В марте я посмотрела два «Лебединых озера», которые стали источником и эмоций, и размышлений. Во-первых, я увидела, по сути, двух прим. В первый вечер – 20 марта – на сцену вышла королева «потенциальная», Мария Ильюшкина. Думаю, если не случится форс-мажора, быть Марии не только первой солисткой, но и примой. Во второй вечер – 21 марта – выступала королева «действующая», самая выдающаяся артистка петербургского и, на мой взгляд, российского балета Виктория Терешкина. Думаю, ее статус едва ли смогут попрать даже прекрасные московские примы и большинство западных конкуренток. Правда, Мария уверенно наступает на пятки нашей лучшей Одетте-Одиллии. В конкурсе «на самую поэтичное исполнение классического танца» (если бы такой учредили), вполне вероятно, не сегодня-завтра победит именно Ильюшкина. Хотя еще недавно казалось, что Виктории тут нет равных.
Дело, к счастью, не в возрасте. Виктория Терешкина танцует с той же силой и чистотой, что и десять лет назад, прибавив к технике и выразительности неподражаемую уверенность опытного мастера. Но что-то в этот вечер в ее традиционно триумфальной роли пошло не совсем так... Поясню.
Сцена рассказа Одетты и белое адажио показались мне вдруг какими-то бесцветными, бессодержательными. Такого на спектаклях Виктории я не припомню. Всегда белый акт становился эмоциональным переживанием. На этот раз не стал. При этом идеальная красота танца, выверенность каждого жеста и взгляда, академическая точность аттитюдов, арабесков и вращений, работа стоп, плавность рук – все было на месте. Виктория восхитила меня своим исполнением, но не тронула. Совсем иное случилось в «черном» акте. Тут я была полностью захвачена актерским мастерством Терешкиной, ярко отыгравшей свое появление, тонко обольщавшей Зигфрида в адажио, вовсю пускавшей пыль в глаза в виртуозной вариации. Я была в полном восторге, внимала каждому движению, загипнотизированная и хореографией, и образом. Отмечу, что традиционно я стараюсь поменьше касаться техники танца, потому что не считаю себя вправе ее анализировать и строго судить – для этого есть категория больших профессионалов. А тех, кто знает названия движений классической хореографии и правила их исполнения, хватает и без меня. Тем более, не возьмусь разбирать частные огрехи – без которых практически невозможно обойтись - говоря о балерине такого уровня. Скажу лишь, что, на мой взгляд, и белое адажио, и черное па-де-де были исполнены одинаково безукоризненно, в лучших традициях, так сказать. Но вот полного впечатления я не получила. Четвертая картина ничего не прибавила и не убавила. И это при том, что Виктория – не только замечательная балерина, но и такая же замечательная актриса. Не знаю, что случилось, но магии белого адажио для меня не возникло. Возможно, дело было в партнере. Партию Зигфрида исполнил Филипп Степин, артист достойный и техничный. Но настоящего дуэта и эмоциональной взаимосвязи принцем и Лебедем я не увидела...
Мария Ильюшкина произвела прямо противоположное действие. Я очень прониклась ее Одеттой и с совершенным равнодушием наблюдала за Одиллией. Поразило меня в черном па-де-де лишь одно – феноменальный апломб Марии. Качество для нашей школы редкое. Ее устойчивость в аттитюде и renverse поразительны. В сочетании со многими другими достоинствами танцовщицы, думаю, этот важный элемент техники поможет ей приблизиться к вершине балетной иерархии.
Образ Одиллии у Ильюшкиной не по годам – да простят меня читатели за это выражение – сложившийся, целостный и глубокий. И это при том, что драматизма в ней – того, который буквально источает Виктория Терешкина – нет и в помине. Мария берет другим: трогательной хрупкостью, тонкостью пластической нюансировки, печальной отстраненностью сценического поведения. Вкупе с прекрасным исполнительским уровнем и красотой линий ее танец рождает то самое чудо, которого ждешь от классического балета, и, конечно, от «Лебединого озера».
А вот в роли Одиллии Марии – возможно, пока – сильно не хватает темперамента. Сыграть его она не может в силу, как мне видится, иной внутренней организации. Наполнить достаточной динамикой пластический текст тоже на сегодня не выходит. Хотя танцует она по-хорошему уверенно, смело, справляясь со всеми перипетиями этой непростой партии, очаровать и захватить в свой волшебный плен – во всяком случае меня – ей не удалось. И все впечатление в целом оказалось мелковатым – пришлось дисциплинированно смотреть хорошо станцованные комбинации и довольствоваться задорной юной улыбкой. Не могу сказать, что и в этом случае был дуэт (как в белой картине, так и в черной) - Никита Корнеев выглядел монументальным, безразличным и просто формальным. Я воображала партнером Марии Эвана Капитена, думаю, должно получиться здорово.
В результате, у меня нет ответа – кто из двух балерин «лучше» исполнил партию? Чья поэзия классического танца оказалась более поэтичной? Для себя вижу радостным, что театр живет перекличкой поколений, существующих на сцене и в одном и том же репертуаре – что несказанно радует – одновременно. Вопреки расхожим мнениям, получается, что мастерство не всегда побеждает малоопытность, и пышущая силами молодость не всегда обыгрывает зрелость. Правда искусства оказывается где-то посередине, вне шаблонов и стереотипов. Сегодня правит бал титулованная прима, а завтра – та, кто, возможно, получит когда-нибудь этот высокий титул. И хорошо, что так.