Елена машинально перемешивала кашу в кастрюле, поглядывая на настенные часы. Семь тридцать. Пора будить детей.
«Маша! Кирилл! Подъём! В школу опоздаете!» — крикнула она, выключая плиту.
Из комнаты детей раздалось недовольное ворчание. Елена вздохнула. Утренний подъём всегда давался тяжело, особенно в последнее время. После развода, который случился полгода назад, весь ритм жизни семьи сбился.
Она прошла по коридору и заглянула в детскую. Кирилл, её десятилетний сын, уже сидел на кровати, сонно протирая глаза. А вот Маша, которой недавно исполнилось тринадцать, накрылась одеялом с головой.
«Маш, вставай, я не шучу. У тебя контрольная сегодня», — Елена потрепала дочь по плечу через одеяло.
«Не пойду в школу», — глухо раздалось из-под одеяла. «Живот болит».
Елена присела на край кровати.
«Маша, опять? Это уже третий раз за две недели. Так не пойдёт».
«Мне правда плохо», — Маша наконец высунула голову. Её глаза были красными – она явно плакала ночью.
«Милая, что случилось?» — Елена обеспокоенно положила руку на лоб дочери. Температуры не было.
«Папа снова не ответил. Я ему вчера написала, что у меня концерт в музыкалке в субботу. Хотела пригласить. А он даже не прочитал сообщение».
Елена почувствовала, как внутри всё сжалось от бессильной злости. Сергей, её бывший муж, практически перестал общаться с детьми после развода. Сначала были редкие звонки, потом только сообщения на праздники, а сейчас – полное молчание.
«Может, он занят на работе», — попыталась оправдать его Елена, хотя внутренний голос кричал: «Какая работа может быть важнее собственных детей?»
«Он всегда занят», — буркнул Кирилл, натягивая школьную форму. «Уже три месяца обещает сводить меня на футбол. Я даже считать перестал».
«Я поговорю с ним», — пообещала Елена, хотя понимала, что это бесполезно. Она уже несколько раз пыталась достучаться до Сергея, но каждый разговор заканчивался ссорой.
«Не надо, мам», — Маша села на кровати. «Если он не хочет нас видеть, значит, так и будет. Ему всё равно».
«Ему не всё равно!» — возразила Елена, сама не веря своим словам. «Он любит вас, просто... просто ему нужно время».
«Время на что? Забыть, что у него есть дети?» — Маша вскочила с кровати и скрылась в ванной. Хлопок двери заставил Елену вздрогнуть.
После того как дети ушли в школу, Елена решила позвонить Сергею. Она нервно мерила шагами кухню, набираясь смелости. Хотя они расстались относительно мирно, каждый новый разговор превращался в поле битвы.
Телефон долго не брали, и Елена уже решила, что звонок снова останется без ответа, когда раздался сонный голос бывшего мужа:
«Да? Что случилось?»
«Ничего не случилось», — Елена постаралась говорить спокойно. «Просто хотела напомнить, что у Маши концерт в субботу. Она тебе писала».
«А, да, видел», — в голосе Сергея не было ни капли заинтересованности. «Но я в субботу не смогу. Важная встреча на работе».
«В субботу? Серьёзно?» — Елена почувствовала, как внутри закипает гнев. «Сергей, ты не видел детей уже два месяца. Они скучают. Особенно Маша».
«Что ты от меня хочешь, Лен?» — раздражённо спросил он. «Я сейчас в другом городе вообще. Командировка».
«А телефон в командировке не работает? Нельзя позвонить детям, поинтересоваться, как у них дела?»
«Слушай, давай без этих претензий с утра пораньше», — Сергей явно начинал заводиться. «Я плачу алименты вовремя. Что ещё надо?»
«Детям нужен отец, Серёж», — Елена изо всех сил старалась контролировать голос. «Не деньги, а отец. Который помнит их дни рождения, который интересуется их жизнью, который...»
«Который не живёт с ними в одном доме. Который видит их по расписанию. Два раза в месяц», — перебил её Сергей. «Я не хочу быть таким отцом, понимаешь? Это унизительно – приходить в гости к собственным детям».
«А не общаться с ними совсем – не унизительно?» — Елена уже не сдерживалась. «Маша плачет по ночам! Кирилл перестал упоминать тебя в разговорах! Они думают, что ты их бросил!»
«Это ты подала на развод!» — теперь закричал и Сергей. «Ты забрала у меня семью! А теперь пытаешься навязать мне какую-то карикатурную роль „воскресного папы"! Нет уж, увольте».
«То есть обида на меня важнее собственных детей?» — Елена не верила своим ушам. «Это так по-мужски, Сергей. Так ответственно».
«Знаешь что», — голос Сергея стал ледяным, «не надо меня учить ответственности. Я сам разберусь, как мне общаться с моими детьми».
«Когда? Когда они вырастут и ты станешь им не нужен?» — с горечью спросила Елена, но Сергей уже повесил трубку.
Весь день Елена не могла успокоиться. На работе валилось всё из рук, коллеги озабоченно спрашивали, всё ли в порядке. Она отмахивалась, заверяя, что просто не выспалась.
Ближе к вечеру позвонила классная руководительница Маши.
«Елена Викторовна, вы не могли бы подойти в школу? Есть разговор», — голос учительницы звучал встревоженно.
«Что-то случилось?» — сердце Елены забилось быстрее.
«Маша сегодня подралась на перемене с Соней Кравцовой. Ничего серьёзного, но нам нужно это обсудить».
Елена не поверила своим ушам. Маша? Подралась? Её спокойная, рассудительная дочь, которая всегда сторонилась конфликтов?
В кабинете директора её уже ждали – сама Ирина Николаевна, классная Маши и школьный психолог. Маша сидела в углу, опустив голову.
«Что произошло?» — спросила Елена, присаживаясь рядом с дочерью.
«Маша, расскажи маме», — мягко предложила психолог.
Маша молчала, упрямо глядя в пол.
«Соня сказала, что... что у меня нет папы», — наконец выдавила она. «Что он нас бросил, потому что я плохая дочь».
У Елены перехватило дыхание.
«И что ты сделала?» — тихо спросила она.
«Я сказала, что она врёт. А потом... потом она начала смеяться и говорить, что папа нас не любит. И я... я её толкнула», — Маша наконец подняла глаза, полные слёз. «Она упала, а потом начала кричать, что я сумасшедшая, как и вся моя семья».
«Маша поступила неправильно, применив физическую силу», — вмешалась директор. «Но мы понимаем, что её спровоцировали. Соня тоже будет наказана за такие высказывания».
«Елена Викторовна, мы бы хотели поговорить с вами о душевном состоянии Маши», — психолог подвинула к ней какие-то бумаги. «Вот её последнее сочинение на тему „Моя семья". Прочтите, пожалуйста».
Елена взяла листки и начала читать. С каждой строчкой её сердце сжималось всё сильнее. Маша писала о том, как скучает по папе. Как ждёт его звонков, которых всё нет и нет. Как молится каждый вечер, чтобы он вспомнил о ней и Кирилле.
«Моя семья сломалась, как любимая кукла, которую уже нельзя склеить», — заканчивалось сочинение. «Но я всё равно люблю папу и знаю, что он вернётся. Просто надо подождать».
Дома Елена усадила Машу на кухне и заварила чай.
«Поговорим?» — спросила она, ставя перед дочерью чашку с ромашковым отваром.
Маша кивнула, обхватив чашку руками.
«Мама, папа правда нас разлюбил?» — вдруг спросила она, и у Елены болезненно сжалось сердце.
«Нет, конечно нет», — она присела рядом с дочерью. «Папа... он просто запутался. Ему трудно сейчас».
«Трудно что? Позвонить? Написать сообщение?» — Маша горько усмехнулась, и эта взрослая усмешка на детском лице показалась Елене ужасно неправильной.
«Знаешь, взрослые иногда ведут себя глупо», — Елена подбирала слова. «Особенно когда обижены или расстроены».
«Это мы с Кириллом должны обижаться! Это нас он бросил!» — в глазах Маши снова заблестели слёзы. «А Соня говорит, что у него другая семья. Что её сестра видела папу с какой-то женщиной и маленьким ребёнком».
Елена похолодела. Она знала, что у Сергея появилась новая подруга – Анжела, разведённая женщина с четырёхлетним сыном. Но она не думала, что эти отношения зашли так далеко.
«Маша, у папы действительно есть... подруга», — осторожно начала Елена. «Но это не значит, что он перестал любить вас».
«Тогда почему он не звонит? Почему не приходит? Почему проводит время с чужим ребёнком, а не с нами?» — Маша уже не сдерживала рыданий.
Елена обняла дочь, гладя её по волосам. Что она могла сказать? Как объяснить поведение Сергея, которое сама не понимала?
«Мам», — Маша отстранилась и вытерла слёзы рукавом, «а можно я напишу папе письмо? Настоящее, на бумаге? Может, он тогда ответит».
«Конечно, солнышко», — Елена через силу улыбнулась. «Это отличная идея».
В этот момент в кухню вошёл заспанный Кирилл.
«Что случилось?» — спросил он, глядя на заплаканную сестру. «Опять из-за папы?»
«Всё хорошо, малыш», — Елена протянула руку, приглашая сына присоединиться к их объятиям. «Маша расстроилась немного, но теперь всё в порядке».
«Я тоже скучаю по папе», — тихо сказал Кирилл, забираясь к ним на колени. «Но он же всё равно приедет на мой день рождения в следующем месяце? Он обещал».
Елена и Маша переглянулись.
«Конечно, приедет», — солгала Елена, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. «Он же обещал».
На следующий день Елена позвонила матери Сергея, Тамаре Михайловне. У них всегда были хорошие отношения, даже после развода свекровь поддерживала связь с бывшей невесткой и часто навещала внуков.
«Леночка, как я рада тебя слышать!» — голос Тамары Михайловны звучал искренне обрадованно. «Как детки?»
«Тамара Михайловна, мне нужно с вами поговорить», — Елена решила не ходить вокруг да около. «О Сергее».
«Что-то случилось?» — встревожилась свекровь.
«Он совсем перестал общаться с детьми. Не звонит, не пишет. Маша вчера в школе подралась из-за него — одноклассница сказала, что отец их бросил».
«Ох, Леночка», — Тамара Михайловна тяжело вздохнула. «Я ругаюсь с ним постоянно из-за этого. Но он как с цепи сорвался. Говорит, что ты специально настраиваешь детей против него».
«Что?!» — Елена чуть не задохнулась от возмущения. «Я всегда говорю о нём только хорошее! Даже когда он...» — она осеклась, не желая жаловаться свекрови на сына.
«Я знаю, знаю», — успокаивающе сказала Тамара Михайловна. «Ты хорошая мать, Лена. И никогда не мешала их общению».
«А это правда, что у него новая семья?» — решилась спросить Елена.
Тамара Михайловна помолчала, словно взвешивая, стоит ли говорить правду.
«Не совсем семья. Но эта Анжела... она положила на него глаз, это точно. И мальчик её постоянно называет Серёжу папой».
Елена закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё обрывается. Вот оно что. Сергей просто заменил их — её, Машу, Кирилла — на новую «семью». Более удобную, без отягощающей истории и обид.
«Лена, ты там?» — обеспокоенно спросила Тамара Михайловна.
«Да-да, извините», — Елена взяла себя в руки. «Я просто не знаю, что делать. Дети очень страдают».
«А ты пробовала с ним серьёзно поговорить? Не по телефону, а лично?»
«Он избегает встреч», — горько усмехнулась Елена. «Даже детей видит только если я уезжаю и оставляю их с бабушкой».
«Так, слушай меня внимательно», — голос Тамары Михайловны стал деловитым. «В эту субботу Сергей приедет ко мне на день рождения. Я позову тебя с детьми. И вы наконец поговорите как взрослые люди».
«Думаете, он придёт, если узнает, что там буду я?» — с сомнением спросила Елена.
«А он не узнает», — решительно заявила свекровь. «Это будет сюрприз».
В субботу Елена нервно поправляла причёску перед зеркалом в прихожей квартиры свекрови. Дети, нарядные и взволнованные, крутились рядом.
«Мам, папа точно приедет?» — уже в десятый раз спрашивал Кирилл.
«Бабушка сказала, что да», — Елена старалась говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха, что Сергей в последний момент откажется.
«А я написала ему письмо», — Маша достала из кармана сложенный вчетверо лист. «Если он опять не захочет разговаривать, я просто отдам это».
Елена кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Её дети не должны бегать за собственным отцом, выпрашивая крохи внимания!
Звонок в дверь заставил всех вздрогнуть. Тамара Михайловна, державшаяся до этого на удивление бодро, засуетилась.
«Это он! Лена, вы с детьми пока побудьте на кухне. Я его подготовлю немного», — скомандовала она.
Елена увела детей на кухню, оставив дверь приоткрытой. Она слышала, как свекровь встречает сына, как он поздравляет её с днём рождения. А потом...
«Мама, что это? Почему здесь Ленины сапоги?» — голос Сергея изменился, стал напряжённым.
«А, это... Лена с детьми приехала. Я их пригласила», — как ни в чём не бывало ответила Тамара Михайловна.
«Ты... что?!» — кажется, Сергей был в ярости. «Ты устроила мне ловушку? Я же сказал, что не хочу её видеть!»
«А детей своих ты хочешь видеть?» — голос свекрови стал жёстким. «Сергей, прекрати вести себя как избалованный ребёнок! У тебя есть обязанности перед Машей и Кириллом, и я не позволю тебе от них отмахиваться!»
Наступила тишина. Елена затаила дыхание. Дети замерли рядом, боясь пошевелиться.
«Ладно», — наконец сказал Сергей. «Но учти, этот разговор ничего не изменит».
Он вошёл на кухню, высокий, слегка похудевший, с новой стрижкой. Елена поразилась, как незнакомо он теперь выглядел – словно чужой человек, а не тот, с кем она прожила пятнадцать лет.
«Папа!» — Кирилл бросился к отцу, обхватывая его за пояс.
Сергей на мгновение застыл, а потом опустился на колени и обнял сына. Его лицо смягчилось, и на нём появилась улыбка – та самая, которую Елена когда-то так любила.
«Привет, малыш», — тихо сказал он. «Ты так вырос».
«А я?» — Маша стояла чуть в стороне, теребя в руках своё письмо. Она не бросилась к отцу, как Кирилл, а словно ждала приглашения.
«И ты, конечно», — Сергей протянул руку, и Маша несмело подошла. «Совсем взрослая стала».
«Папа, почему ты не звонишь?» — прямо спросил Кирилл, глядя отцу в глаза. «Мы скучаем».
Сергей замялся, и Елена увидела, как изменилось его лицо. Появилась знакомая маска – отстранённая, холодная.
«У меня много работы, сынок», — наконец сказал он. «Я очень занят».
«Слишком занят для собственных детей?» — не выдержала Елена.
Сергей метнул в неё злой взгляд.
«Давай не будем начинать», — процедил он. «Я пришёл поздравить маму, а не выяснять отношения».
«А когда будем? Когда наконец поговорим о том, что происходит?» — Елена понимала, что заводится, но ничего не могла с собой поделать. «Сергей, твои дети страдают! Они не понимают, почему родной отец вдруг перестал их замечать!»
«Дети всегда становятся разменной монетой при разводе», — глухо сказал Сергей. «Так уж устроено».
«Монетой?!» — у Елены от возмущения перехватило дыхание. «Да как ты можешь? Это же твои родные дети!»
«Вот именно – мои!» — Сергей повысил голос. «А ты их забрала, когда ушла! Думаешь, мне легко видеть их, зная, что больше не могу быть рядом каждый день? Не могу уложить спать, помочь с уроками, просто... просто быть отцом?»
«Но ты можешь быть отцом!» — Елена почти кричала. «Никто не мешает тебе видеться с ними, звонить им, участвовать в их жизни!»
«В качестве кого? Приходящего дяди? „Воскресного папы", который забирает детей в цирк, а потом возвращает домой – к тебе?» — Сергей горько усмехнулся. «Нет уж, спасибо».
«То есть лучше вообще отказаться от детей, чем принять новые правила?» — Елена не верила своим ушам. «Это... это просто эгоизм, Сергей!»
«А уйти от мужа после пятнадцати лет брака – это как называется?» — парировал он.
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша от гнева, когда вдруг раздался тихий голос:
«Папа, почему ты нас забыл? Мы же тебя любим...»
Они одновременно обернулись. Маша стояла у стены, бледная, с блестящими от слёз глазами. А рядом с ней – перепуганный Кирилл. Дети всё слышали.
«Машенька, я... я не забыл», — Сергей сделал шаг к дочери, но она отшатнулась.
«Забыл! Ты совсем забыл! Ты даже не звонишь! А у тебя теперь другой ребёнок, да? Сонька Кравцова сказала, что ты теперь другого мальчика папой называешь!»
В комнате повисла тяжёлая тишина. Сергей побледнел и перевёл растерянный взгляд с дочери на бывшую жену.
«Что за чушь?» — выдавил он. «Какой ещё мальчик?»
«Не делай вид, что не понимаешь», — устало сказала Елена. «Мы знаем про Анжелу и её сына. Весь город уже знает».
«И что?» — Сергей вызывающе вздёрнул подбородок. «Да, я встречаюсь с другой женщиной. У неё есть ребёнок. Но это не значит, что я променял своих детей на чужого!»
«Правда?» — Елена изо всех сил старалась говорить спокойно, не повышать голос. «Тогда почему ты время проводишь с ним, а не с Машей и Кириллом? Почему не отвечаешь на их звонки и сообщения?»
«Потому что я не могу!» — вдруг закричал Сергей, ударив кулаком по столу. «Понимаешь, не могу! Каждый их звонок – как нож в сердце! Каждое сообщение – напоминание о том, что я потерял!»
«Ты ничего не потерял, Серёжа», — мягко произнесла вошедшая на кухню Тамара Михайловна. «Твои дети здесь, они любят тебя. И никто не мешает тебе быть им отцом».
«Мама, ты не понимаешь», — он покачал головой. «Я не могу быть отцом „наполовину". Либо полноценная семья, либо... ничего».
«То есть ты предпочитаешь „ничего"?» — тихо спросила Елена. «Ты готов отказаться от общения с Машей и Кириллом, только потому что мы больше не живём вместе?»
Сергей не ответил. Он смотрел в окно, словно надеясь найти там ответ на невысказанные вопросы.
«Пап, возьми меня на рыбалку», — вдруг попросил Кирилл, подходя к отцу. «Как раньше. Помнишь, мы ездили на речку? И рыбу потом жарили на костре».
Сергей судорожно вздохнул и присел перед сыном.
«Помню, конечно», — его голос дрогнул. «Ты тогда первого карасика поймал».
«Можно, мы снова поедем?» — с надеждой спросил Кирилл. «В эти выходные?»
Сергей перевёл беспомощный взгляд на Елену, словно спрашивая разрешения.
«Конечно, можно», — ответила она вместо него. «Если папа не занят».
«У меня планы были...» — начал Сергей, но осёкся, увидев, как погас взгляд сына. «Но я их отменю. Поедем на рыбалку. В субботу. И Машу с собой возьмём».
«Правда?» — не поверила своим ушам Маша. «Ты не шутишь?»
«Не шучу», — Сергей выдавил улыбку. «Честное слово».
«А концерт?» — вдруг вспомнила Маша. «Ты придёшь на мой концерт?»
«Концерт?» — Сергей растерянно посмотрел на Елену.
«В музыкальной школе», — подсказала она. «В эту субботу. Маша тебе писала, приглашала».
«Да-да, конечно, приду», — быстро согласился Сергей. «Значит, сначала концерт, потом рыбалка».
Лица детей просияли, и у Елены защемило сердце. Как мало им нужно для счастья – просто внимание отца, просто знать, что он помнит о них, любит их.
«Ну вот и славно», — подытожила Тамара Михайловна. «А теперь давайте чай пить. У меня торт есть».
Пока свекровь суетилась с чаем, а дети наперебой рассказывали отцу последние новости, Елена отошла к окну. Она чувствовала странную опустошённость. Сергей согласился на встречу с детьми, и это хорошо. Но она видела, что он делает это через силу. Что он всё ещё зол и обижен. Что для него эти встречи – не радость, а повинность.
И это значит, что рано или поздно он снова начнёт избегать общения. Найдёт отговорки, будет пропускать звонки. А дети снова будут плакать по ночам, чувствуя себя брошенными и ненужными.
Прошло три недели после их встречи у Тамары Михайловны. Сергей действительно пришёл на концерт Маши, сидел в первом ряду, аплодировал громче всех. Потом они всей семьёй поехали на рыбалку, и Елена впервые за долгое время видела, как дети беззаботно смеются рядом с отцом.
Но потом всё вернулось на круги своя. Сначала Сергей отменил следующую встречу – срочная работа. Потом перенёс звонок – важные переговоры. Потом перестал отвечать на сообщения в мессенджере.
«Он снова нас бросил, да?» — спросила Маша, когда очередная попытка дозвониться отцу закончилась автоответчиком.
Елена беспомощно развела руками.
«У него, наверное, правда много работы», — попыталась она оправдать бывшего мужа, хотя сама в это уже не верила.
«Вчера я видела его фотографии в инстаграме у Сониной сестры», — тихо сказала Маша. «Он был в аквапарке. С той женщиной и её сыном».
Елена закрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев. Значит, дело не в работе. Просто Сергей выбрал новую семью вместо старой.
«Мам, я уже не буду пытаться с ним связаться», — вдруг решительно заявила Маша. «Если он хочет общаться – пусть сам звонит. А если нет – значит, нет».
«Ты уверена?» — осторожно спросила Елена.
«Да», — Маша выглядела не по годам взрослой и серьёзной. «Я устала плакать. Устала ждать. Устала выпрашивать внимание».
Елена обняла дочь, чувствуя гордость за её силу духа и одновременно – горечь от того, что тринадцатилетняя девочка вынуждена принимать такие взрослые решения.
Вечером, когда дети уже спали, Елена набрала номер Сергея. К её удивлению, он ответил почти сразу.
«Что случилось?» — его голос звучал настороженно, как всегда при её звонках.
«Ничего особенного», — спокойно ответила Елена. «Просто хотела сказать, что больше не буду тебя беспокоить насчёт общения с детьми».
«В смысле?» — он явно не понял.
«В прямом. Я устала заставлять тебя быть отцом. Устала видеть, как дети страдают от твоего безразличия. Если ты хочешь общаться с ними – все двери открыты. Но я больше не буду звонить, напоминать, уговаривать».
«Лена, у меня правда очень много работы сейчас...» — начал он привычную песню.
«Серёж, хватит», — устало перебила она. «Мы оба знаем, что дело не в работе. Ты просто сделал выбор. И я его принимаю».
«Какой ещё выбор?» — в его голосе прозвучало раздражение.
«Ты выбрал новую жизнь, новую семью. Без нас. Это твоё право», — Елена говорила спокойно, хотя внутри всё кипело. «Но тогда имей мужество признать это. Не придумывай отговорок. Не давай детям ложных надежд».
«То есть ты предлагаешь мне просто... отказаться от детей?» — Сергей казался ошеломлённым.
«Нет. Я предлагаю тебе либо быть настоящим отцом – пусть и на расстоянии, либо... перестать делать вид, что тебе не всё равно».
Сергей молчал так долго, что Елена подумала – связь прервалась.
«Лен, я не знаю, как это – быть отцом на расстоянии», — наконец сказал он, и в его голосе впервые за долгое время она услышала искренность. «Я не умею. Мне... мне больно видеть их и знать, что я больше не часть их повседневной жизни».
«Понимаю», — тихо ответила Елена. «Но дети не должны страдать из-за твоей боли. Они не виноваты в том, что мы расстались».
«Я знаю», — его голос дрогнул. «Мне нужно... нужно подумать. Разобраться в себе».
«Конечно, Серёж», — Елена старалась говорить без сарказма, хотя внутри кричала: «Тебе нужно было разобраться ещё полгода назад!» «Только не тяни слишком долго. Дети растут быстро».
После этого разговора Елена не звонила Сергею, не напоминала о детях. Прошла неделя, другая. Сергей не объявлялся. Маша больше не спрашивала о нём, словно смирилась. Кирилл иногда ещё вспоминал отца, но всё реже.
А потом дети начали привыкать к новой реальности – реальности без отца. Маша всё больше времени проводила с подругами и в музыкальной школе. Кирилл увлёкся компьютерными играми. Жизнь продолжалась.
Однажды вечером, укладывая сына спать, Елена заметила на его тумбочке семейную фотографию – они вчетвером на море, ещё счастливые, ещё вместе.
«Мам, а папа нас правда больше не любит?» — вдруг спросил Кирилл, проследив за её взглядом.
«Любит, конечно», — машинально ответила Елена.
«Тогда почему он не звонит? Не приходит? Даже на день рождения Маши не поздравил».
Елена не знала, что ответить. Как объяснить десятилетнему мальчику сложность взрослых отношений? Как рассказать о боли, обидах, эгоизме?
«Знаешь, малыш», — наконец сказала она, поглаживая сына по голове, «взрослые иногда делают глупости. Даже когда любят. Особенно когда любят».
«Как в той сказке?» — задумчиво спросил Кирилл. «Где король прогнал принцессу из-за гордости?»
«Да, что-то вроде того», — грустно улыбнулась Елена. «Только, боюсь, в нашей истории не будет счастливого конца».
«Почему?» — Кирилл приподнялся на локте, глядя на мать.
«Потому что иногда гордость оказывается сильнее любви», — тихо ответила Елена, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слёзы. «А теперь спи, уже поздно».
Выключив свет в детской, Елена вернулась на кухню и долго сидела у окна, глядя на ночной город. Она думала о том, как странно устроена жизнь – два человека могут прожить вместе пятнадцать лет, родить детей, построить дом, а потом в одночасье стать чужими. И как за этой взрослой войной амбиций и обид теряется самое главное – дети, их счастье, их право расти с любящими родителями.
Телефон Елены мигнул новым сообщением. Она лениво разблокировала экран и застыла – сообщение было от Сергея.
«Могу я завтра забрать детей на выходные?»
Елена смотрела на эти слова, не зная, что чувствовать – радость или настороженность. Попытка Сергея наладить отношения с детьми или очередной всплеск энтузиазма, который быстро сойдёт на нет?
«Конечно», — наконец напечатала она. «Они будут рады».
И добавила, поколебавшись:
«Только, пожалуйста, не давай им ложных надежд. Или ты решил быть настоящим отцом – со всей ответственностью, регулярностью, вниманием. Или... лучше не начинай».
Ответ пришёл не сразу:
«Я попробую. Это всё, что я могу обещать».
Елена вздохнула. Не слишком обнадёживающе. Но, возможно, это лучшее, на что можно рассчитывать. По крайней мере, сейчас.
