На Владимирской земле несколько веков назад зародилось искусство рожечной музыки. В конце 1860-х — начале 1870-х годов в деревне Мишнево Владимирской губернии крестьянином Николаем Васильевичем Кондратьевым (1843-1937) был создан хор рожечников. Ещё 10-летним мальчиком Коля Кондратьев был отдан в подпаски и стал учиться играть на рожке. Обладая отличным слухом, он многое перенимал у опытных мишневских рожечников, которые славились на всю округу. Вскоре его исполнением стали восхищаться даже признанные мастера игры на рожке.
Почему хор? Слова «ансамбль» тогда не было распространено, и собрание музыкантов называли «хором». Тогдашние рожечники не пели, лишь играли на рожках. Нынешние рожечники и поют, и пляшут. Тут вам и частушки, и игра на гуслях, балалайках да баянах. Есть и необычные «музыкальные инструменты» — косы да топоры.
Прекрасный организатор и талантливый музыкант, обладавший неисчерпаемым запасом песен, Николай Кондратьев собрал коллектив, состоящий из двенадцати рожечников различных сёл (8 играли на рожках-«визгунках» и 4 — на басах) Эти неграмотные люди хорошо владели инструментами, исполняли мелодии по памяти и свободно импровизировали. Первые выступления рожечников проходили в основном на праздниках и гуляньях в соседних губерниях.
Осталось очень мало документов, рассказывающих о концертной деятельности хора Н. В. Кондратьева: известно, что выступал он более чем в 40 городах России и даже в других странах. Переломным в творческой деятельности рожечников стал 1883 год, когда они были приглашены играть во время народных гуляний на Ходынском поле в Москве по случаю коронации Александра III и произвели сенсацию. В июне 1883 года крестьянские музыканты выступали в Санкт-Петербурге, воспринимаясь взыскательной столичной публикой как новое интересное явление народного музицирования. Для этой поездки их субсидировал антрепренер А. Ф. Картавов, который сыграл немалую роль в дальнейшей судьбе хора. После выступления в саду «Ливадия», принадлежавшем Картавову, слава о рожечниках Н. В. Кондратьева дошла и до императорского двора. Они были приглашены в Петергоф и имели честь играть для самого Александра III и его семьи. Интерес императора к рожечникам был неслучаен: он имел страсть к духовым инструментам, сам играл на валторне и корнете, а в 1882 году создал первый в Европе духовой оркестр при дворе — «Придворный музыкантский хор».
Однако, по воспоминаниям крестьянских музыкантов, император не смог издать на рожке ни одного чистого звука, только шипение. Рожок оказался сложным инструментом для Александра III, но он похвалил музыкантов и отблагодарил их деньгами.
В 1889 году владимирские рожечники выступали на Всемирной промышленной выставке в Париже. Весной 1892 года хор Н. В. Кондратьева был вновь приглашён в Париж, но уже на двухмесячные гастроли. Сохранилось историческое фото во французском журнале: 12 бородачей в цилиндрах, широких балахонах и лаптях прижимают к губам пастушеские рожки. Рожечникам приходилось демонстрировать мозоли на руках, доказывая восторженным зрителям, что они не переодетые артисты из консерватории, а настоящие крестьяне. Но закончились парижские гастроли печально: антрепренер Картавов промотал заработанные рожечниками деньги и сбежал, оставив своих подопечных без гроша в кармане. Брошенные на чужбине без знания иностранных языков, русские мужики добывали пропитание отдельными выступлениями и даже милостыней. Пешком прошагали всю Европу, вернувшись в родные дома хоть и в нищенском виде, но не сломленные.
Художественное описание приключений кондратьевского хора в Париже воплощено в рассказе «Чудесный рожок» владимирского писателя С. К. Никитина.
В 1896 году владимирские рожечники с большим успехом выступили на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде, что было отмечено в прессе. На их искусство и верную передачу напевов русских песен тогда обратил внимание начинающий писатель Максим Горький, он писал: «Ребята в жёлтых азямах и в высоких поярковых шляпах собираются на эстраде. И вот льётся унылая, переливчатая, грустно вздыхающая русская песня. Кажется, что это поёт хор теноров, — поёт где-то далеко только одну мелодию без слов. Звуки плачут, вздыхают, стонут... и очень смешной контраст с грустной песней представляют надутые, красные лица.
Печальная песня оборвалась.
— Давно играете?
— Которы лет сорок дуют...»
В 1902 году рожечники Н. В. Кондратьева своим творчеством покорили посетителей Всероссийской кустарной выставки в Петербурге. Этим выступлением на кустарной выставке Кондратьев закончил свой путь как руководитель хора. К этому времени прославленному народному музыканту шёл шестидесятый год. Ему стали уже трудны постоянные гастрольные переезды из города в город, к тому же выпали зубы, что для рожечника — настоящая трагедия. Хор при его непосредственном участии просуществовал почти 30 лет. В его репертуаре было более 200 наигрышей и песен. Руководство хором Кондратьев доверил своему самому талантливому ученику и соратнику — Петру Гордеевичу Бахареву (Пахареву) (1860-1930), который был моложе его на 17 лет. Состав хора Петра Пахарева немного увеличился, изменился и набор инструментов — кроме рожков разного строя появилась гармонь и бубен, что позволяло разнообразить репертуар.
Русский музыкант и основатель первого в истории оркестра русских народных инструментов Василий Васильевич Андреев, познакомившись с искусством владимирских рожечников, предложил Н. В. Кондратьеву ввести рожки в свой Великорусский оркестр. Он оценил кондратьевский хор как чрезвычайно редкое явление, образчик истинно народной инструментальной музыки, со своими правилами и законами, которые как раз и представляют особый интерес.
В 1902 году собирательница народных песен Евгения Эдуардовна Линёва записала «Камаринскую» в исполнении хора Н. В. Кондратьева на фонограф Эдисона. Благодаря ей мы имеем возможность в настоящее время услышать уникальный ансамбль рожечников, хотя сама запись несовершенна. Е. Э. Линёва подтвердила мнение своих предшественников-фольклористов о близости склада и тембра «песенного оркестра» (так она называла ансамбль владимирских рожечников) народному хоровому исполнению. Выдающаяся оперная певица Е. Э. Линёва — ценительница национального фольклора, которая собирала народные песнопения по глухим деревням и записывала их для потомков, стала пионером в этой полезной этнографической работе.
Надо сказать, что рожечная музыка продолжает жить и совершенствоваться. Весной 1967 года в прессе появилась заметка «Владимирский рожок в Бокс-Хилле». Рассказывая, что в Австралии с огромным успехом выступал Государственный народный русский оркестр имени Н. П. Осипова, корреспондент отмечал: «Когда в руках мастера Семёна Хуторянского заговорил владимирский рожок, ликованию не было предела». В заметке приводились слова, сказанные австралийским учителем: «Ваши инструменты, конечно, необычайно поразительны. Но сила-то ваша в другом: в мелодичности, красоте, свежести ваших напевов. Какой-то неизбывной юностью веет от вас».
Гусли, рожок, свирель, воинские трубы, ударные медные тарелки — всё это досталось нам в наследство от древних времён. После принятия христианства народ внёс много нового в музыкальную культуру.