— Сынок, я суп сварила твой любимый, с фрикадельками, — Валентина прижала телефон к уху плечом, помешивая бульон. — Может, приедешь на выходных?
— Мам, ну какие выходные, у меня проект горит, — голос Дмитрия звучал устало и чуть раздраженно. — Давай как-нибудь потом, ладно?
Тишина в квартире стала еще гуще, когда Валентина положила трубку. Суп медленно булькал на плите. Пятьдесят восемь лет, а она все еще варит борщи для детей, которые не приходят.
Телефон подмигнул новым сообщением. От Ани. Сердце привычно забилось быстрее. «Извини, занята». Три слова в ответ на её длинное, подробное приглашение на воскресный обед.
Валентина тяжело опустилась на стул у окна. За стеклом накрапывал октябрьский дождь.
В отражении она увидела свое лицо — с годами оно стало похоже на смятую салфетку, с глубокими складками у рта. Складками от улыбок, которые она раздавала всем, кроме себя.
На стене висели фотографии детей. Дмитрий в костюме на выпускном, такой серьезный, такой взрослый. Аня с мужем и сыном на морском берегу. Счастливые. Далекие.
И вдруг, глядя на капли дождя, ползущие по стеклу, Валентина впервые позволила себе подумать то, что долго гнала от себя:
— Мои дети меня не любят.
Эта мысль не была громом среди ясного неба. Она зрела давно, прячась в усталых вздохах, в отмененных встречах, в коротких телефонных разговорах. И теперь, произнесенная хотя бы мысленно, она принесла странное облегчение.
Сняв фартук, Валентина подошла к старому альбому с фотографиями. Пожелтевшие снимки хранили историю, которую сейчас трудно было узнать.
Вот она держит на руках маленького Диму, с лихорадочно блестящими глазами — ангина, третью ночь без сна.
А вот Аня с аттестатом — тот год, когда Валентина бралась за любую подработку, чтобы дочь смогла поступить в хороший вуз.
Сколько всего было отдано, сколько сил вложено. И как она мечтала, что в старости дом будет наполнен голосами внуков, что за большим столом будут собираться на выходных её дети со своими семьями. Что они будут звонить просто так, среди недели, спросить, как дела.
Но теперь они приезжали, только когда нужно было что-то подписать или забрать документы. Дима звонил по праздникам, коротко, словно вычеркивая пункт из списка дел.
Аня отвечала на сообщения с вежливым равнодушием. Слово «люблю» Валентина не слышала от них уже много лет.
— Что я сделала не так? — спросила она у пустой комнаты.
Ответ пришел неожиданно горький, но правдивый. Она отдала детям всё — время, деньги, здоровье.
Но не оставила ничего себе. Ни друзей, ни увлечений, ни своей жизни.
Всё было подчинено им, всё крутилось вокруг их потребностей, успехов, проблем. Она забыла, что любовь нельзя купить. А дети... дети просто привыкли брать, не умея благодарить.
Выключив под супом огонь, Валентина долго смотрела в окно. В подъезде хлопнула дверь, кто-то поднимался по лестнице. На мгновение вспыхнула нелепая надежда — вдруг Аня решила заглянуть? Но шаги прошли мимо.
В среду вечером она не стала, как обычно, проверять телефон каждые пять минут в надежде на звонок от детей.
Вместо этого достала из шкафа старый ежедневник и начала составлять список. «Что я хочу сделать для себя».
Список получился коротким и робким. Сходить в театр. Записаться на курсы английского. Обновить гардероб. Мелочи, но Валентина смотрела на них, как на что-то запретное, почти неприличное.
В четверг она купила себе билет на вечерний спектакль. Пока стояла в очереди в кассу, сердце колотилось так, будто она совершала преступление. Но взяв в руки билет, почувствовала странную легкость.
Вечером, надевая давно не ношенное платье, она поймала себя на мысли, что не готовит ужин с запасом, не откладывает порцию «на всякий случай».
Её жизнь слишком долго была паузой, ожиданием, когда дети вспомнят о ней.
Бархатное кресло пахло духами предыдущей посетительницы. Валентина краем глаза наблюдала за соседями — пожилая пара слева держалась за руки, девушка справа беззвучно плакала на особенно пронзительной сцене.
Смех, слёзы, шорохи программок. Валентина вдруг поймала себя на том, что дышит в такт с залом — и в груди что-то дрогнуло. В темноте зала она была не "мамой, которая должна", а просто человеком. Живым. Среди живых.
Телефон зазвонил, когда начался второй акт. Валентина, поколебавшись, отключила звук. Впервые за много лет.
После спектакля она увидела три пропущенных от Анны. Позвонила.
— Мама, ты где? — в голосе дочери звучало почти обвинение. — Я тебе битый час звоню!
— В театре, — спокойно ответила Валентина.
— В театре? — в голосе дочери прозвучало неподдельное удивление. — А почему не дома?
— Потому что моя жизнь — это не только ожидание ваших звонков, Аня.
В трубке повисла тишина. Валентина почти увидела, как дочь растерянно моргает, впервые задумываясь о том, что мать — не просто функция в их жизни, не автоответчик и не банкомат. Живой человек с желаниями и чувствами.
— Ты... ты обиделась на что-то? — наконец спросила Анна.
— Нет, — честно ответила Валентина. — Просто решила посмотреть спектакль, о котором давно мечтала. Завтра могу рассказать, если захочешь.
— Да... да, конечно, — голос Ани звучал неуверенно. — Позвони, ладно?
Валентина улыбнулась и сказала «да», хотя знала, что это дочь должна ей позвонить.
Возвращаясь домой в такси — ещё одна непозволительная раньше роскошь — она смотрела на огни города и думала, что любовь нельзя выпрашивать.
Она либо есть, либо нет. Но чувство собственного достоинства — вещь, над которой нужно работать самой.
Прошло пять месяцев. Валентина разобрала старые вещи в кладовке. В мусор отправились коробки с детскими поделками, которые она хранила, как сокровища. Осталось только самое ценное — несколько фотографий, рисунок Ани, где они, держась за руки, идут по какой-то цветущей дороге.
Она записалась на курсы итальянского. Туда ходили в основном молодые, но нашлись и её ровесники. Теперь по четвергам они собирались в кафе после занятий — просто поболтать, обсудить новые слова.
Итальянский давался с трудом, но это было неважно. Важно было, что в её жизни появились новые лица, новые разговоры. Она больше не была только «мамой Димы и Ани».
В феврале Дмитрий позвонил сам — впервые за долгое время.
— Мам, ты как? Не болеешь?
— Нет, что ты, — она убавила звук телевизора. — У меня всё хорошо. А у тебя?
— Да так, — он замялся. — Слушай, я тут... я приеду на выходных, ладно?
— Конечно, буду рада.
Он приехал в воскресенье. Привез коробку конфет и бутылку вина. Сидел на кухне непривычно тихий, разглядывая новые занавески.
— У тебя тут... уютно стало, — сказал он наконец.
— Да, я немного обновила квартиру.
В разговоре были паузы, но уже не натянутые, а задумчивые. Впервые за много лет Дмитрий видел перед собой не просто мать, а женщину с собственной жизнью, собственными интересами. Кажется, впервые он задумался о том, кто она такая без них.
Через неделю позвонила Аня, сказала, что они с мужем и сыном хотят заехать на выходных.
— Если ты не занята, конечно, — добавила она, и Валентина улыбнулась.
— В субботу у меня курсы, но в воскресенье буду вас ждать.
Что-то неуловимо менялось в их отношениях. Нет, дети не стали звонить каждый день. И не осыпали её признаниями в любви.
Но появилось что-то новое — уважение. Они начали видеть в ней не функцию, не вечно доступную жилетку для слез, а живого человека со своей жизнью.
А Валентина поняла главное: те, кто привык только брать, перестают ценить. И когда ты перестаешь жить в ожидании крох внимания — тебя начинают замечать по-настоящему.
Любовь нельзя заслужить жертвой. И нельзя вымолить. Она либо есть — либо нет.
Собираясь на концерт классической музыки — подарок от новой подруги с курсов — Валентина посмотрела на себя в зеркало. Морщины никуда не делись, но лицо стало другим. Живым.
В сумке звякнул телефон. Сообщение от Ани: «Мам, тут такое дело... мы с Сашей подумали — может, на майские на дачу все вместе съездим? Дима тоже собирается».
Валентина улыбнулась и ответила: «С удовольствием. Но только если ты научишь меня делать те твои знаменитые блинчики. А то мне как-то неловко становится, когда меня кто-то спрашивает, а я не умею».
В окно светило весеннее солнце. Впереди был вечер музыки. А где-то дальше — майские праздники с детьми. Не потому, что она их вымолила. А потому что наконец-то нашла себя.
Как вам рассказ? Если понравилось, то обязательно подпишитесь на канал! Впереди еще много подобных историй! Ваша Вероника Ветер!