оглавление канала, часть 1-я
Юрик глянул на нас с Сенькой по очереди так, словно брал с нас расстрельную подписку о неразглашении. Взгляда ему показалось мало, и он еще добавил грозно:
- Но чтоб никому, ни одной живой душе, поняли меня? Я, рассказывая вам об этом, можно сказать, погонами рискую… Понятно?
Мы дружно закивали, а Сенька для верности даже повторила зэковский жест, чиркнув о зубы большим пальцем, а потом красочно шаркнув им же по шее, мол, век воли не видать. Юрик от этого жеста всегда интеллигентной и барственной Сеньки аж глаза под лоб закатил. Но говорить не торопился. Покрутил головой, обнаружил остатки наливки в графинчике и, не спрашивая разрешения, вылил остатки в кружку и опорожнил ее одним большим глотком. Выдохнул через рот и одобрительно крякнул. Мы во время этой пантомимы терпеливо ждали, давая Юрику возможность немного прийти в себя. Он опять вздохнул, будто скорбя не только о нас с сестрой, но и обо всем человечестве в придачу, и неторопливо, заговорщицким голосом начал:
- В общем, когда мы приехали в этот чертов поселок, там уже были пожарники и местная милиция. Ну, девки, скажу я вам… Я такого отродясь не видывал. У него ж там не просто дом, а замок целый! – восхищенно проговорил он, но некоторые злорадные нотки в его голосе я уловила. Потом, будто опомнившись, что слегка съехал с темы, сурово продолжил. – Вообще-то, там все как-то странно и непонятно. Пожарники в замешательстве. На взрыв не похоже, да и звуков взрыва никто не слышал. Но легкое содрогание почвы было, словно землетрясение, только какое-то уж очень странное. Словно точечное, только на участке Сташевского и было. И пожара, как такового, вроде бы, не было. Только мебель дымилась. А стены… Они ж гореть не могут. Там же камень пополам с бетоном, а остатки строения… - Он опять провел по голове пятерней, видимо подбирая подходящие слова: - В общем, камень оплавлен до стекла, как после ядерного взрыва, но самое главное… - Он подался немного вперед и, почему-то, шепотом проговорил: - Камни-то совсем холодные, представляете?! Если их что-то оплавило, то оно же горячее должно быть! Насколько я помню, камень плавится… - Он замялся. Видимо, «насколько я помню» означало, что совсем не помню.
Тут влезла сестрица и услужливо оттарабанила, как на уроке физики:
- Температура плавления камня тысяча сто пятьдесят градусов. Это в среднем… Там еще зависит от породы камня. Гранит, например…
Но я прервала этот урок физики, шикнув на нее:
- Нам и в среднем достаточно… - И уже к Юрику: - Дальше давай…
Тот кинул благодарный взгляд на Сеньку и продолжил:
- Ну в общем… Представляете? Тысяча с лишним градусов!!! Он же не может остыть за какие-нибудь полчаса!! А там все холодное было! Кто бы рассказал – не поверил бы, если бы своими глазами не увидел и руками не пощупал. Пожарные от такой картины с перепугу МЧС вызвали. Те прилетели со счетчиками Гейгера, значит, чтобы радиацию измерять. С радиацией все в норме. А еще главное, что окружающие дома-то совсем не пострадали! В дом Сташевского что, метеорит угодил?! Так тоже, опять возвращаемся к температуре плавления. Да тогда бы, если метеорит, там бы пол поселка взрывной волной снесло. Короче, ничего непонятно. Теперь о пострадавших: - Тут я навострила уши. Информация о трех трупах не давала мне покоя. – Все – охранники. На момент катастрофы они, как ни странно, были вне дома. А остальные четверо, вместе со Сташевским - внутри. И этим, что со Сташевским – хоть бы хны! Ну, царапины, ссадины, вывихнутые ноги и руки – не в счет. А самого Сташевского плитой придавило, которая из стены выпала. Понятное дело, его сразу на скорой увезли. Весь периметр его дома отгородили, а сегодня быстренько забор высокий из сборных панелей поставили, чтобы от любопытствующих глаз. Образцы взяли на исследование. Вот такие дела… - И он вздохнул так, что домик содрогнулся.
Честно говоря, меня технические подробности интересовали очень мало. С этим можно было и потом разобраться. Меня насторожило то, что Юрик ничего не сказал про Волкова. Может, он его к охранникам приписал? Нужно было как-то аккуратненько выспросить его об этом. И я приступила:
- Слушай, ты сказал, что трое охранников, которые были вне дома, погибли. А они-то от чего погибли? Ну в доме, понятное дело, камнем придавило. А вот вне дома, это как? И еще… А в доме-то больше никто не пострадал? – Закинула я удочку, надеясь, что вместе с первым вопросом второй прокатит незаметно.
Юрик пожал плечами.
- В доме больше никого не было. Вся прислуга у Сташевского приходящая. И горничная, и повар, и садовник. А вот с парнями, которых убило – тут пока ничего не ясно. – И добавил расхожей фразой: - Вскрытие покажет. – Потом, глянув на меня с подозрением, произнес: - Это просто чудо, что тебя на тот момент уже в доме не было. Но ты можешь сказать, что там произошло?
Я вытаращила на него глаза.
- Смеешься, да?? Мне-то откуда знать?! Когда я уезжала, никаких метеоритов на дом не падало… - И в довесок к сказанному, демонстративно надула губы, мол, сироту обижаешь, дяденька.
Юрик проникся и поспешил меня успокоить:
- Да ладно… Чего ты? Не обижайся, Дуська… Я у охранников тоже спрашивал, но они клянутся, что никого на тот момент посторонних в доме не было. Это не удивительно. Они у Казимира вышколены, как болонки в цирке. Даже если кто и был, под пытками не признаются. О том, как и с чего все началось, пожимают плечами, мол, знать не знаем и не видели сами ничего. И, кажется, не врут. – А я про себя отметила: точно, не врут! На мой сольный концерт только Сташевский с Волковым и любовались. А Юрик продолжал: - Когда все задрожало, кинулись в зал к Сташевскому, а там, говорят, какой-то белый то ли огонь, то ли хрен знает что, уже стены крушил. Они своего хозяина еле вытащить успели. Вот, сейчас расследование будет. – Он на мгновение замолчал, а потом добавил как-то безнадежно: - Только, я думаю, что ничего мы там не «нарасследуем». Тут без ученых не обойтись. Каких попало туда не допустим, а своих из Москвы ждать надо. Так что… Вот такие дела. – Потом с сомнением покосился на меня и проговорил извиняющимся голосом: - Дуська, ты, того… Если что знаешь, лучше мне сейчас расскажи. Потому как, если ты к этому всему как-то причастна… Пойми, Казимир из больницы выйдет рано или поздно, и тогда тебе…, - он быстро глянул на замершую с прижатыми ладошками к груди Сеньку и поправился, - тогда вам места на земле мало будет. И я вас не спасу.
Тут уж мы с Сенькой на пару вытаращились на него и чуть ли не хором завопили:
- Да ты с ума сошел?! Какое мы к ЭТОМУ можем иметь отношение? Мы что тебе, супермены с лазерным оружием что ли? Да и сам посуди, на кой нам этот Казимир сдался?!
Юрик даже отодвинулся от нас подальше, опасаясь, видимо, что мы можем рукоприкладством заняться.
К этому времени на плите уже закипел чайник, и Сенька взялась хлопотать по поводу чаепития. Юрик продолжал задумчиво разглядывать свои руки, а потом вдруг проговорил:
- Тут вот еще что интересно… Помнишь, я тебе говорил, что к нам едет «гастролер» по душу Сташевского, скорее всего? – Я кивнула головой, мол, конечно, помню. – Так вот, по поводу того, что нашли в озере… Сдается мне, это был ложный след… - На мой удивленный взгляд Юрик стал охотно пояснять, перед этим сначала опять погрозив нам «пальчиком»: - Ну вы понимаете, да, что эта информация сугубо секретная, про мои погоны и все прочее?
Я активно закивала головой так, что это даже вызвало у меня слабое головокружение. А Сенька фыркнула:
- Юрик, не томи! У тебя каждая информация «секретная». И если бы мы только открыли рот на эту тему, то пожизненное заключение нам до третьего колена всех наших потомков было бы обеспечено. А раньше бы расстреляли, как минимум раза четыре. Так что, давай, рассказывай…
Другу выступление сестрицы не понравилось, и он надулся, как мышь на крупу. Я, бросив укоризненный взгляд в сторону Сеньки, душевно проговорила:
- Юрик, не слушай ее… Ты же знаешь, мы – могила. Рассказывай.
Он вздохнул тяжело, тепло глянул на меня и, наконец, заговорил:
- Ну так вот… Информацию я о предполагаемом гастролере собирал, можно сказать, по крупицам, при этом рискуя своими погонами… - При этих словах Сенька красочно закатила глаза, а Юрик нахмурился. Я, не особо церемонясь, ткнула Сеньку локтем в бок и преданными глазами уставилась на друга. А он продолжил, теперь глядя только на меня. Мол, не собираюсь я расстилаться перед тем человеком, который не способен оценить мою жертвенность: - Короче… Тип этот непростой. Очень непростой. Удалось узнать его кличку: «Сова». Потому что этот ночной хищник очень тихий. Когда сова взлетает с ветки, то даже хлопанья крыльев не услышишь. В общем, работает он очень тихо, незаметно, а главное, не торопясь. Все тщательно высматривает, вынюхивает. Готовится, в общем. Никто его никогда не видел. Киллер он очень высокого уровня, и к нему обращаются только в очень серьезных случаях. Не стоит и говорить, что гонорары у него заоблачные и не каждому нашему новоиспеченному олигарху по карману. Он великий мастер перевоплощений. Его «клиенты», обычно, покидали этот мир очень тихо и незаметно. Никому в голову не приходило отнести их смерти к насильственным. И вот чтобы такой человек стрелял из винтовки в Сташевского… Поверить в это очень трудно, если вообще возможно. Так что, этот несчастный, которого выловили в пруду, думаю, к «Сове» никакого отношения не имеет. И даже думаю, изувечили этого «покушенца» не люди Казимира, а именно «Сова». Думаю, это была просто такая «дымовая завеса», чтобы Сташевский расслабился. Кстати, самому Сташевскому очень невыгодно, чтобы вокруг этого дела поднимали шум. – Тут он, почему-то, перешел на шепот: - Кстати, дело о выловленном покойничке велели забыть и отправить в архив. Вот такие дела… - Он замолчал, откинувшись на спинку стула, а через несколько мгновений проговорил: - Я не думаю, что то, что произошло этой ночью в поселке, где живет Сташевский, как-то имеет отношение к работе «Совы». Не его это стиль. Да и непоняток в технологическом плане очень много. Складывается такое ощущение, что кто-то применил какой-то вид нового оружия. Но это так, мои домыслы. Насколько я знаю, такого оружия в мире не существует. – И закончил с грустным смешком: - Остается только все свалить на пришельцев.
При этих словах я про себя присвистнула: ни хрена себе! Куда это меня занесло! А Сенька, с прищуром старичка Мюллера, посмотрела на меня. В общем, стало понятно, что от сестрицы общими фразами, мол, я не я, и хата не моя, мне не отделаться. Мы посидели еще некоторое время в молчании, переваривая полученную информацию, а потом решили, что не худо было бы и подкрепиться. Этим серьезным делом я занялась сама, а Сеньку с Юркой отправила в комнату «пообщаться» на разные посторонние темы. При этом я так посмотрела на сестрицу, что у той, по всем показателям, должен был отняться язык. Разумеется, моего взгляда, чтобы заткнуть сестру, было недостаточно, но главное, она уловила: о наших ночных приключениях молчать, как болотная кочка.