В моей жене, на пороге пятидесятилетия, вдруг проснулась дремлющая доселе творческая искра. Раньше она тихо тлела под грузом повседневности, а теперь вдруг вспыхнула ярким пламенем. Но эта золотоносная жилка прибыли не приносила, наоборот, одни убытки, причём сразу на всех фронтах.
Началось все с рассказов. И, слава Богу, финансовых вложений это не требовало, зато времени отнимало – не приведи господь! Часами она обсуждала свои литературные сюжеты с дочерью по телефону, мне же перепадало от силы две минуты, чтобы узнать, как дела и как там внучка.
Утро теперь начиналось не с завтрака и макияжа, а с лихорадочной проверки подписчиков в ее интернет-канале. Каждый новый подписчик вызывал бурю восторга, а отписка повергала в уныние, которое, словно заразная болезнь, расползалось по всему дому, отравляя жизнь и мне в том числе.
Да что же это такое, спрашивается? Почему я должен страдать из-за каких-то мифических подписчиков, мечущихся, как перекати-поле, с одного канала на другой?
Затем пришла очередь стихов. Здесь уже запахло первыми инвестициями. Бесконечные сборники рифм на любой вкус и цвет заполонили квартиру, превратив ее в филиал букинистического развала. Денег на издание, конечно, не было. Печатала сама, на нашем стареньком принтере, который с каждым новым шедевром стонал все громче и угрожающе. Зато каждый экземпляр был лично подписан и вручался знакомым и не очень, с обязательной просьбой о рецензии и распространении информации. Само собой, отклики были неизменно восторженными, что лишь подстегивало графоманский угар.
Следующим этапом стал онлайн-курс по писательскому мастерству. Это уже серьезно ударило по бюджету. Вечера проводились в компании монитора и незнакомых «коллег по цеху», внимающих гуру, вещающему о важности «сторителлинга» и «глубине метафор». Я же, обделенный метафорами и сторителлингом, тихонько доедал остывший ужин, чувствуя себя лишним в этом празднике словесности.
Апофеозом всего стало решение жены написать роман. Тут уж я понял, что тихая гавань семейного счастья дала течь. Заброшенная работа по дому, забытые друзья, отсутствие внимания – все было принесено на алтарь романа. Я жил в состоянии перманентного стресса, боясь случайно прервать ее «поток сознания» или ненароком высказать критическое замечание.
Я любил свою жену. Безумно, искренне, преданно. Но я не подписывался на роль спонсора и живого реквизита в ее творческом театре абсурда. Что мне делать? Разбить этот золотой идол, рискуя осколками ранить ее? Или смириться и наблюдать, как наша жизнь медленно, но, верно, превращается в черновик посредственного романа? Вопрос оставался открытым, и я чувствовал, как в моей душе зреет тихий бунт.
Вернувшись с работы, она, словно уставший локомотив, быстро ставила кастрюлю на плиту – хорошо еще, варит! – и тут же ныряла в светящийся прямоугольник компьютера. Не смейте трогать! Она творит, и слава Богу, не вытворяет.
А потом, должно быть, весна вскружила ей голову. Моя жена начала рисовать. Это увлечение уже не назовешь бесплатным: холсты, краски, кисти – все требовало вложений. Wildberries ликовал, обретя в ее лице верного и щедрого клиента. Продавцы красок узнавали ее по походке, она приносила им ощутимую прибыль. Интересно, каким будет ее следующее увлечение? Может, кулинария? Ох, как бы мне этого хотелось…
Но живопись захватила ее целиком. Дом превратился в филиал художественной мастерской. Мольберты выросли, как грибы после дождя, заполонив гостиную. На стенах появились этюды, натюрморты, пейзажи, портреты – в основном кошек, почему-то невероятно печальных. Она говорила, что в их глазах отражается вся боль мира. Я смотрел и видел просто кошек, немножко упитанных и ленивых.
А тут возвращаюсь домой после работы, а она… словно тень по квартире скользит. Ни пера в руки, ни кисти, сидит, печальная, в глазах тоска. "Вдохновение пропало", – говорит.
Я и фруктов ей принёс, и мяса, и йогурт, всё, что любит. Неужели гемоглобин упал? Может, мороженого ей хочется? Или тортик? Подписчиков мало, так я сам подпишусь, буду её музой, её вдохновением. Скажи, что тебе нужно! Не ходи так, смотреть без слёз невозможно.
Пусть творит, что душе угодно: пишет, рисует, вяжет, лепит… Лишь бы улыбка на лице сияла, лишь бы снова счастливой была, лишь бы вдохновение не покидало.
Вдохновения всем!