Автор и переводчик - Канэто Минору
С 1932 по 1945 годы, до самого освобождения советскими войсками, Маньчжурия находилась в японской оккупации. Примечательно то, что прототипом героя рассказа – Киеси – стал отец Канэто Минору.
Канэто Минору о себе:
Я родился 26 сентября 1956 года в городе Тонами префектуры Тояма. Отец был военнопленным в СССР.
Окончил Университет города Тоямы, факультет гуманитарных и естественных наук, который позже был разделён на гуманитарный и естественный факультеты. Работал в средних школах префектуры Тояма учителем математики в течение 32 лет. По личным обстоятельствам, за 5 лет до достижения предельного возраста ушёл в отставку.
В 1986 году участвовал в создании Общества «Японо–советской дружбы» префектуры Тояма, которое в настоящее время называется Общество «Тояма – Россия».
В 1995 году поместил свой первый рассказ в литературном журнале, который в этом же году был создан Организацией благосостояния учителей префектуры Тояма. В каждом номере этого литературного журнала были напечатаны мои рассказы. Кроме этого, мною было написано ещё около тридцати рассказов, многие от впечатлений, полученных на основе деятельности Общества «Тояма – Россия», которые развивали дружеские отношения между двумя нашими странами.
Главной темой моего творчества является стремление сохранить общую ценность отношений между людьми, сквозь время и пространство.
Окава – в переводе «Великая река», в своём быстром течении легко может унести жизни людей. Но и тех, кого пощадит Окава, порой безвозвратно уносит быстрое течение жизни… как вот в этой маленькой японской деревушке, откуда родом Киёси.
С наступлением июля пришло жаркое лето. Такая погода хорошо подходит для выращивания риса, но жара затрудняет работу по прополке урожая. Киёси разогнул спину и выпрямился. Впереди хорошо были видны фигурки детей. Это ему напомнило военное время, когда те, кто получил приказ о явке на военную службу для участия в военных действиях в Китае, должны были cразу после церемонии проводов отправиться на вокзал. Школьники провожали солдат после моленья Хоандэн, c портретами императора и императрицы. Фигурки детей на дороге напомнили Киёси о той церемонии прощания...
…По сведениям из газет, которые Киёси читал в сельском управлении, страна посылает войска в Китай, чтобы защитить от китайских солдат 30 тысяч японцев, находящихся в Шанхае. Прочитав статью, он недоумевал, почему понадобилось спасать эти 30 тысяч японцев от китайцев? В газете он не нашёл ответа на свой вопрос. Но ему было понятно, что у иностранцев (военных и граждански) из Японии в Китае назревает конфликт с местными жителями, и он может вспыхнуть в любой момент.
В воздухе стояла жара. К концу прополки на западе в небе появилась туча, а в душе Киёси, сродни этой туче, зародилась тревога: «Буду ли я также послан в Китай, будут ли и меня провожать дети?» Вместе с матерью ему приходилось тяжело работать, заменяя отца, который слёг в постель после паралича. «Власти не поступят так безжалостно, забрав у родителей единственного сына», - успокаивал себя Киёси.
Вскоре начался дождь, который, три дня продолжался, не ослабевая. Сначала Киёси почувствовал радость от появившейся возможности самостоятельно позаниматься по учебнику алгебры, который он с таким трудом приобрёл. Но в его душе нарастало беспокойство. И в конце концов оно уже мешало понимать смысл вопросов, которые он разбирал в учебнике.
«Киёси, почему ты не посмотришь плотину, не размыло ли её дождём?» – прервав его размышления, донёсся до него голос отца из соседней комнаты. Внутри Киёси закипал гнев. Бы л бы отец здоров, тогда и он мог бы каждый день заниматься учебой также, как и его сверстники, а не только тогда, когда идёт дождь. В сердце юноши нарастала досада. Схватив единственный в доме дождевик, он быстро надел его и выбежал на улицу. Дождь всё усиливался. Крупные капли беспощадно сбивали колосья риса на простирающемся вокруг зелёном поле. «Да, если дело и дальше так пойдёт, урожаю, наверняка, будет нанесён большой ущерб. Что же делать? Хоть бы плотину не снесло», – подумал он.
Уже пять жителей отправились на фронт из деревни после начала военных действий с Китаем. Раньше Киёси видел лишь одну чью-нибудь мать, у которой без объяснения причин забирали сына в расцвете лет на войну. "Со временем, - размышлял юноша, - число тех, кто столкнется с такми испытаниями, только увеличится".
Раньше он и представить себе не мог, что во время войны ущерб от наводнения не компенсируется, как положено. А теперь такая угроза была реальной. Снова нужно будет, склонив голову, занимать деньги у помещика. Киеси уже давно отказался от мысли учиться в школе, решил повышать своё самообразование самостоятельно и заниматься даже лучше тех, кто поступил в среднюю школу. И, действительно, он был способным и превосходил друзей по успеваемости, но выполнить это намерение теперь будет почти невозможно. Киёси чуть не заплакал от бессилия.
Наводнение
Хотя до захода солнца оставалось еще довольно много времени, над местом, где бежал Киёси, небо было темным-темно, как будто разлили жидкую тушь. Широкие рисовые чеки густо-зелёного цвета волновались под дождём. Киёси увидел бегущих к плотине людей и ускорил бег.
– Это ты, Киёси? – кто-то схватил его за плечо. Оглянувшись, парень увидел Тецуо – старосту деревни, который тоже был в дождевике. Тецуо был старше Киёси лет на десять, они с детства были друзьями. Тецуо рано потерял отца и теперь с матерью и дедушкой обрабатывал небольшое количество рисовых чеков. У Тецуо были две маленькие дочери.
– Как себя чувствует дядя? – спросил Тецуо, не останавливаясь.
Продолжая бежать рядом, он расспрашивал Киёси об отце, который парализованным лежал в постели. «Странный вопрос, – подумал Киёси. – Как можно себя чувствовать, когда ты больной и никогда уже не выйдешь на улицу?»
–Я пришёл сюда, потому что отец беспокоился о плотине на реке, ответил Киёси.
– Конечно, дядя беспокоится, впервые в жизни у меня тоже самые большие опасения, – признался Тецуо. Его лицо от беспрерывных капель дождя казалось ещё мрачнее.
Они еще быстрее побежали к плотине. Вдали уже виднелся синтоистский храм, в котором жители поклонялись Богу реки. Внезапно Киёси и Тецуо услышали тяжёлый звук, похожий на удар грома, и показалась плотина, через которую огромным потоком сбрасывалась вода, волнуясь и бурля, она падала вниз и растекалась вокруг уже выше уровня рисовых чек.
В детстве Киёси часто приходил на отлогий берег реки. Эта река, имеющая название «Окава» (Великая), обычно имела тихий нрав и спокойное течение, и лужи на её берегу были самым подходящим местом для купания, после которого дети обычно загорали на камнях на склоне реки.
Теперь же место из приятных воспоминаний его детства изменилось до неузнаваемости. От увиденного у него даже подкосились ноги, он резко остановился, не в силах пошевелиться. Тецуо прибежал на вершину плотины чуть раньше его и тоже стоял, как вкопанный.
Светло-коричневого цвета вода уже приближалась к вершине плотины. Вся ее поверхности была одним пенящимся котлом с высокими и грозными волнами. Большие брёвна, которые то появлялись, то исчезали в этом бурном потоке, напоминали Киёси большие тела. Он спросил:
– Господин Тецуо, эти брёвна находились у горы?
– Да, это они. Видимо, канат развязался. Это большой ущерб для кооператива лесоводства, и эти брёвна сейчас могут снести мост, что находится внизу, – почти простонал Тецуо.
В памяти односельчан ожило совсем недавнее кровавое столкновении в верховье реки между профсоюзом лесоводства и электрической компанией, которая планировала здесь строительство дамбы.
«Наводнение такого большого масштаба должно ускорить строительство дамбы», – подумал Киёси, сочувствуя лесоводам.
Беда
Сталкиваясь в воде, большие брёвна издавали жуткие звуки, похожие то ли на удары грома, то ли на вой большого зверя. Затем раздался самый громкий, и брёвна стали наталкивались друг на друга и наползать на деревянный мост, который смялся под их ударами. Разрушив перила моста, брёвна проплывали в бушующем потоке над мостом, напоминавшим по форме покореженную огнем змею.
Землевладелец, живущий на противоположном берегу, вложил немало личных средств в строительство этого моста, и посередине него построил будку как место для отдыха и сбора оплаты за проезд.
Выпрямившись во весь рост и став в грозную позу, Тецуо сказал:
– Хоть и жаль его, но сегодня последний день будки этого жадины. Посмотри до конца, как она разрушится!
– Вы думаете – поделом ему? – спросил Киёси, понимая всю неуместность своего вопроса в такой ситуации.
– Не скажу, что поделом, но, несомненно, он – жадина. Без парома, если нет моста, на тот берег невозможно пройти. Совершенно понятно, что раз он без зазрения совести берет деньги с людей, вынужденных прибегать к его услугам, наживаясь на безвыходности, он поступает несправедливо.
Тецуо говорил, стараясь скрыть беспокойство и не отводя взгляда от большого бревна, которое плыло нацелившись прямо на будку. Киёси последовал за его взглядом.
– Дядя Тецу… вот…это…
Киёси замолчал. Сбылось то, чего они боялись: подхваченное большой волной, бревно одним краем поднялось наверх и обрушилось на будку, которая разбилась на две половины и понеслась по волнам. Среди людей, собравшихся на плотине, поднялись крики. Когда две ее смятые части, издавая жуткий звук и скрежет, вновь соединились и исчезли из виду в бурном потоке, впечатление было такое, будто сила, разрушившая будку, распространилась на весь мост, и он был теперь на волоске от гибели. В этот момент люди стояли, не проронив ни слова, как будто смирились с тем, что вслед за будкой будет разрушено и все, что осталось. Они молча ожидали неизбежного.
– Не прорвётся ли плотина? – беспокоился Киёси. Если плотина прорвётся, то обрушатся все его надежды и мечты, и тогда уже не стоит больше волноваться о том, что ему невозможно заниматься не хуже, чем тем, кто поступил в среднюю школу. Юноша даже испытал неловкость от того, что еще совсем недавно беспокоился о таком личном и пустяковом деле. Тецуо, как будто услышал его мысли:
– Ну, не надо так беспокоиться об этой плотине. Если прорвётся эта плотина, есть вторая и третья.
Голос Тецуо был спокойным, но, однако, он не учёл того, что они подвергнутся опасности прежде того, как вторая плотина защитит их от наводнения. И вот в тот самый момент, как Киёси уже хотел спуститься с плотины, размышляя, как им лучше избежать опасности, среди людей поднялись крики гораздо громче, чем тогда, когда разбилась будка на мосту.
– Смотри!!! Там люди! – крикнул Тецуо, указывая на обломки будки, которую унесло течение реки. От неё оставался лишь столб, за который ухватились несколько человек, отчаянно боровшихся за своё спасение. Со всех сторон люди гадали: «Как они там оказались?»
– Думали, что спасутся, если будут находиться в будке?
– Может, они шли по мосту, в это время мост сломался, и они забежали в будку?
– Это жители той или этой стороны?
Киёси устыдился того, что собирался только что убежать с плотины, которая была значительно дальше моста, представил, как эти бедолаги забежали в будку в поиске безопасного места. Слышался крик о помощи: «Кто-нибудь, спасите!!!!»
– Эй! Что делать?! – мучались свидетели происходящего.
– Тецуо сан! Что нам делать? – крикнул Киёси во весь голос
– Что делать? Криком делу не поможешь.
Вдруг совсем рядом они услышали, какой-то шум: «Эй, Хирамото! Что ты делаешь?».
Мужчина по имени Хирамото бросился из толпы к речной лодке, пришвартованной у ближайшего причала. «Едва ли можно спасти людей на такой маленькой лодке», – беспокоился Киёси.
«Эй, товарищи, помогите!» –- громко выкрикнул Хирамото, отплывая. Около десятка мужчин побежали ему на помощь, и Тецуо был одним из них. Киёси собрался было следовать за ним, но тот его остановил: «Киёси! Зачем?» Киёси не отступал:
– Тецуо сан! Можно ли спасти людей на такой лодке?
– Я тоже не знаю. Но одно очевидно – он самый лучший лодочник в этой деревне и может управлять ею, как своим телом и… Если не попробовать их спасти, их унесёт потоком, и они погибнут.
– Но всё же, даже если самый способный лодочник, возможно ли спасение при таком течении?
– Всё может быть, но, если мы это не сделаем, им точно не спастись.
Тецуо уже схватился за швартовый трос речной лодки. Кто-то выкрикнул:
– Эй, Хирамото! Сколько нужно тащить?
– Судя по течению, по крайне мере, до четвёртого складав.
До указанного Хирамото места было метров триста. Душа Киёси была не на месте: «Успеют ли?»
– Ну, Киёси, тяни сильнее! - громко крикнул Тецуо, заглушая его сомнения.
– Тецуо! Ты из западной части деревни? Зачем ты привёл сюда мальчишку? Здесь опасно, отпусти его домой!
– Он не простой мальчишка, он уже опора семьи.
«Я стал опорой семьи просто потому, что отец болен», – с досадой подумал Киёси.
Мужчины, взявшись за канат, с большим трудом, несмотря на то что вес лодки был небольшой, тянули ее вверх против течения.
«Киёси, не халтурь! Если хоть один манкирует, это обеспокоит других!» - услышал он чей-то голос.
Киёси теперь на сто процентов понимал, что это означает «обеспокоит». В этой ситуации это означало «угрожает жизни других людей».
Мужчины продолжали тянуть канат, не обращая внимания на дождь, который бил в их лица и, наконец, перетянули лодку на место, указанное Хирамото, перед четвёртым складом для материалов.
Операция по спасению
Подтянув канат и бросив его в лодку, Хирамото крикнул: «Хорошо, ну, кто идёт со мной?» Киёси невольно посмотрел на Тецуо.
«Я в этом случае буду совершенно бесполезен. Это не работа по протягиванию каната», – сказал Тецуо, заметив взгляд Киёси. Но Киёси подумал про себя, что это не оправдание.
Один из мужчин подошёл к лодке, как будто заранее договорился с Хирамото, с силой оттолкнулся бамбуковым шестом от причала, и они ловко отчалили от берега, вошли в бурное течение реки.
«Эти двое – самые лучшие лодочники этой деревни, они наверняка спасут людей» – сказал Тецуо уверенно.
Может быть, у них уже и был опыт спасения людей на реке, но Киёси сомневался, что это происходило в такой ситуации, как сейчас. Он волновался за жизнь не только тех четырёх, которые были на бревне, но и за тех, кто отправился их спасат.
Хирамото покрепче сжал в руках бамбуковый шест, стараясь с его помощью направить лодку в нужном направлении. Его напарник на носу лодки наклонился, чтобы сохранить баланс. На вершине плотины люди молча наблюдали, как шли дела. Ничто, кроме шума дождя, бьющего по их дождевикам, не нарушало напряжённого ожидания.
Единственным спасением, казалось всем, была эта лодка. Все надеялись на то, что она причалит к бревну, в неё сядут четверо несчастных людей, и лодка благополучно вернётся на противоположный берег. Никто не знал, как лучше поступить в этом случае, но все были уверены, что пока это – единственно правильное решение.
В душе Киёси снова усиливалось беспокойство. Он начал понимать, что лодка не пересечётся с местом, где находятся люди. Нужно было ее отправлять с места, которое находится чуть выше. Хирамото отчаянно пытался направить лодку к тем четырём ожидавшим спасения. Мужчина, находящийся на носу лодки, с канатом в руке, поднялся во весь рост и бросил канат. Однако расстояние от лодки до места оказалось большим, и канат упал в воду. Течением их отнесло ещё дальше.
Среди людей послышался возглас отчаяния. В проливной дождь лодка отходила от моста всё дальше и дальше. Киёси, проводив её глазами, представил себе лица Хирамото и его напарника, омрачённые горечью неудачи.
«Дядя Тецу, лодку отправили слишком близко от того места», – заметил Киёси, наблюдая как она отбрасывается к противоположному берегу.
«И я подумал так же. Шёзо сан! Откуда направить лодку?!» – спросил Тецуо.
Прежде чем Шёзо ответил, Киёси успел сказать: «Нужно отправить лодку в два раза дальше от места того склада, чем сейчас». И он указал пальцем.
«Тецуо, этот молодой парень твой знакомый? Он недюжинный человек. Высказал то, что я хотел сказать», – удивился Шёзо сан.
«Тогда поспешим. Там, должно быть находится ещё одна лодка», – произнёс кто-то, и все бросились бежать, поскольку нельзя было терять ни минуты. Добежав до склада, Шёзо быстро отодвинул болт и открыл дверь. Действительно там была лодка такой же формы, как и та, что ранее отправилась на спасение. Мужчины поспешно вытащили ее наружу.
«Кроме меня из лодочников в деревне остался только ты, Масадзиро. Ты идёшь со мной, не так ли?» – с надеждой в голосе спросил Шёзо.
«Конечно! Если я испугаюсь, то опорочу всех лодочников деревни», – с готовностью ответил Масадзиро.
«Нужен ещё один человек, который бросил бы канат поточнее!». Шёзо окинул взглядом мужчин.
«Кто-нибудь доверит нам свою жизнь?!» – закричал Масадзиро.
Некоторое время продолжалось молчание. Киёси переживал: пока шло время, жизнь четырёх людей подвергалась опасности. Ему показалось что, прошла целая вечность.
«Хорошо, я пойду!» – Киёси не поверил собственным ушам, это было сказано Тецуо. Он не мог молчать: «Что Вы говорите, дядя Тецу, Вы же не лодочник! Хотите отдать свою жизнь?!» Киёси вспомнил лица двух дочерей Тецуо.
«Я не говорил тебе о своём увлечении. Знаешь, сколько лет я с этими ребятами ловил рыбу в Окава? Шёзо так умеет водить лодку, что для него не страшно и такое наводнение!», – явно попытался его успокоить Тецуо. Но Киёси не мог не заметить, как сильно напряжённо было его лицо. Маленькие дочки Тецуо тоже в эту минуту не выходили у него из головы, и он еще раз попытался его отговорить: «Дядя Тецу, одумайтесь! Если с Вами что-нибудь серьёзное случится, что будет с вашей женой и дочерьми?»
«Глупый! Тогда как же эти люди? Если кто-нибудь не придёт к ним на помощь, плакать будут уже не четыре или пять человек, а ещё больше!» – произнёс Тецуо совершенно искренне. «Но, если всё же со мной что-то случится, Киёси, то всё, что у меня осталось, предоставляю в твоё распоряжение», – добавил он, уже садясь в лодку и беря в руки канат.
Киёси подошёл к борту, ещё не до конца осознавая весь смысл просьбы Тецуо.
Момент истины
Лодка, подхваченная быстрым течением, быстро набрала скорость. В этот раз направить её к мосту было легче, так как расстояние до него было уже длиннее. И через некоторое время она как раз вошла в нужное для верного направления течение реки. Однако, существовала ещё опасность столкновения лодки с мостом, и теперь все зависело от мастерства лодочника и от того, как удачно с лодки бросят канат терпящим бедствие.
Прямо на глазах сокращалось расстояние между лодкой и мостом. Киёси никогда до этого не поклонялся ни Богу, ни Будде, но сейчас он молился за спасение людей, не отрывая своего взгляда от лодки, с самым искренним чувством. В этот самый момент из лодки на помощь утопающим вылетели два каната. Киёси невольно закрыл лицо руками, а когда открыл, то увидел, что лодка находится уже рядом с мостом и людьми.
«Молодцы!!!» – послышались крики людей. Напряжение спадало, но беспокойство в душе у юноши ещё оставалось. «Сколько человек могут сесть в лодку?» – спросил он как бы безразлично, не выдавая волнения.
«В неё легко могут сесть десять человек. При таком течении семь человек легко могут добраться до противоположного берега. Твой старший брат уже в безопасности!» – ответил мужчина, стоящий рядом с Киёси.
Четыре человека быстро вкарабкались в лодку, и она устремилась к противоположному берегу. Сквозь пелену дождя видно было, как два человека из первой, потерпевшей неудачу команды лодочников бежали вдоль берега, по ходу её движения, к тому месту, где она должна была причалить. Наконец, лодка, в которой находилось семь человек, пришвартовалась к противоположному берегу. Среди людей снова поднялся радостный крик. Было видно, как на противоположном берегу люди обнимают друг друга, держатся за руки и горячо выражают свою искреннюю благодарность за спасение от неминуемой смерти.
«Молодой человек! Твой старший брат такой молодец, не правда ли?!» – воскликнул незнакомый мужчина, стоящий рядом с Киёси, но тот не мог ответить на его слова. Слёзы от пережитого волнения, не переставая, текли из глаз Киёси, смешиваясь с дождём, который к этому времени уже немного сбавил свою силу.
Когда напряжение немного прошло, Киёси вдруг вспомнил слова Тецуо: «Остальное предоставляю в твоё распоряжение…» Значило ли это, что он должен был стать отцом двух его дочерей? Эта просьба показалась ему не плохой. Но вот жениться на его жене, которая была для него не то, что некрасивая, но сварливая, он бы явно не хотел. Кроме того, она же старше его на целых десять лет… Киёси подумал об этом про себя и впервые за целый день улыбнулся.
Все предоставляю в твое распоряжение
…Через три года после того, как Тецуо и лодочники спасли в бурном потоке реки от верной смерти четырёх человек, Киёси услышал подобную просьбу снова. Это было в начале Хаондэн, специальной молитвы перед портретами императора и императрицы, установленными до войны в каждой начальной школе.
«Киёси, во время того наводнения я спасся от смерти, но сейчас, кажется, пришёл день расплаты. На этот раз я повторю тебе снова, если со мной случится что-то серьёзное, то всё, что у меня есть, я предоставляю в твоё распоряжение», – прозвучали уже знакомые слова.
«Не расстраивайся так, ты не можешь быть убитым», – не понимая всей серьёзности того, что говорит ему Тецуо, ответил Киёси.
«Охлади голову, Киёси, подумай серьёзно. Знаешь, что это значит – идти на войну и ещё…». Тут Тецуо понизил голос и сказал, что он знает, что его берут на военную службу, чтобы стрелять в людей. В таких же, как он сам, с таким же, как и у него, лицом. Понятно было, почему он сказал все это максимально тихо.
Киёси не пошёл на вокзал провожать Тецуо, он вернулся домой. Но он принял решение выполнить поручение друга и усердно работать на земле, как тот ему указал. После той их встречи, он строго следовал его завету и стал помогать семье друга и в доме, и в поле...пока его самого не призвали в армию.
Бригада по освоению Маньчжурии
…Это была пятая база танкистов, к которой в Маньчжурии принадлежал Киёси. Неподалеку от одной деревни он снова встретился с Тецуо. Командир позвал Тецуо, сообщив, что его хотят видеть два человека. Увидев друга, Тецуо не смог скрыть удивления:
– Киёси! Неужели и тебе пришла "красная бумага" (приказ о явке на военную службу)?
– Нет, я сам подал заявление об участии в бригаде освоения Маньчжурии вместе вот с ним.
– Так ты греховный сын! А кто заботится о родителях и рисовых чеках?!
На укор Тецуо Киёси возразил, что он считает свое участие в бригаде освоения выгодным и планирует затем благополучно вернуться в деревню и продолжить заниматься земледелием уже после войны.
«И потом, едва ли нас, тех, кто отправляется в Маньчжурию для производства продовольствия, призовут на войну. Не только умением стрелять из винтовки можно послужить Родине», – уверенно и громко ответил Киёси.
…Со временем он понял, что его расчёт на только сельскохозяйственное участие в освоении земель, был оптимистичным. Когда военная обстановка крайне ухудшилась, всем членам бригады освоения был доставлен приказ о явке на военную службу. Киёси был введён в состав отряда пограничников. Впоследствии он добровольно сдастся Советской армии, чтобы этим дать понять, что в Маньчжурию приехал не для боёв и что он – самый обычный крестьянин. Он дума, что так ему вскоре можно будет вернуться на Родину, но и это его предположение тоже оказалось слишком радужным.
Возвращение
…Когда в окне тюремного вагона появилось похожее на море озеро, Киёси вспомнил о том, как вместе с другом на велосипеде ездил в префектуральное управление с просьбой отправить его в Маньчжурию. Теперь он сожалел об этом, ведь если бы он послушно продолжал работу на рисовых чеках, то не было бы и такого грустного итога. Лучше бы он остался в деревне, и ему как единственному сыну в семье не была бы отправлена «красная бумага», не оказался бы он на войне. Но теперь раскаиваться поздно, что было, то было, Надо было принимать действительность такой, как она есть.
Сейчас он думал о родителях. Мать не могла обрабатывать рисовые чеки одна, но должно быть Тецуо как староста деревни помогал и его родителям. Вот в чём Киёси ни капельки не сомневался, так это в том, что Тецуо благополучно демобилизовался. Он свято верил в то, что человек, который уже однажды, презрев явную опасность, смог во время наводнения пасти жизни четырёх людей, без раздумий врезаясь в самое бурное течение реки. Такой человек не мог погибнуть в Маньчжурии, иначе, нет ни Бога, ни Будды...
Киёси выдержал все тяжёлые испытания в лагере для интернированных, только крепко придерживаясь убеждения, что он должен живым вернуться в деревню, чтобы сказать слова благодарности Тецуо, который помог его семье, вместо него выполнив сыновний долг.
… Четыре долгих километра от вокзала до своей деревни Киёси шёл пешком. Он слышал, что почти все большие города были разрушены бомбардировками, но его деревня на быстром течении Окавы совершенно не изменилась с тех пор, как он покинул её шесть лет назад. Да, он сильно виноват перед родителями, что так поступил тогда, размышлял Киеси. Но первым делом он все же направился в дом Тецуо.
«Ах ты, грешный сын, не показавшись родителям, пришёл сюда!» – такими словами он думал его встретит Тецуо. Но ни в доме, ни в рисовых чеках Киёси друга не встретил. И только жена Тецуо приняла его, пригласив войти, а затем, утирая слёзы, проводила на окраину деревни, на кладбище, где покоился друг.
Во имя памяти
Вернувшись из плена, Киёси мог поступить только на такую же работу, как разработка небольших рисовых чеков, которые стали к этому моменту его собственностью. Как и прежде, ему были уготованы самая тяжелая и небогатая жизнь. Свой собственный дом Киеси так и не перестроил.
Но всё же, через десять лет у синтоистского храма, что находится рядом с рекой, он воздвиг памятник в честь пяти героев, которые когда-то, рискуя жизнью, спасли людей при наводнении чудовищной силы. В том числе и памятник для его Тецуо. Киеси считал, что это был лишь ничтожно малый вклад в память о герое, которого он так мечтал увидеть в деревне живым и невредимым.
Быстрое течение жизни, очень похожее на быстрое и бурлящее течение реки, всё-таки унесло его друга безвозвратно.