Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 55.
– Уля – свидетель и участник, которая многое знает, она, в отличие от той же Лауры, была очень приближена к непосредственному организатору всего этого.
– Но кто она – этот организатор? Ты знаешь?
– Эд, у меня к тебе большая просьба – обещай, что исполнишь ее.
– Ася, ты же знаешь, что я к тебе всегда прислушиваюсь... Даже несмотря на то, что в последнее время у нас с тобой были разногласия.
– Сверь, пожалуйста, образцы ДНК тела из захоронения с образцами ДНК нашей Анютки.
– Что? – удивляется он – а причем тут...
Я не могу смотреть ему в глаза, мне почему-то жутко стыдно. Ведь мы – друзья, а тут получается, что я скрывала от него очень ценную информацию. Рассказываю ему все, начиная с того дня, как Анютка позвонила мне, плачущая и сообщила о том, что у нее есть кое-что важное для меня. Рассказываю о разговоре с первой женой Каргополова, а потом – о свидании с Гошкой.
Эд встает и нервно прохаживается по кухне.
Часть 55
Я из повиновения вышел
За флажки - жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Именно тогда, когда я решаю развить бурную деятельность по поиску организатора всего этого беспредела, происходит то, что абсолютно выбивает меня из колеи. Хотя я и фома неверующая, тем не менее, я все-таки обращаю внимание на то, что начало-то не очень и радужное. А именно – из соцсетей я узнаю о смерти Инессы Олеговны. Умерла она на следующий день после моего приезда – тихо, у себя в квартире, прижимая к себе портрет мужа... Наверное, отчасти я считаю себя виноватой, потому что скорее всего, ее смерть была спровоцирована воспоминаниями, которые я в ней вызвала своим визитом.
Но сейчас передо мной стоит задача выяснить, когда же Ульяна в следующий раз поедет в город. Кроме того, мне нужно решить вопрос с транспортом, причем так, чтобы он был у меня под рукой именно тогда, когда я узнаю, что Ульяна поехала в город.
Почему-то очень туго думается относительно того, как выяснить у Ульяны, когда она туда собирается. Но в итоге я решаю попробовать использовать самый примитивный способ – вдруг, да она поверит в то, что мотоцикл сломался, и мне срочняком нужна на него одна запчась, которой в нашем автосервисе нет. Это все-таки проще, а вот найти машину сложнее. С этим вопросом я решаю обратиться к Матвею, и он с готовностью вызывается мне помочь. В мой гараж влезет небольшой автомобиль, и через несколько дней он пригоняет мне малолитражку – старенький и незаметный Ниссан серого цвета. Пригоняет в сумерках, чтобы не вызвать подозрений и любопытства у местных жителей.
А я все раздумываю – если мои предположения верны, то когда же эти две гарпии успели снюхаться, а самое главное – зачем? Впрочем, не две, а три – есть еще подпевала Лаура, которая за своего Зейделя душу продаст. Интересно, ее-то какой интерес во всем этом? Уж такая, как она, должна соображать, что ничем хорошим это не кончится, ведь уже попадала в эту историю с «охотниками» и чуть не загремела в тюрьму. Честно? Уж лучше бы загремела. Одной бы из сумасшедших баб было меньше.
На работе спрашиваю Ульяну, стараясь сделать вид, что у меня только свой личный интерес к ее планам:
– Слушай, Уль, ты когда в город собираешься в следующий раз?
Она задумывается:
– В четверг скорее всего, а что?
– Я хотела тебя попросить забрать кое-что из магазина в городе. Сломалась запчасть в мотоцикле, без колес я, как без рук... И без ног... Самой в город ехать несподручно, Эд занят постоянно, да и не буду же я помощью него личные проблемы решать.
Она некоторое время молчит, потом произносит:
– Заберу, в чем же проблема.
– Если запчасть в магазин к четвергу не придет, я тебе позвоню, чтобы ты не ездила просто так.
Итак, обе проблемы оказались решены и к четвергу я была готова к тому, чтобы очень аккуратно проследить за Ульяной. На работу она явилась, так как в город собиралась ближе к вечеру. Пришла на ферму пешком, я же спрятала мотоцикл в кустах, и когда она ушла, я тоже уехала к себе. Сначала я решила проехать к ее дому по той дороге, которая пролегает вдоль заборов, выходящих к лесу, то есть поверху. Объезжаю дом, поднимаюсь по неасфальтированной дороге и, трясясь на каждом ухабе, кляну что есть мочи расчищенный грейдером неровный путь.
Останавливаюсь у ее дома и первым делом звоню ей предупредить, что никакую запчасть забирать не надо – она еще в магазин не доставлена.
Когда подъезжаю к задам дома Ульяны, мысленно хвалю себя за то, что взяла старенький дядин бинокль. Всматриваюсь во двор – она выгоняет машину, свой огромный, черный джип. Когда садится и едет, я понимаю, что едет она на выезд из деревни, в сторону трассы. Держась на значительном расстоянии, следую за ней, причем так, чтобы она меня не увидела. Кажется, мне это удается. Было бы очень плохо, если бы она меня узнала, хотя я собрала волосы под шарф и надела черные очки. Когда выбираюсь на трассу, единственное, что я вижу – это черную точку ее машины вдалеке. Теперь остается только двигаться следом, не выпуская ее из вида. Зрением меня бог не обидел, а потому я довольно четко вижу ее, даже на таком расстоянии. Есть риск потерять ее в городе, тем более, шесть часов вечера – это час пик.
Но когда въезжаем туда, становится полегче, так как там мы – она и я – немного теряемся в общем потоке машин и наблюдать за ней не так трудно. Она едет в центр и скоро останавливается на парковке перед новой многоэтажкой. Наблюдаю, как она выходит из машины, выхожу следом и успеваю проскользнуть в подъезд тогда, когда она уже оказывается там. Осторожно, кошачьей тихой походкой двигаюсь следом. Как же хорошо, что здесь нет этого модного нововведения – консьержей. Первый этаж большой, просторный и абсолютно пуст, только квартиры. Если она пошла пешком, значит, подниматься недалеко – иначе она бы села в лифт.
Так и есть – на втором этаже она звонит в квартиру, женская рука открывает ей дверь, а голос, четкий, хорошо поставленный, приветствует ее. Что же – уверена, что это она... Нужно подождать, когда Ульяна выйдет от нее, сядет в машину и уедет – тогда я смогу подняться сюда и поговорить с этой любительницей... вершить чужие судьбы.
Я возвращаюсь в машину, стараясь сделать это так, чтобы меня не было видно из окна квартиры. Вычислить, куда выходит окно, совсем не сложно. В машине задумчиво рассматриваю травмат, который подогнал мне тот же Матвей, кручу его в руках, потом готовлю газовый баллончик, так, чтобы в случае чего было легко достать.
Сумерки постепенно опускаются на город, а я все еще торчу в машине, не спуская глаз с автомобиля Ульяны. Как же она там долго! А может быть, она вообще там ночевать останется? И что делать? Пойти сейчас? А если та, кто открыл ей дверь, и вовсе не имеет отношения ко всему этому, может, это действительно какая-то подруга, знакомая... Нет, не может это все быть вот так просто – скорее всего, это та самая организатор всего этого, и моя задача сегодня – припереть ее к стенке.
Когда время подходит к двенадцати ночи, я теряю терпение. Что, черт возьми, Ульяна делает у нее так долго? Свет в окне все еще горит, а это значит только одно – хозяйка и ее гостья на месте.
Я закрываю машину и иду по направлению к дому. Осторожно поднимаюсь на второй этаж, подхожу к двери и вдруг понимаю, что она, эта дверь, приоткрыта. Да, я люблю детективы, что фильмы, что книги, но сейчас мне это напоминает очень и очень плохой детектив. Открываю дверь, вхожу в освещенную прихожую, тихо двигаюсь вперед, держа перед собой оружие, руки трясутся от волнения и перенапряжения.
Она лежит в гостиной, нелепо подвернув ногу, изо рта раздаются булькающие звуки, сочится кровь, кровавыми руками зажимает живот, но это, конечно, не помогает.
– Уля! – я падаю перед ней на колени, поднимаю ее голову, она смотрит на меня уже затуманенными глазами.
– Она... в аэропорт...
Трясущейся рукой достаю телефон, звоню сначала в скорую, а потом Эду, который выслушивает меня и, чертыхнувшись, говорит, что сейчас же едет.
– Ульяна!
– Ася... я... не хотела всего это... Из-за Данилы...
Глаза ее становятся стеклянными, по щеке скатывается слезинка.
– Все будет хорошо, сейчас приедет скорая...
Но вряд ли она уже успеет ее спасти. Ульяна испускает последний вздох и обмякает в моих руках.
И в этот момент за моей спиной раздается голос:
– Медленно встаньте, руки за спину, иначе я буду стрелять.
Отпускаю на пол голову Ульяны, медленно встаю.
– Повернитесь!
Поворачиваюсь и вижу перед собой молоденького полицейского.
– За что вы убили эту женщину?
– Я ее не убивала. Когда я вошла в квартиру, она была уже мертва.
– Вы не представляете, сколько раз в день я слышу такие сказки.
– Без майора Дворжецкого, который скоро сюда приедет, но которого вы, вероятно, не знаете, я больше не скажу ни слова. Но позвольте заметить – на каждом этаже вдоль лестницы висят камеры видеонаблюдения, по которым можно проследить, во сколько я поднялась в эту квартиру. А эксперт судмедлаборатории легко, я думаю, сможет выяснить, во сколько по времени была ранена эта женщина.
– Посмотрим – ворчит он, явно разочарованный тем, что я оказалась такой осведомленной – а пока позвольте я надену вот это на вас. Мало ли, что у вас на уме, в конце концов, вы пойманы на месте преступления.
Он достает наручники, и я спокойно разрешаю ему надеть их себе на запястья. Потом он осматривает меня и вынимает из кармана травмат и газовый баллончик. Затем по рации вызывает своих коллег, а я молюсь о том, чтобы скорее приехал Эд.
Когда несколько человек входят в квартиру вместе с врачами, они сначала начинают расспрашивать молоденького полицейского, как получилось так, что он застал меня здесь. И кто, вообще, вызвал сюда полицию.
– Баба какая-то позвонила – отвечает тот – голос такой... механический, как у робота. Сказала, что в этом доме на втором этаже в такой-то квартире творится что-то странное... Крики, мольбы не убивать, возможно, муж с женой буянят. Вот я и пошел проверить...
– А эта че говорит?
– Она сказала, что без майора Дворжецкого ничего не скажет. И он скоро будет здесь.
– На понт берет...
Но через пару минут в квартиру входит Эд. Профессионально окинув взглядом обстановку и лежащую на полу Ульяну, кивает на меня и говорит молоденькому полицейскому:
– Сними с нее наручники-то... Ни к чему это.
Потом осматривает тело и говорит врачам:
– Тело к нам отвезите, труповозку ждать некогда – срочно нужна экспертиза.
Те начинают аккуратно перекладывать тело Ульяны на носилки. Потом накрывают белым покрывалом и уносят.
Эд приказывает полицейским собрать улики, первым делом отправив в лабораторию окровавленный нож, лежащий под телом женщины.
– Ася, пойдем на кухню, поговорим.
Мы усаживаемся за небольшим столом.
– Ты так спокойна – говорит Эд – что здесь произошло?
– Это только видимость – говорю ему я, собираясь с духом. Рассказать, вероятно, придется все... Все, что я знаю...
Но сначала я рассказываю про Ульяну. Особенно заостряю внимание, что кто-то открыл ей дверь, и этот кто-то – женщина.
– Ребята сейчас записи с камер изымают. Пока все не проверят, тебе придется провести время в ИВС, Ася. Думаю, это ненадолго. Но скажи мне – кто эта женщина и с чего вдруг она решила убить Ульяну?
– Уля – свидетель и участник, которая многое знает, она, в отличие от той же Лауры, была очень приближена к непосредственному организатору всего этого.
– Но кто она – этот организатор? Ты знаешь?
– Эд, у меня к тебе большая просьба – обещай, что исполнишь ее.
– Ася, ты же знаешь, что я к тебе всегда прислушиваюсь... Даже несмотря на то, что в последнее время у нас с тобой были разногласия.
– Сверь, пожалуйста, образцы ДНК тела из захоронения с образцами ДНК нашей Анютки.
– Что? – удивляется он – а причем тут...
Я не могу смотреть ему в глаза, мне почему-то жутко стыдно. Ведь мы – друзья, а тут получается, что я скрывала от него очень ценную информацию. Рассказываю ему все, начиная с того дня, как Анютка позвонила мне, плачущая и сообщила о том, что у нее есть кое-что важное для меня. Рассказываю о разговоре с первой женой Каргополова, а потом – о свидании с Гошкой.
Эд встает и нервно прохаживается по кухне.
– Вот это номер! – говорит он – Черт! Ася! Ты разве не понимаешь, что твоя вот эта скрытность не ведет ни к чему хорошему?! Ни к чему! Это твоя, и только твоя вина! Вина в смерти Ульяны! Если бы ты не действовала, как шпионка, всего этого можно было бы избежать! И сейчас мы бы спокойно взяли и Улю, и эту бабу! Ася! Ты понимаешь, что ты виновата?
Он присаживается на корточки и трясет меня за плечи. Из глаз моих градом капают слезы. Освобождаюсь от его рук, сбрасывая их, ору в ответ:
– Я виновата?! Я? Да ничего этого могло бы не быть, если бы вы работали, как положено, а не спустя рукава! Твою мать! За что, Эд? За то, что я предоставила тебе в ходе всего этого дела большую часть информации?!
– Нет! Вот за это я тебе как раз благодарен! Но научись хотя бы один раз доверять мне и ничего не скрывать! Поняла?! Хоть этому научись! Меня выбешивает твоя самостоятельность! Ты не должна действовать одна! И вообще – ты никто в этом деле, ты ни полицейская, ни следователь – зачем ты лезешь во все это?! Если ты мне не доверяешь – почему я-то тебе должен доверять?! Все, больше никаких совместных дел, Ася! Я и так позволил тебе зайти непозволительно далеко!
Он выходит из кухни, и я слышу, как говорит кому-то:
– Подозреваемую – в ИВС до выяснения... Наручники не надевайте – ни к чему это, вряд ли она сбежит.
За мной приходит полицейский, и меня отвозят в отдел, где запирают в одну из камер. Хорошо, что я одна здесь – сейчас хочется как раз покоя и уединения. Пожалуй, Эд прав – пора мне отойти от этого дела, в конце концов, пока жителям деревни, я очень на это надеюсь, ничего не грозит, а дальше полиция во главе с Дворжецким, разберется во всем сама.
Ночь у меня проходит без сна. В метаниях по камере, в думах о том, что же произошло между этой женщиной и Ульяной, что она решила вот так хладнокровно лишить ее жизни.
Утром, когда я в нетерпении дожидаюсь прихода хоть кого-то и освобождения меня из этого заточения, приходит полицейский. Ого – уже одиннадцать утра! Он отводит меня к Эду. Не здороваясь со мной, тот кивает мне на стул напротив и сухо говорит:
– Информация подтвердилась – по камерам видеонаблюдения проследили, что ты вошла в дом и поднялась на второй этаж уже тогда, когда раны были нанесены. Кроме того, на ноже не обнаружено твоих отпечатков пальцев. Да там ничьих отпечатков пальцев не обнаружено. Скажи, пока ты дожидалась в машине, никто ведь не выходил из подъезда?
– Нет, время было уже позднее, двенадцатый час.
– Все правильно. Убийца вышла через другой выход, тот, что ведет на подземную парковку. Там, вероятно, у нее был автомобиль. По камерам видно, как она, спустя некоторое время после того, как Ульяне были нанесены ранения, выходит из квартиры и, спустившись на первый этаж, проходит на парковку.
– На камерах видно ее лицо?
– Нет, она в черном, лицо закрывает бейсболка, в руках сумка спортивная. Пока устанавливается автомобиль, который ей принадлежит... Кроме того, мои люди сейчас проверяют вокзалы и аэропорты, камеры видеонаблюдения там – так мы сможем вычислить, как именно преступница собирается покинуть город.
– Она может купить билет онлайн – говорю я – и вообще, пока непонятно, под каким именем она живет.
Эд вздыхает:
– Ася, поезжай домой. Тебе нужно выспаться, полагаю, ты не спала всю ночь...
– Ты прав – я встаю и иду к выходу – мне нужно выспаться.
У двери поворачиваюсь к нему:
– Я больше не буду в это лезть, Эд, не буду в этом участвовать. Я действительно обычный человек, а не сыщик и не следователь. А тебе желаю удачи в поимке всей банды.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.