В ту ночь Мирша не мог сомкнуть глаз. Думы, тяжёлые, одуряющие до тошноты, ломали его изнутри, грызли так неистово, что рвалось что-то в груди, там, где стучит не знающее покоя сердце, на мелкие лоскуты. В тишине, казалось, можно было услышать этот треск, будто кто-то невидимый с хрустом драл на клочья старое тряпьё, ворча себе под нос. Святогор никуда не ушёл нынче, остался подле своего жильца. Хотя и не показывал видом, что следит за ним, улёгся на свою постель и вскоре засопел, но Мирша знал – чародей бдит, слышит каждое движение его, сторожит, как лохматый старый филин, который всегда начеку. Соколик же напротив – волновался, мяукал жалобно, тёрся о бока мальчика, подставляя свою круглую мохнатую голову под его ладони, заглядывал с тревогой в лицо. Месяц, бледный и тощий, смотрел в окно, освещая мертвенным призрачным светом половицы. Скреблась в углу мышь, добывая себе пропитание, Мирша знал её, то и дело он угощал крохотную зверушку сухой корочкой, но сегодня ему было не до хвоста
Публикация доступна с подпиской
Премиум-подпискаПремиум-подписка