Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 54.
– Помоги нам воспоминаниями своими. В тот период, когда все ужасно запуталось, ты был рядом с отцом. Все дело уходит корнями туда, в прошлое, и там повязано минимум три женщины, понимаешь?
– Ладно... В Заячье, насколько я помню, мы переехали потому, что Бергамов посоветовал это место – мол, самое лучшее для фермы и «охоты», а также недалеко от города. И еще мама тоже... советовала отцу, когда они думали над местом.
– Мама? – удивляюсь я – Ульяна?
– Ну да – он смотрит на меня с непониманием – у меня одна мама...
У меня из горла вырывается тихий стон.
– Ладно. Мне почему-то казалось раньше, что Ульяна не знает этих мест...
– Да она и не знала, и вроде никогда тут до этого не была. Ей какая-то подруга подсказала.
– Понятно. Подожди... Но ведь мама не знала об «охотниках»?
Часть 54
Немного подумав еще, я решаю, что пока совершенно не обязательно обо всем этом рассказывать Эду. Сначала надо решить вопрос с Гошкой, а для этого требуется каким-то образом истребовать с ним свидание. Впрочем, как раз это-то и не представляет для меня сложности. Тем более, это можно сделать через Эда, аргументировав тем, что Анютка просила меня с ним поговорить.
Самое главное – убедить Эда в том, что... Впрочем, нет. Анютка должна позвонить завтра, и у меня будет к ней просьба, после которой Эд выдаст мне разрешение на свидание с Масловым.
Что касается моей идеи – я пока не знаю, как лучше воплотить ее, но все-таки, видимо, придется обо всем рассказать Эду, в конце концов, молчать до конца я точно не смогу. Да и не нужно этого.
Трогаюсь с места, отправляясь домой. Мои животные радостно встречают меня, прыгая вокруг, особенно старается Хан.
– Мои мальчики дорогие!
Наигравшись с ними, принимаю душ и быстро собираю ужин.
Сплю я в эту ночь прекрасно, и даже удивительно, что достаточно спокойно. Обычно сны отражают мое текущее состояние и мне снится что-то, касаемо дела о флажках, но сегодня нет – сегодня мне снится мой незнакомец, который почему-то прощается со мной в аэропорту и говорит вполне убедительно:
– Мы еще встретимся!
Хорошо бы было... Но скорее всего, он даже и не думает обо мне.
Отправляюсь на работу, Ульяна, как ни странно, ведет себя так, словно между нами ничего не произошло. Что-то щебечет, рассказывая о том, как встречалась с друзьями и ставит меня в известность, что завтра ее не будет – она снова едет в город. Что-то она туда зачастила... Впрочем, не мое это дело.
На следующий день звонит Анютка, и я даю ей четкие указания относительно того, что она должна сказать Эду. Та соглашается, успевая только «дакать» в трубку, а потом спрашивает, нашла ли я ее мать.
– Пока у меня нет никаких ее следов – говорю я ей – она уехала после смерти своего мужа из того города. Но думаю, я обязательно выясню, где она.
Анютка обещает мне, что сделает все, как я сказала, и позвонит Эду сегодня, только чуть попозже. Остается только ждать от него отмашки
В субботу приезжает Агния, привозит что-то вкусное моим животным, гладит их, ласкает, а они прыгают вокруг нее, а я должна признать, что мои верные друзья любят ее не меньше меня.
Пешком приходит Эд, говорит, что ребята по-прежнему обшаривают лес с помощью квадрокоптеров и сами ходят уже которые сутки.
– Боюсь, мы так ничего не найдем – говорит он – тайга просто необъятная. Я оставил своих людей в скиту и около церкви, недалеко от домика Таисьи, так что если он там появится – от нас никуда не денется.
Потом он начинает разговор об Анютке и ее просьбе.
– Она сказала, что хочет попросить тебя поговорить с ним. Ты согласишься?
– Она уже спрашивала меня об этом. Я не могу ей отказать, Эд. Из-за последних событий мне очень ее жаль...
– Я тебя понимаю, Ася, но... Маслов... он опасен...
– Что он мне сделает на территории тюрьмы?
– Скажи, зачем ей это надо?
– Она не может сама выйти и съездить к нему. Она же в пансионате, ты вряд ли ей это позволишь, даже с охраной.
– Она могла бы дождаться окончания дела...
– Эд, это дело неизвестно, когда кончится!
– Ладно, в понедельник я подам запрос. Думаю, обернемся двумя днями. Сам отвезу тебя туда.
– Зачем терять время и везти меня туда? Занимайся поисками Гурта, я прекрасно доеду на поезде. Эд, у тебя как будто работы нет!
– Ты мне начальство, что ли? Будешь указывать, чем мне заниматься? Я сказал – я поеду с тобой!
– Но говорить мне с ним позволь без твоего присутствия!
– Ася, ты невыносима!
– Эд, тебе не меня нужно охранять, а преступника ловить. Ты же мотаешься со мной чуть не по всей стране, а Гурт разгуливает меж тем на свободе!
– Вы еще подеритесь – говорит Агния, и это нас останавливает.
Решаю, что не буду спорить с Эдом – хочет везти, пусть везет. Свидание разрешают на четверг и мне приходится снова отпрашиваться у Ульяны, которая все еще пропадает в городе. Решаем, что в пятницу утром вернемся обратно, если в четверг будем ехать в ночь.
Выезжаем мы поздно вечером в среду, на этот раз за зверьем вызывается присмотреть Агния, и я со спокойной душой оставляю дом на нее.
В машине мы в основном молчим, словно до сих пор дуясь друг на друга. Эд включает музыку и становится веселее.
– Ася, почему ты все всегда решаешь сама? Я не понимаю... Ты мне не доверяешь?
– Эд, с чего ты взял? И к чему опять этот разговор?
– Просто мне постоянно кажется, что ты что-то от меня скрываешь.
– Я ничего не скрываю.
Это те фразы, которыми мы перекидываемся за время нашего совместного пути в колонию, в которой сидит Гошка.
Мне кажется, что я нахожусь в каком-то тумане, когда прохожу конвой. Потом оказываюсь в закрытом просторном помещении, с решетками на окнах и дверях. У дверей, довольно далеко от стола, за который я усаживаюсь, стоит охрана. Рядом со мной – Эд.
Когда приводят Гошку, я вдруг понимаю, насколько же он изменился. Это не тот мальчик, каким он был три года назад. Сейчас это мужчина, и я вдруг с ужасом вижу, что он все больше становится похожим на своего отца.
– Здравствуй, Гоша – здоровается Эд.
– Здравствуйте – он смотрит на него, а потом настороженно – на меня.
– Привет – говорю я и поворачиваюсь к Эду – Эд, пожалуйста, оставь нас.
Вздохнув, тот уходит. Мы с Гошкой так и молчим, глядя друг на друга, затем он первый нарушает затянувшееся молчание.
– Я хотел отказаться от этой встречи. Все-таки это из-за тебя убили отца.
– Данилу убила не я. А его действия и поступки, а также пуля, выпущенная не мной. Но я приехала к тебе, Гоша, поговорить еще и потому, что Аня меня просила об этом.
Я протягиваю ему копию заявления на развод.
– Мне уже это приходило.
– А вот причина – отдаю ему копию анализа ДНК.
– Что это?
– Ты читай.
Он просматривает страницы, хмурится, потом встает. Я вижу, что руки его в наручниках. Несмотря на подобную новость, держится он хорошо. Охранник у двери делает шаг в его сторону, но я показываю ему жестом, что не нужно ничего предпринимать.
– Я же знал это – говорит он, глядя на меня – потому и... разыграл этот театр...
– Что? – у меня глаза на лоб лезут от его слов – ты знал?
– Для меня самого это было шоком. Я подумал – а бывают ли такие совпадения? И когда решил, что нет, разыграл спектакль перед Анюткой, предложив сделать тест ДНК. Это было перед самой свадьбой. До свадьбы она результаты не успела бы получить, но какая разница – все, что могло случиться – уже случилось. И в день свадьбы я сделал вид, что мне плохо и у нас ничего не было... Потому что зная это... я не мог...
– Подожди, я не понимаю... Но если ты знал, почему не сказал ей...
– Ася, погоди... Послушай. Я выяснил это абсолютно случайно. И сразу после этого попросил ее сдать наш биоматериал на анализ ДНК, понимаешь?
– Но как именно ты понял?
– Очень просто. Я раньше просто не видел того, что должен был бы видеть, чтобы сделать правильные выводы. У меня на ступне, на правой, ровно под большим пальцем родимое пятно. Там, где сгиб пальца. Потому пятно хоть и большое, но его не видно сразу. Согласись, ступни и пальцы ног – это последнее, на что мы обращаем внимание в любимом объекте. Я и то обратил на это внимание только тогда, когда делал ей массаж стоп. У нас одно и то же родимое пятно на двоих, в виде звездочки на сгибе большого пальца правой ноги. И такое же было у моего отца. Я был в шоке, а мне еще нужно было думать, что делать дальше, чтобы не спугнуть Анютку. Она ведь... такая... импульсивная... Пойдет, и с моста в воду кинется. Тетка Дуня умрет от горя.
– Потому ты и решил сделать тест ДНК таким образом?
– Да. После того, как я обнаружил это родимое пятно, я не спал с ней больше. А она... Совсем видимо забыла про этот тест.
– Да, она получила его недавно – я решила не уточнять, что заявление на развод Аня написала до того, как получила результат анализа ДНК.
– Отец, по всей видимости, не знал, что она его дочь, иначе не стал бы сватать ее за меня.
– Я тоже пришла к такому выводу.
Мы молчим некоторое время, я вижу, что Гошке тяжело дается эта беседа.
– Гош, постарайся вспомнить хоть что-то про то, почему вы приехали именно в Заячье жить и строить ферму? Пойми, я спрашиваю не просто так. Анютке грозит большая опасность, она сейчас защищена программой по защите свидетелей, но ведь не может она вечно прятаться и быть под охраной. Нам – ей и мне – нужна помощь... Помоги нам...
– Но что я могу? Ась, я заперт в колонии... Если бы я мог...
– Помоги нам воспоминаниями своими. В тот период, когда все ужасно запуталось, ты был рядом с отцом. Все дело уходит корнями туда, в прошлое, и там повязано минимум три женщины, понимаешь?
– Ладно... В Заячье, насколько я помню, мы переехали потому, что Бергамов посоветовал это место – мол, самое лучшее для фермы и «охоты», а также недалеко от города. И еще мама тоже... советовала отцу, когда они думали над местом.
– Мама? – удивляюсь я – Ульяна?
– Ну да – он смотрит на меня с непониманием – у меня одна мама...
У меня из горла вырывается тихий стон.
– Ладно. Мне почему-то казалось раньше, что Ульяна не знает этих мест...
– Да она и не знала, и вроде никогда тут до этого не была. Ей какая-то подруга подсказала.
– Понятно. Подожди... Но ведь мама не знала об «охотниках»?
– Нет, конечно. Иначе она бы развелась с отцом... Ну, а потом возникла ситуация со скитом, когда мама подумала, что отец ей изменяет, и поехала в багажнике машины с ним... Поэтому пришлось ее спрятать. Дальше ты знаешь...
И снова мою голову озаряет светлая мысль. Я достаю из рюкзака две фотографии.
– Гош, посмотри – ты кого-нибудь из них видел рядом с отцом. Ну, попытайся представить, что они лет на двадцать старше.
– Ась, да ты что? С ума сошла? «Лет на двадцать старше»! Как ты себе это представляешь?
– И все-таки... Посмотри внимательно. Может, выражение глаз подобное видел или еще что-то...
– Да у них... Они даже чем-то похожи друг на друга...
Он внимательно всматривается в фотографии, потом заявляет вдруг:
– Кстати, в тебе тоже есть что-то от них – начинает водить рукой передо мной – если тебе волосы темные и вот так разрез глаз немного поменять...
– Гош... ну, прекрати! Сосредоточься!
– Отец же часто в город без меня ездил. Но как будто вот эту я видел с ним один раз – он показывает на одну из фотографий - он оставил меня у сквера в машине, а сам пошел в дом за сквером, потом прогулялся с ней по этому скверу...
– А какой именно дом, ты не помнишь?
– За старым сквером был дом, который расселили, а его снесли. Еще там строить хотели спортивный центр, но воз и ныне, как я понимаю, там.
Я вздыхаю.
– Какие-то затыки во всем. Ладно... Послушай, ты когда-нибудь слышал такие имена – Гурт, Виссарион Афанасьевич Разин, Геннадий Афанасьевич Разин...
– Двух последних не знаю, а про Гурта наслышан, он сидел в бункере с профессором Метельцевым, они там чего-то изобретали все время. Мне это было неинтересно.
– Вот как? – удивляюсь я – то есть ты их не видел, но слышал о них?
– Я видел мельком, отец никогда меня напрямую с ними не знакомил, говорил, что лучше не связываться - опасные люди, а Гурт так вообще помешанный. Потом Метельцев куда-то исчез, и в бункере засел только Гурт... И при нем была эта чокнутая тварь, к которой подходить-то страшно...
– Вельзевел?
– Да. Отец сказал, что Метельцеву его опыт вышел боком, а он, мол, на немецкую медицину замахнулся! На генетику! А Вельзевела этого Гурт воспитывал...
– Скажи, а ты знаешь, где отец взял этого Гурта? Ну, где он раньше-то жил, до того, как отец его нашел.
– Говорил, что в тайге где-то, но я там не был никогда. Он там вроде волков и собак скрещивал, потому и был полезен отцу. Волкособы-то откуда пошли. Потом этот Метельцев с опытами подключился.
– Значит, и про бункер ты знаешь?
– Конечно. Но сам я туда не спускался – я свет люблю, солнце. Не знаю, какое удовольствие это доставляло Метельцеву и Гурту – сидеть там...
– Гош, а когда мама к тебе приезжала в последний раз – она ничего про это не спрашивала?
– Да она у меня была триста лет назад! Полгода, наверное, прошло!
– Ты уверен?
– Конечно! Я ж не дурак какой, во времени ориентируюсь.
На обратном пути мы молчим. Вжавшись в сиденье, я делаю вид, что сплю. Итак, Ульяна у Гошки не была – все, что она говорила, было сплошным враньем. А именно – легко и просто выбить себе свидание с сыном, особенно, если ты мать. Легко сказать мне, наивной дуре, что едет на свидание к Гошке, чтобы узнать у него всю информацию. Но ведь никому из нас на самом деле не пришла в голову мысль проверить – а действительно ли это свидание состоялось?
И ни в коем случае я сейчас не должна ничего говорить Эду! Почему? Да все очень просто – как только он узнает о ее вранье, тут же, не слушая аргументов, побежит ее арестовывать. И этим может спугнуть ту, что сидит, образно говоря, за ее спиной, а то, что там кто-то сидит не вызывает ни малейших сомнений.
Когда рано утром в пятницу мы подъезжаем к дому, я вяло прощаюсь с Эдом, говорю ему тихое: «Спасибо» и ухожу. Он провожает меня своим проницательным взглядом – все-таки Эд тонко умеет чувствовать мое настроение. Может, мы с ним тоже брат с сестрой, мало ли... А что – нагрешили наши предки где-то там, а мы и не знаем...
Тихо открываю дом ключом и вхожу – Агния крепко спит на диване – пушкой не разбудишь. Смотрю на ее спокойное лицо, думаю о том, что только бы она не пострадала. Потом укладываюсь спать, хотя бы на час-два вздремнуть надо.
Утром я просыпаюсь тогда, когда слышу шум воды в ванной. Агния тихо напевает что-то, принимая душ. На улице снова солнце, и почему-то у меня такое ощущение, что ночью приходил ко мне под окно неведомый зверь с яркими, зелеными, как у кошки, глазами.
Стоя под душем я думаю о том, что теперь совершенно точно знаю, как найти ту, что прячется за чьими-то спинами. Все гораздо проще, оказывается...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.