Заголовок: Соседка одолжила мне книгу. Теперь я вижу чужие кошмары
После прочтения странного дневника я стала проводником между миром живых и мёртвых. И они хотят, чтобы я осталась с ними навсегда.
Глава 1. Находка
Звонок в дверь раздался в 3:17 ночи. Я знаю точное время, потому что именно на эти цифры я смотрела, когда решила, что уже никогда не усну. Бессонница мучила меня третью неделю подряд.
Я не вздрогнула, не испугалась — в моём состоянии полусна-полу бодрствования это казалось почти нормальным. Старый домофон захрипел снова, настойчивее.
В подъезде пахло сыростью и чем-то сладковатым, неприятным. Я щёлкнула выключателем — лампочка мигнула и погасла. Только тусклый свет с улицы просачивался через пыльное окно на лестничной клетке.
— Кто там? — мой голос звучал хрипло, будто им давно не пользовались.
— Ирина Петровна, из сорок второй, — отозвался женский голос. — Извините за поздний визит, но я видела свет в вашем окне.
Я открыла. На пороге стояла невысокая женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Я видела её несколько раз в лифте, но мы никогда не разговаривали.
— Проходите, — я машинально пригладила растрёпанные волосы и запахнула халат.
— Нет-нет, я на минутку, — она протянула мне потрёпанную книгу в тёмной обложке. — Я собираю вещи, переезжаю к дочери. Выбрасываю лишнее, но эту книгу жалко. Подумала — может, вам будет интересно? Вы ведь писательница, да?
Я кивнула, хотя писательницей себя не считала. Так, несколько рассказов в интернет-журналах. Откуда она узнала?
— Возьмите, — настойчиво повторила соседка. — Она особенная. Помогает... увидеть то, что скрыто.
В полутьме её глаза казались неестественно яркими. Я взяла книгу — она была тяжелее, чем выглядела, и пахла старой бумагой и чем-то ещё... может быть, лекарствами?
— Спасибо, — я попыталась разглядеть название на потёртом корешке.
— Только одна просьба, — голос соседки стал тише. — Когда закончите читать, передайте её кому-нибудь другому. Книга не должна оставаться у одного человека слишком долго.
Она развернулась и быстро пошла к лестнице, её шаги эхом отдавались в пустом подъезде.
— Постойте, — окликнула я. — А что это за книга?
Она обернулась, и на секунду мне показалось, что её лицо изменилось — стало другим, незнакомым.
— Дневник сновидений, — ответила она. — Просто записи снов. Ничего особенного.
Дверь за ней закрылась, и я вернулась в квартиру. Положила книгу на журнальный столик и забралась под одеяло. Впервые за много дней меня начало клонить в сон.
Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в забытье — странный металлический привкус во рту и ощущение, будто кто-то наблюдает за мной из тёмного угла комнаты.
Глава 2. Первая страница
Утром я проспала. Солнце уже вовсю светило сквозь неплотно задёрнутые шторы, а я всё никак не могла выбраться из вязкого, тягучего сна. В нём я брела по бесконечному коридору с множеством дверей, и за каждой кто-то плакал.
Поставила чайник, машинально достала из шкафа кружку с отколотой ручкой — любимую, хоть и поломанную, — и только тогда заметила книгу. В утреннем свете она выглядела ещё более потрёпанной: тёмно-бордовая кожаная обложка с царапинами и потёртостями, пожелтевшие страницы. Никакого названия или имени автора.
Я открыла её наугад. Страницы были исписаны разными почерками — некоторые аккуратные, другие торопливые, нервные. И все записи начинались одинаково: дата и "Мне снилось..."
"17 мая 1973. Мне снилось, что я вернулся в дом своего детства. Он был таким, как я помнил, но в то же время — другим. Стены дышали. Я поднялся по лестнице на чердак, хотя знал, что не должен этого делать. Там стоял человек спиной ко мне, его плечи тряслись от беззвучного смеха. Он начал поворачиваться, и я проснулся. Но теперь каждую ночь я поднимаюсь на одну ступеньку выше. Скоро я увижу его лицо".
Почерк был неровным, буквы прыгали, словно человек писал в спешке или в сильном волнении. Внизу страницы стояли инициалы: М.К.
Я перелистнула ещё несколько страниц. Все записи были похожи — сны, кошмары, странные видения. Некоторые короткие, в несколько строк, другие занимали несколько страниц. И везде разные почерки, разные инициалы.
Чайник щёлкнул и отключился, но я даже не заметила. Меня захватили эти истории — откровенные, пугающие, иногда бессвязные, но странно завораживающие. Как будто я подглядывала за чем-то интимным, тайным.
"8 декабря 1981. Мне снилось, что моя кожа начала шелушиться. Не как обычно — маленькими чешуйками, а большими пластами. Под ней была не кровь и плоть, а что-то чёрное и блестящее, как мокрый шёлк. Я смотрела в зеркало и отдирала куски кожи с лица, с рук, с груди. Оно смотрело на меня из зеркала — существо, которое всегда было внутри меня. Я проснулась с криком, но когда включила свет, на подушке были чешуйки кожи. А. Н."
Холодок пробежал по спине. Я захлопнула книгу и наконец заварила чай. Обычное утро, обычная квартира: немытая чашка в раковине, скомканное полотенце на стуле, счета за электричество на холодильнике, прижатые магнитом в виде лягушки. Всё знакомое, привычное.
Но что-то изменилось. Как будто воздух стал гуще, тяжелее. Как будто квартира стала чуть больше — или чуть меньше? — чем была вчера.
Я отхлебнула чай, и он показался мне странным на вкус. Металлическим.
Как во сне, я потянулась к книге и перевернула её на последнюю страницу. Там было всего несколько строк, написанных аккуратным почерком с наклоном вправо:
"Когда ты дочитаешь до конца, найди следующего читателя. Иначе они придут за тобой. И.П."
И.П. — Ирина Петровна? Моя соседка?
Я бросилась к телефону и набрала номер управляющей компании.
— Скажите, в квартире 42 живёт Ирина Петровна?
— Минутку, — прошуршали бумаги. — В квартире 42 никто не прописан уже больше года. Прежняя владелица умерла. Наследников нет.
— Но как... — начала я, но в трубке уже звучали короткие гудки.
Я медленно опустилась на стул, не отрывая взгляда от книги. Кто приходил ко мне ночью? Кто дал мне этот дневник?
И что значит "они придут за тобой"?
Глава 3. Чужие сны
У меня был выходной, и я собиралась сходить в магазин, потом заехать к маме. Обычные планы обычного дня. Но книга словно притягивала меня — я садилась за компьютер, а рука сама тянулась к дневнику. Я включала телевизор, но не могла сосредоточиться на программе, постоянно поглядывая на потрёпанную обложку.
В конце концов я сдалась. Устроилась в кресле, укутавшись в плед — хотя в квартире было тепло, меня не покидало ощущение озноба, — и начала читать с самого начала.
Первая запись датировалась 1962 годом.
"3 марта 1962. Мне снилось, что я иду по полю, усеянному белыми цветами. Они похожи на ромашки, но вместо жёлтой сердцевины у них — маленькие человеческие лица. Они поворачиваются, следя за мной, и шепчут моё имя. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть их лучше, и вижу, что это лица моих умерших родственников. Бабушка. Дедушка. Дядя Миша, который утонул прошлым летом. Они улыбаются, но их глаза мёртвые, стеклянные. 'Скоро ты будешь с нами', — говорят они хором. Я проснулся в холодном поту, но самое странное — на подушке были белые лепестки. Я выбросил их в унитаз, но они не смывались, а плавали по кругу, складываясь в улыбающееся лицо. Г.С."
Я перевернула страницу. Следующая запись была сделана тем же почерком, но датирована тремя днями позже.
"6 марта 1962. Мне снова снилось поле с цветами-лицами. Но теперь я не просто шёл по нему — я лежал среди цветов, и чувствовал, как их корни прорастают сквозь мою кожу, проникают внутрь тела, оплетают внутренности. Это не было больно — скорее, я испытывал странное облегчение, словно наконец нашёл своё место. Цветы шептали: 'Добро пожаловать домой'. Проснувшись, я обнаружил на груди странные линии — тонкие, как царапины от ногтя, они складывались в узор, похожий на корни растений. Я не мог их смыть. К вечеру они исчезли сами, но я чувствую их под кожей. Они растут внутри меня. Г.С."
Последняя запись этого человека была короткой:
"10 марта 1962. Сегодня я наконец увижу, что на другой стороне поля. Они ждут меня там. Я больше не боюсь. Г.С."
Дальше почерк менялся. Новый владелец дневника описывал свои сны — или кошмары? — о заброшенном маяке, где на верхней площадке кто-то ждал его каждую ночь. Потом были записи женщины, которой снился повторяющийся сон о комнате без дверей, только с зеркалами вместо стен, и в каждом отражении она была немного другой, чуть более мёртвой.
Я читала, не отрываясь, и не заметила, как стемнело. Зажгла настольную лампу, и на секунду мне показалось, что тени в углах комнаты стали глубже, плотнее. Как будто в них что-то притаилось.
За окном начался дождь. Капли стучали по стеклу в каком-то странном ритме — не случайном, а словно выстукивая сообщение.
Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук-тук.
Я потёрла глаза. Они устали от чтения старого мелкого шрифта в тусклом свете. Но когда я снова посмотрела на страницу, буквы словно зашевелились, перестраиваясь.
"Мы видим тебя", — прочитала я, и тут же моргнула. Нет, там по-прежнему был обычный текст — очередное описание кошмара.
Телефон зазвонил так внезапно, что я вздрогнула и выронила книгу. На экране высветилось "Мама".
— Алло?
— Доченька, всё хорошо? — голос мамы звучал обеспокоенно. — Ты обещала заехать сегодня.
— Прости, я зачиталась и... — я посмотрела на часы и ахнула. Девять вечера. Я провела за чтением весь день. — Я заеду завтра, ладно?
— Конечно. Ты какая-то странная. Не заболела?
— Нет, просто устала. Не выспалась.
— Хорошо, отдыхай. Только... — мама замялась. — Тебе не снились в последнее время странные сны?
У меня по спине побежали мурашки.
— Почему ты спрашиваешь?
— Да так, глупости. Мне приснилось, что ты идёшь по какому-то тёмному коридору, и за каждой дверью тебя кто-то зовёт. А ты открываешь их одну за другой...
Я чуть не выронила телефон. Это был мой сон. Тот самый, после которого я проснулась сегодня утром.
— Просто дурной сон, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Я в порядке, мам. Поговорим завтра, хорошо?
Я повесила трубку и уставилась на упавшую книгу. Она раскрылась на новой странице, и там, среди других записей, я увидела почерк, который показался мне смутно знакомым.
"12 апреля 1994. Мне снилось, что моя дочь заблудилась в лабиринте. Я слышала её голос, но не могла найти. За каждой дверью был кто-то с её лицом, но это была не она. Они звали меня, но я знала — если я войду, то уже не вернусь. Я проснулась с мокрыми от слёз щеками и точным знанием: я должна защитить её. Даже если для этого придётся отдать книгу. Л.С."
Л.С. — Людмила Сергеевна. Моя мама. Это был её почерк.
Дрожащими руками я потянулась к телефону, чтобы перезвонить, но в этот момент свет погас. Вся квартира погрузилась во тьму, только экран телефона давал слабое голубоватое свечение.
А потом я услышала это — шёпот. Множество голосов, говорящих одновременно. Они доносились отовсюду — из вентиляции, из-под пола, из-за стен.
"Мы видим тебя", — шептали они. "Прочти нас до конца. Узнай нас. Стань нами".
Я бросилась к выключателю, щёлкнула раз, другой — безрезультатно. Направила свет телефона в угол комнаты, откуда доносился самый громкий шёпот.
Там никого не было. Но на стене... На стене были тени, похожие на силуэты людей. Они двигались, перетекали друг в друга, словно в жуткой пародии на танец.
Я попятилась к двери, но замерла, когда луч света упал на книгу. Страницы сами переворачивались, хотя не было ни ветра, ни сквозняка.
А потом я услышала стук в дверь. Три медленных, тяжёлых удара.
Тук. Тук. Тук.
#мистика #ужасы #сны #потусторонниймир #кошмары #проклятыекниги #сверхъестественное