Осмотрев тело и пощупав пульс, пьяненький фельдшер сказал коротко:
- Труп. В морг.
Долгий хриплый гудок грузового локомотива в очередной раз пронзил тишину. Состав, поблёскивая растаявшим от августовской жары мазутом, лениво отстучал колёсами свой чёткий ритм. От потока всколыхнувшегося воздуха на какое-то время оживилась трава около железнодорожного полотна и листья на растущих рядом деревьях, но поезд прошёл, и они, как прежде, безнадежно замерли.
- Хватит с меня,- вдруг решительно сказал молодой коренастый путеец, бросив инструмент на землю и, вытирая желтушкой- рабочим жилетом - пот со лба, добавил:- Петрович, слышишь, что говорю?
- Ещё час. Вон до того столба дойдём, и всё,- строго ответил бригадир, постукивая по рельсе.
-Какой час! Получка у нас сегодня или нет? Обмыть надо, да, Колюня?- и парень, подмигнув, обратился к стоявшему рядом черноволосому кудрявому щупленькому мужичонке лет сорока пяти.
- Да, Санёк,- просипел тот.
-Ну, вот видишь, Петрович, большая часть человечества «за».
Бригадир, не поднимая головы, призадумался и, помолчав минуту, вдруг махнул рукой.- А ну вас! « За» так «за». Что с вами поделаешь, - и, подняв майку и почесав чумазой пятернёй лохматый живот, спросил:
-А за горючим кто пойдёт?
-Кто- кто? А никто. Мы с Колюней, пока ты у кассы стоял, уже приготовились к этому, так сказать, мероприятию. Вон у него в рюкзачке всё и лежит.
-А что же вы до сих пор молчали?- потирая шершавые ладони, загоготал Петрович.- Измором, гады, берёте?
-Да где уж там измором! Сами чуть не умерли, думали: слюной подавимся. Да ты ж у нас строгий.
-Ладно, - махнул рукой тот. - Хватит болтать зря. Давайте. Зарплата всё-таки.
Усевшись прямо на рельсы запасного пути, мужики быстро откупорили наполненную чуть было уже ни закипевшей водкой посуду, разложили закуску и принялись праздновать. И еда тут пошла, и беседа завязалась. Как всегда и обо всём. Коснулись политики, поругали начальство за несправедливость. Пожаловались на сварливых жён да и вспомнили, конечно, свои весёлые похождения.
Время пролетело незаметно. Подкралась темнота. Все трое были уже доведены «до кондиции», а Коля так вообще улёгся на полотно без чувств.
- Домой пора. Колюня, вставай,- заплетающимся языком еле выговорил Санёк и принялся расталкивать товарища. Петрович, помоги.
Петрович попытался поднять Николая, но тот снова рухнул на землю.
- Худенький, а тяжёлый,- кряхтя, произнёс он.- Пил с нами наравне, а на ногах не стоит. Как неживой. Ну и пусть тут лежит. Мы его всё равно не донесём. Самим бы добраться. Проспится - придёт.
Оставив Николая, мужики набросили инструмент на плечи и, пошатываясь, поплелись к находившейся неподалёку станции.
А в это время его супруга Елизавета, обеспокоенная долгим отсутствием мужа, отправилась на его поиски. Прибежав в кабинет дежурного по вокзалу, где обычно в конце трудового дня собирались рабочие, нервно спросила:
- Коля здесь не был? Я его уже целый час ищу, с ног сбилась.
Дежурная, зная чрезмерно суетливую натуру Лизы, которая очень часто любила поднимать бурю в стакане воды, попыталась её успокоить.
- Они ещё и не показывались. Ты не волнуйся, зарплату, наверно, обмывают.
- Я ему обмою! Мало не покажется, - и она выскочила из помещения. Увидев показавшихся вдали Петровича и Саню, побежала им навстречу прямо по шпалам и, приблизившись, грозно выпалила:
- Где мой?
- Там… На рельсах лежит… Без сознания, - едва выговорив, Петрович неуклюже повернулся и показал рукой и, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, побрёл дальше.
Испуганная Лиза помчалась туда. Дорога ей показалась бесконечной. Но вот проходящий мимо поезд осветил одиноко лежавшую щупленькую фигурку мужа. Подлетев к нему, она начала его тормошить:
- Коля! Коля!- но он не шевелился и, как ей почудилось, не дышал. Она припала ухом к его груди, и ей показалось, что сердце не бьётся.
- А- а- а, помер, помер!- закричала она, взявшись за голову, и пустилась обратно за помощью.
Вызвали железнодорожную скорую и милиционера. Но у тех тоже сегодня была зарплата, поэтому с неохотой, едва раскачавшись, они поехали на освидетельствование. Осмотрев тело и пощупав пульс, пьяненький фельдшер сказал коротко:
- Труп. В морг.
Покойного погрузили на носилки и повезли. Лиза, услыхав такое страшное заключение, чуть было не упала в обморок. Но организовывать похороны было некому, поэтому она, приняв большую дозу успокоительного, взяла себя в руки.
Печальная весть облетела всю округу. Сообщили старенькой матери, друзьям, соседям. Все были потрясены трагедией и сочувствующе вздыхали. Родственники помогали убирать жилище, а подруга Лизы занялась приготовлением традиционного блюда – лапши на поминки.
Рано утром вдова отправилась по магазинам и в бюро ритуальных услуг. Закупив продукты, венки и гроб, поехала на грузовике за мужем.
А тем временем Николай, которого оставили лежать на высоком столе в морге, от холода вдруг стал приходить в себя. Его знобило, в голове трещало. Открыв глаза, он сначала не понял, где находится. Приподнялся на локтях, озираясь в темноте по сторонам. Приглядевшись повнимательнее и увидев рядом два накрытых простынями тела, догадался и с ужасом произнёс:
- Во попал…
Ничего не оставалось делать, как дождаться утра, и он, съёжившись под покрывалом, снова прилёг.
И вот, наконец, услышав на улице долгожданные голоса и гул подъехавшей машины, поднялся и уселся на стол, свесив ноги.
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Лиза в траурном наряде. Остолбенев от неожиданности, она какое-то время стояла молча, раскрыв рот, а затем начала сползать по откосу вниз. В глазах её потемнело, и она в беспомощности зарыдала. И вдруг, сорвав с головы чёрный платок, как бешеная кошка, набросилась на мужа с кулаками, приговаривая:
- Ах, ты сволочь! Ах ты, алкаш эдакий! Ах ты, гад ползучий! Надрался до поросячьего визгу, всех перепугал. Да как тебе не совестно. О нас не подумал. Мать там, бедная, от слёз почернела.
Коля не сопротивлялся, а только, покорно сложив руки крест на крест перед собой, закрывал лицо, отвечая виновато:
- Лиз, Лиз, хватит.
-Ах ты, ирод,- вцепившись в густой чуб мужа, не унималась она, но, наконец уже, выбившись из сил, присела рядом и, уронив голову ему на плечо, завыла.
- Ну, хватит, Лиз, - произнёс он и с опаской поладил её ладонью.
Вой супруги постепенно сменился всхлипываниями, а вскоре и совсем утих, и она спросила:
-Коль, а что с гробом-то делать будем?
-Что-что? Нашла, о чём беспокоиться. На дрова порублю, печку истопим.
-Коль, а с венками? Денег-то ушло сколько.
-С венками!? На базар отнесу, продам,- буркнул он, а затем добавил: - Выкинешь, а деньги я заработаю. Я ж ведь живой.
- Да…- согласилась Лиза.- Коль, а ты представляешь: там уже еду на поминки приготовили. Двух кур зарубили: белую и рябенькую. Ира лапшу натирала всю ночь. С продуктами-то что делать?
-Свадьбу сыграем!- едва не выругавшись, выкрикнул он.
- Какую это свадьбу?! – и она, поднявшись с его плеча, в недоумении уставилась ему в лицо.
- Золотую!..- и уже более сдержанно добавил: - Какую-какую? Вот пристала. Ну, не свадьбу, так день рождения.
И они оба рассмеялись. Николай, увидев, наконец-то, повеселевшую супругу, с облегчением вздохнул и произнёс:
-Ну, слава Богу, - а затем, почесав темя, вдруг ощутил, как сильно трещит в голове, и подумал: «Ну вот, теперь пора домой, лечиться».
Деревенские истории
Всем хороших выходных!