Меня зовут Андрей. Обычный мужик, таких нынче принято величать — скуфами. С серой ничем не примечательной жизнью. Коротаю вечера в своей холостяцкой берлоге: одинокой однушке на первом этаже спального района Тулы.
Все как у всех людей моего типажа. Работа — дом, пиво по пятницам.
Родителей нет. Давно умерли. Семьи тоже. Тишина — мой лучший друг.
Так было до той ночи.
До того момента, как ко мне пришла ОНА.
Была пятница. Я вернулся с работы поздно, сильно устал. Включил фоном сериал, открыл бутылочку пивка. Хотел просто выдохнуть и отключиться.
Было уже около часа ночи, когда услышал стук в дверь. Не настойчивый. А легкий такой, глухой стук костяшками пальцев по железу. Как будто кто-то проверял: спит ли уже хозяин этого жилища или ещё нет.
Я подошёл к двери и посмотрел в глазок. В темноте ничего не было видно.
Стою, не двигаясь, затаив дыхание. Внутри все сжалось. Уже хотел было вернуться обратно в комнату, как стук вновь повторился. Теперь он был немного тише, как будто тот, кто были снаружи, не хотел тревожить соседей. А только разбутить только меня.
— Кто там? — спросил я неуверенным голосом.
Никто не ответил. Но я чувствовал – по ту сторону кто-то есть. Стоит в темноте и ждёт.
Я уже было хотел махнуть на это всё рукой и вернуться к пиву... Как в тот же момент раздался скрежет. Будто чьи-то ногти медленно скользнули по двери сверху вниз. От этого звука у меня на затылке зашевелились волосы.
Животный страх ударил в голову. Ноги сами понесли на кухню, рукой нашарил в ящике самый длинный нож. Ощущение холодной стали немного успокоило дрожь в пальцах. Так, на всякий случай. Идиотизм, конечно, но…
Я вернулся в коридор. Было тихо. Может, ушли? - мелкнула в голове обнадёживающая мысль.
Третий стук. На этот раз – совсем рядом с глазком. Короткий.
Терпение лопнуло. Или это был страх, достигший наивысшей точки кипения, когда хочется броситься навстречу опасности, лишь бы прекратить это мучительное ожидание.
Я рванул замок, дернул ручку и распахнул дверь.
На пороге стояла ОНА. Девушка. Лет двадцати пяти на вид, не больше. Тонкое черное пальтишко, совершенно мокрое, хотя ночная погода сегодня была сухой и морозной. Длинные темные волосы, мокрые, слипшиеся, падали на мертвенно-бледное лицо. Вода с них стекала на бетонный пол площадки, образуя маленькую темную лужицу.
Она подняла на меня глаза. Огромные, темные, бездонные. В них не было ни страха, ни просьбы, ни любопытства. Только пустота. Холодная, всепоглощающая пустота.
— Можно войти? — голос тихий, ровный, лишённый любых интонаций.
Я стоял как истукан, не в силах пошевелиться, сжимая в руке бесполезный нож.
— Что… что вам нужно? — выдавил я наконец, чувствуя, как невидимые пальцы страха сжимают моё горло.
— Я замёрзла. И устала. Пусти погреться. Немного.
Она смотрела прямо мне в глаза, не моргая. Этот взгляд словно подавлял волю, затормаживал мысли. Я чувствовал себя марионеткой, дергающейся на невидимых ниточках. Против своего желания, против инстинкта самосохранения, который в эту секунду должен был вопить об опасности, я медленно отступил вглубь квартиры, освобождая проход.
Она вошла. Плавно, беззвучно, словно тень, скользнувшая через порог. За ней в квартиру потянуло холодом и едва уловимым запахом увядающих цветов. Мокрые следы от ее ботинок оставались темными пятнами на старом замызганном линолеуме.
Не спрашивая разрешения, она прошла в комнату и опустилась на краешек дивана. Движения незнакомки были какими-то… чуть дергаными и неестественными. Словно ей с трудом удалось согнуть коленные суставы.
Она медленно стянула с рук чёрные перчатки. Я увидел её пальцы. Длинные, тонкие, с синюшным оттенком, будто у покойника. Неестественно белые, почти прозрачные ногти.
Но страшнее всего выглядела её кожа – гладкая, натянутая, с восковым отливом. Словно мёртвая.
— Вы… Вы откуда в такой час? — мой голос дрожал, язык еле ворочался. Нож в руке казался нелепой игрушкой.
Она медленно повернула голову, и её темные глаза снова впились в меня.
— С кладбища, — ответила она всё тем же ровным, монотонным голосом. — Там тихо. Спокойно. Но слишком холодно.
Мои ноги внезапно подкосились. Звон упавшего на пол ножа показался оглушительным в повисшей тишине.
Кладбища?!
Эта мысль пульсировала в голове. Она не шутит! В ее глазах не было и тени лжи или банального безумия. Только ледяное, нечеловеческое спокойствие.
Она едва заметно улыбнулась, увидев застывший ужас на моём лице. Улыбка скривила бледные губы, обнажив ряд ровных, белых зубов.
— Ты боишься? — спросила она, наклонив голову набок, словно изучала диковинное животное. — А зря. Мёртвые не причиняют вреда. Обычно не причиняют.
Она поднялась. Её движения стали плавнее. Она подошла ко мне. Почти вплотную. Настолько близко, что я ощутил её запах. Запах склепа и сырой земли. Холод, исходивший от неё, был физически ощутим. Настолько ощутим, что пробивался сквозь мою одежду.
— У тебя здесь… хорошо, — прошептала она, обводя взглядом мою убогую однушку. — Тепло. Живое тепло. Мне здесь нравится. Можно я останусь?
Этот вопрос не был просьбой. Это было утверждение. Констатация факта.
Я попятился, упираясь спиной в стену у окна. Рука судорожно нащупала холодную ручку. Одним рывком я распахнул створку. Морозный ноябрьский воздух ворвался в комнату, но в тот момент он казался тёплым летним ветерком по сравнению с ледяным дыханием этой… сущности.
Она снова улыбнулась своей жуткой, мёртвой улыбкой.
— Окно здесь не поможет, Андрей, — сказала она, впервые назвав меня по имени. Откуда она его знала?
— Я же не через него вошла. Я вошла через дверь, потому что ты сам добровольно мне её открыл. Ты впустил меня. И теперь я внутри. И уже никуда не уйду.
Последние слова эхом отразились у меня в ушах. Паника, до этого сжимавшая горло ледяными тисками, прорвалась наружу диким, первобытным криком.
Я орал, как никогда в жизни, вкладывая в этот крик весь свой ужас, всё накопившееся отчаяние. Комната задрожала, свет единственной лампочки замигал, угрожая вскоре погаснуть.
А она… она просто стояла и смотрела на меня. А потом начала таять. Её контуры стали расплываться, как акварель под струей воды. Фигура истончилась, стала прозрачной, на мгновение превратившись в тёмный силуэт на фоне стены, а затем… растворилась в воздухе. Просто исчезла...
С тех пор моя квартира стала совсем другим местом. В ней поселился вечный страх и холод. Даже в летний зной здесь стынут руки и изо рта идёт пар. Я заклеил все окна, включал обогреватели – всё бесполезно. Холод словно живёт внутри.
Как и обещала, она не ушла.
Я часто вижу её в зеркале.
Стоит за моей спиной. Бледная, всё с теми же мокрыми волосами. Стоит и улыбается.