистые. Смягчили посадку. Третий этаж все -таки. Садовник хороший попался, грядки вскопаны, мягко так. Лежу, весь усыпанный розовыми лепестками, небом любуюсь, как в кино, ей богу. Самолет летит, след белый за ним тянется. Думаю: жив, зараза, в раю самолеты не летают. А пошевелиться не могу.
- Тебе одна дорога в ад уготована. – Пророчил Михалыч.
Юрий не обращал внимания на дерзкие высказывания старика. Пусть себе злится. Сам не может и другим не дает, словно собака на сене.
- Одно радует – в штанах лежу, не голый, снять не успел. Ну, тут скорая подъехала, забрали меня, помощь оказали.
- Я бы тебе оказал помощь, я бы тебе еще наподдавал там по ребрам пару раз, чтобы сбить все желание по бабам таскаться.
- Михалыч, ну ты прям загнул. – Борис осадил пыл соседа. – Что ты на него взъелся. Гуляет он и пусть себе гуляет, молодой еще, перебесится.
- Пока он перебесится, столько семей поразбивает. Гад, одним словом, паршивец. Как только вас таких земля носит. Тьфу на тебя. Я вот своей жене никогда не изменял. Сорок с лишним лет прожил с ней душа в душу.
- А не надоело?
- Понимал бы чего, любовь это. Как увидел ее – пропал.
- Оно и видно, до сих пор себя найти не можешь. А ты посмотри вокруг, жизнь кипит, волнуется. Вон и Верочка рулит к нам. Сейчас тебе каши подаст на блюде, а ты ей улыбнись.
- Заткнись. – Шикнул Михалыч.
- Вера Павловна, чем потчуете сегодня? – Борис обратился к раздатчице.
- Каша рисовая и чай с шиповником.
- Красота. Как в Китае, утром рис, вечером рис, а в обед медитация. С такой пищи мы отсюда выползать будем.
- Чего это? – Удивилась пышнотелая раздатчица.
- Обессилим совсем. Нам бы мяса побольше и водочки для аппетита. – Веселился неугомонный Вован.
- Щас, разбежалась. Ешьте, что дают.
- А вот Михалычу бы побольше каши, а то к нему никто не приходит. – Вставил Борис.
- На ко вот, булочку тебе. – Сжалилась Верочка. Голос ее подобрел, глаза засветились слезинками. – Правда, никого нет?
- Я бы тоже не отказался. – Вставил свое слово Вован.
- На первом этаже в буфете все есть, выбор большой. – Отозвалась Верочка.
- Так туда же идти надо.
- Захочешь – доскачешь. Костыли вон , в углу стоят, обслужат вне очереди.
- Два сапога пара, что один злится, что другая. – Подметил огорченно Вован.
- Они теперь долго ворковать будут, - Борис, огорченный отсутствием булки к чаю, включил наушники и углубился в мировые новости.
Максим потерял интерес к рассказу и мечтательно осматривал потолок, вспоминая милую улыбку девушки со спасенным котом.. и божественный поцелуй. Еще бы раз так повторить. Она обещала навестить своего героя в больнице. Кто его знает? Может, не соврет и придет.
В дверь осторожно постучали.
Из-за двери показалась хрупкая девушка с золотыми волосами. На носу густо гнездились яркие веснушки. Макс подпрыгнул от радости, а Михалыч высоко оценил ее внешние данные и показал соседу большой палец вверх, типа: отличная кандидатура. Молодые сдержанно смеялись, тихо перешептываясь друг с другом.
Юрий погрузился в воспоминания.
- Откуда взялся этот увалень? Точно, та старая грымза, что сидела у подъезда сообщила. Не может мужик так неожиданно появиться в квартире просто так, посреди рабочего дня. Ну, люди! И живут же такие на земле. А красотка отпадная! Нет, нет, без женщин жить нельзя на свете, нет! - Вспомнил он знаменитую песенку из водевиля. - Ничего, вот выйду из больницы, еще лучше себе найду. Сколько их еще ходит по земле? На мой век хватит.
Довольный выводом он тихо засопел.
Чем дурака не лечи, он все равно свое городит. Правду говорят люди, что горбатого могила исправит. А пока ему снился приятный сон новой интимной встречи, и он причмокивал, подрагивая всем телом, постанывал тихо. Все думали от боли, а он от удовольствия.