После гибели мужа молодая вдова обнаруживает, что его мать годами вела за ними тайную слежку. Сможет ли она защитить дочь от свекрови, превратившей скорбь в опасную одержимость? Тайна, уходящая корнями на двадцать лет в прошлое, вот-вот раскроется.
— Ангелина Павловна, вы не слышите меня? Документы на опеку уже подготовлены, — хрипло произнёс деверь, поправляя галстук. — После такого удара Яна не сможет нормально заботиться о девочке.
— Ульянка — всё, что осталось от моего Артёма, — свекровь сжала чёрный носовой платок. — Я не позволю ей стереть память о нём.
Кладбищенская ограда поблёскивала на мартовском солнце. Люди в чёрном собирались небольшими группами, обсуждая что-то вполголоса. Церемония прощания с Артёмом Самариным подходила к концу. Могильный холм утопал в венках и живых цветах, контрастируя с еще не успевшей оттаять землёй.
Яна стояла, крепко сжимая ладошку дочери. Шестилетняя Ульяна не плакала — она застыла, глядя на фотографию отца в траурной рамке. Ветер трепал её светлые волосы, такие же, как у Артёма.
Тёмно-бордовое пальто Ангелины Павловны выделялось в толпе скорбящих. Свекровь держалась прямо и неестественно спокойно. Только слишком крепко стиснутые губы выдавали внутреннее напряжение.
Горячая волна невыплаканных слёз подступила к горлу Яны. За последние четыре дня, с момента, как Артём не справился с управлением на скользкой трассе, она почти не спала и не ела. Квартира наполнилась соболезнующими родственниками и коллегами, а ей хотелось только одного — остаться наедине с дочерью.
— Мама, почему все смотрят на нас так странно? — шёпотом спросила Ульяна, кутаясь в шарф.
Яна опустилась перед дочерью на колени, не обращая внимания на влажную землю.
— Потому что они переживают за нас, зайка.
Подошла Виолетта, лучшая подруга со студенческих лет:
— Пойдём, посидишь в машине. Тебе нужно отдохнуть, — она протянула термос. — Выпей горячего чая.
Кадры прошлого калейдоскопом проносились в голове Яны. Первая встреча с Артёмом в парке «Дубрава». Фарфоровые чашки, которые они выбирали для новой квартиры. Рождение Ульяны. Последний разговор по телефону... «Задержусь допоздна, не жди». Обычные слова, ставшие прощальными.
К ним подошёл Григорий Михайлович, сосед-пенсионер из квартиры напротив:
— Яночка, если понадобится помощь — обращайся без стеснения. Жена моя пироги испекла, занесу вечером.
Постепенно люди начали расходиться. Ульяна прижалась к матери, спрятав лицо в складках её пальто.
Неожиданно рядом возникла высокая фигура Ангелины Павловны.
— Зайдите ко мне завтра, нам нужно обсудить будущее, — холодно произнесла свекровь, не глядя на Яну. — Приведи Ульяну к трём часам.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к чёрному «Мерседесу», где её уже ждал брат — Фёдор Павлович. Машина тронулась, взметнув гравий.
— Не нравится мне это, — тихо сказала Виолетта, провожая автомобиль глазами. — Помнишь, что я говорила тебе о ней ещё на вашей свадьбе?
Яна кивнула. Отношения со свекровью всегда были натянутыми. Ангелина Павловна, потерявшая старшего сына двадцать лет назад, крепко держалась за Артёма. Он же, единственный мужчина в семье после смерти отца, слишком часто шёл на поводу у матери, не желая её расстраивать.
Зажатая между двумя любящими, но такими разными женщинами, Яна постоянно ощущала незримую борьбу за влияние. Теперь, когда Артёма не стало, эта борьба грозила перерасти в открытую войну.
***
Ульяна наконец уснула, свернувшись калачиком на краю кровати. Яна осторожно укрыла дочь пледом и вышла из спальни, оставив дверь приоткрытой. Часы показывали половину первого ночи.
Квартира казалась непривычно тихой. Только урчание холодильника нарушало безмолвие. Перекладывая поминальные блюда в пластиковые контейнеры, Яна думала о завтрашней встрече со свекровью.
Зазвонил мобильный телефон. Высветился номер Зои, сестры Артёма.
— Привет. Прости, что так поздно, — хриплый голос золовки звучал устало. — Завтра придёт факс с документами для страховой компании, надо будет подписать.
— Хорошо, я заеду после обеда.
Пауза затянулась.
— Знаешь, мама ведёт себя странно. Она разбирает все вещи Артёма и просит называть вашу комнату в своём доме «комнатой памяти». Пожалуйста, будь осторожна с ней завтра.
Яна прикрыла глаза. Зоя была единственным человеком в семье Самариных, с кем у неё сложились тёплые отношения.
— Спасибо за предупреждение. Попробую найти общий язык.
— Удачи. И... держись, хорошо?
После разговора Яна вышла на балкон. Мартовская ночь дышала прохладой. Напротив в окне квартиры Григория Михайловича горел свет. Старик мучился бессонницей с тех пор, как похоронил жену два года назад.
Вернувшись в комнату, Яна достала фотоальбом. Первое фото — их с Артёмом поездка на море. Следующее — свадьба. На заднем плане — недовольное лицо Ангелины Павловны. Она настаивала на венчании в церкви, но Артём впервые тогда пошёл наперекор матери.
***
— Боги мои, это же Яна Самарина? — раздался голос в прихожей клиники. — Вы так похожи на... простите, мы не знакомы. Я Марк Левицкий, лечил вашего мужа после автомобильной аварии пять лет назад.
— Доктор Левицкий, — Яна замерла, держа на руках заболевшую Ульяну. — Но как странно... Артём говорил, что лечился у доктора Хрусталёва.
— Хрусталёв? — брови врача поползли вверх. — Интересно... Так вот почему медицинская документация была изъята... И где же сейчас ваш супруг?
***
На следующий день Яна с Ульяной поднимались по лестнице к тяжёлой двери квартиры Самариных. Четырёхкомнатные апартаменты в сталинском доме на Малой Бронной всегда подавляли Яну своей помпезностью. Высокие потолки с лепниной, антикварная мебель из тёмного дерева, фамильные портреты на стенах — всё говорило о статусе и достатке.
Ангелина Павловна открыла дверь сама. Её идеально уложенные седые волосы и безупречный макияж создавали странный контраст с трауром.
— Проходите, — коротко произнесла она, пропуская их в прихожую.
Ульяна прижалась к матери. Свекровь наклонилась к внучке:
— Улечка, у меня для тебя сюрприз.
Они прошли в гостиную. На столе стояло блюдо с эклерами — любимым лакомством девочки.
— Мама, можно? — шёпотом спросила Ульяна.
— Конечно, солнышко.
Пока дочь ела сладости, Яна заметила изменения в обстановке. На стенах появилось множество новых фотографий Артёма. Детские снимки, школьные, студенческие...
— Обрати внимание на эту фотографию, — сказала Ангелина Павловна, указывая на большой портрет на стене. — Здесь Артём с братом. Ты ведь знаешь, что Костя погиб в девятнадцать? Смотри, какие они похожие.
Яна кивнула. История старшего сына Самариных, погибшего в автокатастрофе задолго до её знакомства с Артёмом, была ей известна. Именно после той трагедии Ангелина Павловна изменилась, по словам Зои, превратившись из любящей матери в одержимую контролем женщину.
— Ульяночка, — свекровь погладила внучку по голове, — хочешь увидеть что-то особенное?
Девочка неуверенно кивнула.
— Пойдём со мной, — Ангелина Павловна протянула руку внучке.
Они прошли по коридору к дальней комнате, которая всегда была заперта. Свекровь торжественно открыла дверь.
Яна застыла на пороге. Комната была полностью переоборудована в детскую. Розовые обои, кукольный домик, книжные полки с детскими энциклопедиями. Над кроватью висела гирлянда с мягкими игрушками.
— Это твоя новая комната, солнышко, — объявила Ангелина Павловна. — Здесь ты будешь жить, когда переедешь ко мне.
Яна резко обернулась к свекрови:
— Что вы имеете в виду?
Ульяна растерянно переводила взгляд с бабушки на маму.
— Улечка, иди пока поиграй с новыми куклами, — свекровь мягко подтолкнула внучку к игрушечному уголку. — Мы с твоей мамой поговорим на кухне.
***
На кухонном столе лежала стопка документов. Ангелина Павловна заварила чай в серебряном заварнике и села напротив Яны.
— Я подала заявление об опеке над Ульяной, — сухо сообщила она. — Для меня очевидно, что в нынешнем состоянии ты не сможешь дать ребёнку всё необходимое.
— Что? Вы хотите забрать у меня дочь?
— Я хочу обеспечить внучке стабильность и поддержку, — Ангелина Павловна отпила чай. — У меня есть средства, связи, время. А что можешь предложить ей ты? Работу с утра до вечера? Съёмную квартиру?
— Наша квартира не съёмная. Артём оформил её на меня ещё при жизни.
— Это было опрометчивое решение, — отрезала свекровь. — Как и многие другие, которые он принял после знакомства с тобой.
Яна глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие.
— Ангелина Павловна, я понимаю ваше горе. Мы все потеряли Артёма. Но Ульяна — моя дочь, и никто не имеет права разлучать нас.
— У ребёнка должна быть семья, — свекровь посмотрела на неё пронзительным взглядом. — И финансовая стабильность.
— То есть, вы считаете, что я не семья для собственной дочери?
Ангелина Павловна поджала губы.
— Ты молодая женщина. Скоро начнёшь новую жизнь, найдёшь другого мужчину. А Ульяна — последняя частичка моего сына. Она должна сохранить память о нём.
— И поэтому вы готовы отнять её у матери? Это жестоко!
Свекровь встала и подошла к окну.
— На прошлой неделе ты уже убрала фотографии Артёма в ящик. Моя внучка перестаёт помнить отца.
Яна вздрогнула. Откуда ей это известно? Действительно, она временно убрала некоторые снимки, потому что Ульяна начала рисовать тревожные рисунки, где папа был в гробу.
— Это рекомендация детского психолога, — объяснила Яна. — Чтобы помочь дочери.
— Ну-ну, — холодно произнесла свекровь и не сказав больше ни слова пошла к своей внучке.
***
— Папка?! — взволнованно воскликнула Ульяна, обнаружив на книжной полке в детской комнате маленькую фотографию в серебряной рамке.
Дверь скрипнула, и на пороге появилась Ангелина Павловна с подносом, на котором стояли чашки с какао и имбирное печенье.
— Конечно, солнышко моё, — мягко улыбнулась свекровь. — У меня здесь целая коллекция снимков твоего папочки. Хочешь посмотреть?
Яна напряженно наблюдала из угла комнаты, как пожилая женщина ловко извлекла из шкафа массивный фотоальбом в кожаном переплете. Маленькие ручки Ульяны потянулись к альбому.
— Бабуля, а почему на этой фотографии мама такая грустная? — невинно спросила девочка, указывая на снимок, где Яна сидела на скамейке в парке, не подозревая, что её фотографируют.
В горле моментально пересохло. Холодный ком страха сковал тело, когда перед глазами предстали десятки, если не сотни фотографий, запечатлевших моменты из жизни их семьи — моменты, о которых свекровь никак не могла знать.
— Откуда у вас эти снимки? — выдавила невестка, листая страницы альбома.
Светлые глаза сверкнули странным блеском.
— Разве мать не имеет права знать, как живёт её сын? Особенно когда рядом с ним находится... неподходящая женщина.
Дрожащими пальцами Яна переворачивала страницы: вот она забирает Ульяну из детского сада, вот они гуляют в парке, вот семейный ужин через окно их квартиры...
— Вы следили за нами? — шёпотом произнесла Яна, чувствуя накатывающую тошноту.
— Предпочитаю называть это заботой, — холодно парировала свекровь, забирая альбом из её рук. — Улечка, иди поиграй с новыми куклами, мы с твоей мамой не закончили разговор.
Маленькая фигурка неохотно отошла к игрушечному уголку. Металлические нотки зазвенели в голосе Ангелины Павловны:
— Пройдём в мой кабинет. Там у меня хранится более... полная информация.
***
Дубовая дверь кабинета тяжело закрылась за спиной. Кровь стучала в висках, когда Яна увидела на стене огромную карту города с отмеченными красными точками маршрутами и привычными местами их семьи.
— Вы представляете, что делаете? Это незаконно! — возмутилась Яна, стараясь держать голос в пределах шёпота, чтобы не услышала дочь.
Безупречно одетая фигура свекрови медленно опустилась в кожаное кресло за столом.
— Незаконно? — уголки губ пожилой женщины приподнялись в недоброй усмешке. — Меня интересует только благополучие внучки. Тебе стоило бы больше думать о том, правильно ли ты воспитываешь моего единственного внука.
— Внучку, — автоматически поправила Яна.
— Разумеется, — еле заметно поморщилась Ангелина Павловна. — Сергей Козыревский оказался весьма компетентным детективом. Бывший сотрудник полиции, знает своё дело.
Дрожащими руками Яна открыла предложенную папку. Внутри обнаружились распечатки звонков, банковских транзакций, медицинских справок...
— Господи, да вы больны! — воскликнула Яна, захлопнув папку.
Безмятежное лицо свекрови не дрогнуло.
— Двадцать лет назад мой старший сын погиб из-за женщины, которая его недостойна. История повторяется, только теперь я сумею это предотвратить.
Ледяные мурашки пробежали по спине.
— Артём разбился на скользкой трассе. При чём тут я?
Телефон в сумке завибрировал. Виолетта — третий пропущенный за последний час.
— Мой старший сын, Константин, тоже погиб в автокатастрофе, — медленно произнесла Ангелина Павловна, открывая ящик стола. — И тоже из-за непослушания.
На стол лёг ещё один фотоальбом. На первой странице — двое юношей, поразительно похожих друг на друга.
— Артём никогда не рассказывал, что у него был брат-близнец, — прошептала Яна, рассматривая снимок.
Тонкие пальцы Ангелины Павловны с перстнями погладили фотографию.
— Не близнец. Костя был на три года старше. Но все говорили, что братья будто под копирку. И оба меня не слушали, когда дело касалось выбора женщин.
Под цоканье дорогих туфель свекровь подошла к сейфу, искусно замаскированному под книжный шкаф.
— Знаешь, Артёму я всегда говорила, что его брат погиб, сев за руль в нетрезвом состоянии, — с удивительным спокойствием произнесла она, набирая код. — Правда оказалась бы для него слишком тяжелой.
Металлическая дверца открылась, и на свет появилась тонкая папка с газетными вырезками.
— «Трагическая гибель молодой пары. Мать погибшего обвиняет невестку», — прочитала Яна пожелтевший заголовок.
Дрожь пробежала по телу, когда среди вырезок обнаружилась фотография молодой девушки, потрясающе похожей на нее саму.
— Ты должна понимать, почему я так настороженно отнеслась к твоему появлению в жизни Артёма, — прошелестел голос свекрови. — Такое совпадение... Словно судьба дала мне второй шанс.
Внезапно многое встало на свои места: странные намёки, непонятная враждебность с первой встречи, попытки отдалить сына от жены...
— Когда Костя привёл в дом эту девицу, — бросила свекровь, подходя к окну, — я сразу почувствовала неладное. Такая же приторная улыбка, такие же большие глаза... На свадьбе я сказала сыну, что он совершает ошибку. Он не послушал.
Вновь раздалась вибрация телефона.
— Через полгода он погиб. Машина вылетела в кювет, — сухо добавила Ангелина Павловна.
У дверей послышались шаги. Маленькая фигурка Ульяны застыла на пороге.
— Мамочка, я хочу домой, — тихо произнесла девочка, прижимая к груди плюшевого медведя.
Яна бросила взгляд на часы — незаметно пролетело полтора часа.
— Сейчас поедем, зайка.
Бледная ручка девочки потянулась к фотографии с изображением двух молодых людей.
— Это папа? — спросила она, указывая на снимок.
— Нет, зайка, это твой дядя Костя, — мягко ответила Яна.
— Разве ты не видишь? — вмешалась Ангелина Павловна. — Костя и Артём — одно лицо. В твоей крови их кровь.
Яна резко поднялась.
— Мы уходим.
— Ульяночка остаётся со мной, — твёрдо заявила свекровь, преграждая путь к двери. — Посмотри, что происходит — ты даже не рассказывала ей о её дяде. Ты лишаешь ребёнка семейной истории!
Телефон вновь завибрировал.
— Алло? — нажала кнопку Яна.
— Наконец-то! — воскликнула Виолетта. — Ты не поверишь, что мне удалось узнать! Твоя свекровь...
— Виолетта, перезвоню через пять минут, — прервала Яна, заметив, как напряглась Ангелина Павловна.
— Я нашла человека, который готов взяться за твоё дело, — быстро произнесла подруга. — Антон Чернецкий, лучший адвокат по семейным спорам.
— Предательница! — закричала свекровь, выхватывая телефон из рук Яны. — Артём ещё не успел остыть в могиле, а ты уже шепчешься с адвокатами и мужчинами!
Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Фёдор Павлович — всегда безупречный, в дорогом костюме.
— Проблемы, сестра? — поинтересовался он, окидывая комнату цепким взглядом.
Ульяна прижалась к матери, испуганно глядя на взрослых.
— Расскажи, брат, что нам удалось узнать о финансовом положении моей невестки, — попросила Ангелина Павловна, не сводя глаз с Яны.
Деверь извлёк из внутреннего кармана пиджака тонкую папку.
— Задолженность по ипотеке, кредитная карта с превышенным лимитом, сомнительные встречи с неизвестными мужчинами...
— Какие встречи? — опешила Яна. — Я никогда...
Фёдор Павлович открыл папку и продемонстрировал фотографию, где Яна сидела в кафе напротив молодого мужчины.
— Марк Левицкий, врач, лечивший Артёма после аварии пять лет назад, — объяснила Яна. — Мы случайно встретились, когда я привозила Ульяну в клинику с простудой.
Ангелина Павловна презрительно фыркнула:
— Удобное объяснение. Сядь, Улечка, — обратилась она к внучке. — Взрослые должны решить важный вопрос.
В глазах девочки блеснули слёзы.
— Хочу домой к маме!
Фёдор Павлович многозначительно переглянулся с сестрой.
— Видите? — произнёс он. — Ребёнок эмоционально нестабилен. Мы приложили к заявлению об опеке заключение психолога о том, что девочка нуждается в стабильной, устоявшейся обстановке, которую может обеспечить бабушка.
Яна замерла, поражённая глубиной интриги.
— Какого психолога? Ульяна никогда...
— Доктор Белова, — перебил Фёдор Павлович. — Ведущий специалист, заслуженный врач. Мы предоставили ей видеозаписи поведения ребёнка.
Тёмный ужас накатил волной осознания.
— Вы установили камеры в нашей квартире?!
Морщинистая рука свекрови легла на плечо Ульяны.
— Только в общих комнатах, исключительно ради безопасности внучки.
Девочка дёрнулась, вырываясь из-под руки бабушки.
— Там страшно! — внезапно выпалила Ульяна. — Там куклы смотрят!
Недоумение отразилось на лице Ангелины Павловны.
— Какие куклы, солнышко?
— В шкафу, — указала девочка на массивный антикварный шкаф в углу кабинета. — Я видела, когда ты открывала его вчера.
Между бровей свекрови пролегла глубокая морщина.
— Ульяна фантазирует, — отрезала она. — Ещё одно доказательство её нестабильного состояния.
Внезапно Яна почувствовала странное спокойствие. Годы унижений и манипуляций наконец сложились в чёткую картину.
— Давайте посмотрим, что в этом шкафу, — предложила она, направляясь к антикварной мебели.
— Не смей! — воскликнула Ангелина Павловна, но было поздно.
Дверцы шкафа распахнулись, обнажая десятки фарфоровых кукол, одетых в одинаковые платья — точно такие же, как на Ульяне в данный момент. У каждой куклы на шее висел медальон с фотографией мужчины — Артёма или Константина.
— Боже мой, — прошептала Яна, отступая.
Лицо свекрови исказилось. Под элегантным макияжем проступили красные пятна. Дрожащая рука потянулась к стоящей на столе фотографии сыновей.
— Вам нужна профессиональная помощь, Ангелина Павловна, — произнесла Яна, крепко обнимая дочь за плечи. — Этой одержимости уже больше двадцати лет. Вы превратили свою скорбь в манию.
Пожилая женщина отступила к стене, прижимая руки к груди.
— Ты не понимаешь! Мои мальчики были идеальными! — хриплый голос сорвался на крик. — А такие, как ты, их погубили!
Огромные глаза Ульяны наполнились слезами.
— Брат, останови её! — приказала Ангелина Павловна, указывая на невестку. — Она украдёт мою девочку, как та украла Костю!
Мужчина направился к Яне, но замер, когда она вытащила телефон.
— Ещё шаг, и я звоню в полицию, — тихо предупредила молодая женщина. — Незаконная слежка, вторжение в частную жизнь, установка скрытых камер в моём доме... Хотите объяснять это следователю?
Фёдор Павлович остановился, оценивающе глядя на неё.
— Сестра немного расстроена из-за потери сына, — произнёс он примирительно. — Давайте все успокоимся и обсудим ситуацию как взрослые люди.
Глаза Яны блеснули злость.
— Обсуждать больше нечего. Ульяна останется со мной — её матерью. А если попытки отнять моего ребёнка продолжатся, я подам заявление о преследовании.
Маленькая ручка крепко сжимала мамину ладонь.
— Пойдём, малышка, — шепнула Яна дочери. — Бабушке нужно отдохнуть.
Детские шаги зашуршали по паркету, когда они направились к выходу.
— Не смей уходить с моим внуком! — взвизгнула свекровь, бросаясь к ним.
Фёдор попытался удержать сестру, но та вырвалась, хватая внучку за рукав пальто.
— Отпустите мою дочь! — Яна оттолкнула пожилую женщину, высвобождая ребёнка.
Бледное лицо Ангелины Павловны исказилось гневом.
— Ты такая же, как та девка, что погубила моего Костю! Думаешь, я не вижу? Та же улыбка, те же глаза...
***
Весенний ветер трепал вывеску «Кафе у Марины» на центральной улице Иркутска. После переезда из Москвы прошло уже три месяца, но Яна всё ещё вздрагивала от каждого незнакомого звонка.
— Дело закрыто, — голос Чернецкого в трубке звучал уверенно. — Суд отклонил апелляцию вашей свекрови. Медицинская экспертиза подтвердила её психическое расстройство. Сейчас она проходит принудительное лечение.
Тяжесть, давившая на плечи всё это время, немного ослабла.
— Спасибо, Антон Валерьевич. Без вас мы бы не справились.
Иркутск встретил их приветливо — новая работа в местной газете, уютная квартира недалеко от набережной Ангары, хорошая школа для Ульяны.
Девочка постепенно приходила в себя после пережитого стресса. Детский психолог отмечал положительную динамику — кошмары стали реже, а в рисунках появились яркие цвета.
— Мама, смотри! — маленький пальчик указал на витрину магазина игрушек. — Тут такие же куклы, как у бабушки!
Сердце сжалось от тревоги, но Яна заставила себя улыбнуться.
— Давай лучше посмотрим книжки, — мягко предложила она, уводя дочь от витрины.
Письмо от Зои пришло неожиданно. Золовка писала, что после суда Ангелина Павловна замкнулась в себе. Фёдор Павлович избегал публичности, опасаясь за репутацию адвокатской конторы.
«...Мама превратила квартиру в настоящий мемориал, — писала Зоя. — Фотографии братьев повсюду. Разговаривает с ними, словно они живые. Врачи говорят, что это способ справиться с травмой, но мне страшно...»
Яна отложила письмо, глядя в окно на заснеженную улицу. Мысли о свекрови вызывали теперь не страх, а смешанное с жалостью сочувствие.
***
В московской квартире на Малой Бронной тем временем Ангелина Павловна бережно протирала пыль с многочисленных фотографий. Седые волосы, всегда уложенные в изящную причёску, теперь свисали неряшливыми прядями.
Дрожащими руками она поправила фотографию старшего сына.
— Сегодня я испекла твой любимый пирог с яблоками, Костенька, — прошептала она, не замечая, что говорит в пустоту. — А Тёма опять задерживается. Такой же непослушный, как и ты...
Взгляд остановился на большом семейном портрете, где улыбались её сыновья — такие похожие, такие молодые.
— Ничего, мальчики, — прошептала она, гладя стекло рамки. — Скоро мы снова будем вместе. Я никому не позволю вас забрать. Никому...
Старинные часы гулко отбивали время в пустой квартире, где давно никто не жил. Только фотографии смотрели со стен глазами тех, кого уже не было на этом свете.
А где-то далеко в Иркутске маленькая девочка с светлыми волосами впервые за долгое время беззаботно смеялась, не зная, что освободилась не только от преследования, но и от мрачной тени прошлого, которое никогда не должно было стать её будущим.
«Горе, если его правильно не направить, ранит глубже, чем нож.» - Виктор Гюго
Автор: Владимир Шорохов ©