FLB: «Причём, не за Афганистан, который всем до лампочки, Афганистан просто ещё один предлог, чтоб открыто продемонстрировать эту ненависть к Советскому Союзу, к Russians. Что было 5 апреля: в 1973, 1974, 1980 и 1981 годах
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
ПОЧВЕННИЧЕСТВО ОТ СОЛЖЕНИЦЫНА ДО СОЛОУХИНА, НЕОСТАЛИНИЗМ «МОЛОДОЙ ГВАРДИИ», «НЕОЗАПАДНИЧЕСТВО» «НОВОГО МИРА»
5 апреля 1973 г. Жажда духовности возникает скорее не из жизни
повседневной, она питается подпочвенным потоком «национальной традиции».
Сейчас вошёл в моду (среди рафинированной интеллигенции) Токвиль.
Давление «старого порядка» (почти равнозначное «природе человека»)
сказывается у нас не только в структуре и обычаях государственной
практики, но и в идейной жизни. Находит разные выражения. Одно - хорошо
известно: неославянофильство, почвенничество от Солженицына до Солоухина
и далее - неосталинистской «Молодой гвардии». Другое -
«неозападничество», которому положил начало «Новый мир» (особенно Лакшин
своей блестящей публицистикой). К этому течению и примкнуло увлечение
народничеством, а скорее - народовольчеством. И здесь не только тяга к
идейной чистоте и самоотверженности. Здесь - и какой-то смутный намёк.
Недаром активизировалась эта тенденция в связи со стрельбой у Боровицких
ворот года три тому назад (покушение на Брежнева – прим. авт.)
Тогда говорили, что если стране суждено проделать ещё один исторического
масштаба революционный цикл, то она находится сейчас где-то в 60-ых
годах XIX века (по аналогии).
Прим. FLB: «Покушение на Брежнева
произошло в 1969 году, после торжественной встречи экипажей космических
кораблей «Союз-4» и «Союз-5». Кортеж следовал в Кремль, когда младший
лейтенант Ильин открыл огонь из двух пистолетов, целясь, как ему
казалось, в машину генсека. Но невольной мишенью стали космонавты и
водитель. Николаеву пуля задела спину, Береговому осколками поранило
лицо. Не пострадала только Терешкова. Был ранен и мотоциклист из
почётного эскорта», - вспоминал об этом случае бывший шофёр 1-го класса
автобазы № 2 МГБ СССР Владимир Андреевич Рыжиков. См. статью Елены
Светловой «Шофёр особого назначения» /газета «Совершенно секретно», апрель 2003 г.)
Поиск духовности идёт и на основе советской традиции. Характерны все
более частые (и все более стилизованные - для удобства современников)
обращения к эпохе гражданской войны. Но ещё более примечателен затаённый
и страстный, неистребимый как больная совесть интерес к «Великому
1941-ому». Как ни стараются его притушить, фальсифицировать,
канализировать в нужное русло демичевские клевреты, корни этого интереса
глубоки и долго ещё будут держаться и прорастать. Ибо это была высшая
кульминация в развитии собственно советского общественного сознания.
Где-то в 1942 году можно датировать начало «постреволюционной» эпохи в
истории нашего государства и общества.
ВТАЙНЕ ОН, КАК СТАРЫЙ БОЛЬШЕВИК, ЖДЁТ ВСЕЛЕНСКОГО КРИЗИСА КАПИТАЛИЗМА
5 апреля 1974 г. Теперь при подготовке ленинского доклада он (Б.Н. Пономарёв) трижды
выражал недовольство тем, как изображена теоретическая работа партии, а
именно - решение ею вопросов и задач перехода к коммунизму. Я,
повторяю, долго не понимал, в чем дело, тем более, что не мог в нём
заподозрить веру в то, что теоретическая мысль у нас на уровне. Он сам о
ней не раз отзывался непочтительно, но тогда речь шла о «теоретической
мысли» у других! Теперь же всё стало ясно: о «его», Пономарёва,
Программе надо сказать.
Другая трудная проблема - «личный вклад» (Брежнева). Поначалу он был
за сдержанность. Я ему говорил: во-первых, это может быть не так понято,
во-вторых, Генеральный действительно поступал подчас смело. Если бы не
он, мы никаких бы «сдвигов» не имели и проч. Так то оно так, -
ответствовал он мне. - Если бы у нас не было такой истории, какую мы
имеем, и разговаривать бы нечего. А тут ведь, знаете.
Между тем, поправки его к вариантам, которые один за другим мы
посылали ему на Юг, свидетельствовали, что здравый смысл берёт своё. Имя
внедрялось в текст всё чаще, а оценки становились все более
«масштабными». Красной нитью доклада он сделал «битву за мир», решение
этой «всемирно-исторической задачи спасения человечества», которая по
плечу родине Ленина. Он просит выражаться об этом пышно. Я всегда
удивлялся его настойчивости в этом деле. Мне казалась она несколько
несовместимой с его «большевизмом», с его революционным менталитетом
образца 1920 года. Только теперь я стал помаленьку прозревать. Старик
мудр и информирован. Он знает, что в наш «революционный пример» уже
никто не верит. Но держава наша по природе своей должна сохранять
идеологический характер - в том числе и для внешнего мира, в том числе и
для коммунистов. Поэтому она должна нести всечеловеческую миссию. Мир -
это и есть её миссия. А её способность нести такую миссию произошла из
великой революции. Впрочем, тут не только логика идеологического
охмурения, здесь есть и реальная логика и проблема.
Никто ведь не предполагал в 1920, что капитализм продержится так
долго, да ещё и такую мощную способность к небывалому экономическому
преобразованию. И в этих условиях проблема «мировой революции»
перемещает акценты со второй части этого понятия на первую. Именно к
этому «сдвигу» (акцентов) и старается Б.Н. приспособить ведущую
революционную роль родины Ленина.
Втайне он, как старый большевик, ждёт, между тем, вселенского кризиса
капитализма, наподобие или даже хуже «1929-33». В каждом своём докладе
или статье любой признак кризиса он старается пропагандистскими
средствами раздуть до нелепости. Нам всегда приходится употреблять
немало сил и хитростей, чтобы умерить эту его страсть, не допустить,
чтобы он выглядел смешным и вздорным. И на этот раз (тем более, принимая
во внимание действительный кризис на Западе) он давит на нас с
«небывалой силой» (употребляя его собственные любимые словечки).
Мучаемся мы сейчас с проблемой «Карловы Вары-2». С одной стороны,
откладывая её, мы упускаем все больше и больше лидерство в комдвижении
Европы, более того - они (братские КП) просто уплывают из нашего
ведения. А с другой стороны, мы не можем форсировать это, так как идёт
государственное совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. И
если мы сейчас противопоставим ему коммунистическую конференцию, то оно,
которое и так идёт туго, завалится совсем. А это ведь «реаль-политик» в
отличие от идеологии «Карловы Вары-2».
Я «МЕЧЕНЫЙ», МЕНЯ, КАК «СОВЕТСКОГО АГЕНТА» И «ПРЕДАТЕЛЯ» СЛУШАТЬ НЕ БУДУТ
5 апреля 1980 г. Опять приезжал Китсон – руководитель профсоюзов
транспортников Великобритании, член исполкома лейбористской партии,
«наш друг». Захотел повидать меня «по Афганскому вопросу». Три с
половиной часа проговорили в гостинице на Плотниковом. Он привёз
очередные инвективы против посольства и вообще против «нас», которые не
умеют «защищаться». Я приготовил все мыслимые аргументы по поводу
Афганистана. Но он их не захотел слушать: меня не надо убеждать, мол, я и
так все понимаю, но я «меченый», меня, как «советского агента» и
«предателя» слушать не будут. А от вас слушать некого. Посольство ничего
не делает, а если кто приезжает, то скорее для того, чтобы купить себе
«ещё одни штаны». Он уже был сильно «подогретый» нашими профсоюзниками.
Поэтому «рубил и матерился». Почти в каждой фразе присутствовал fuck. Я
иронизировал, шутил, пытался вставлять заготовленные аргументы. По мере
того, как проходил хмель, стало возможным добиться от него каких-то
конкретных вещей и договориться:
а) мы пошлём на конгресс шотландских профсоюзов толковых ребят,
которым будет организована аудитория и они смогут донести советскую
точку зрения;
б) в Лондоне он постарается собрать функционеров-профсоюзников и с ними тоже эти же ребята проведут «дискуссию»;
в) я напишу личное письмо Дженни Литл (секретарь Международного
комитета национального исполкома лейбористов, «хорошенькая сучка, но
умеет делать дело и влюблена в тебя» – слова Китсона) и предложу
неофициальную дискуссию либо в Лондоне, либо в Москве на «нашем» уровне
(т.е. аппаратном).
За всем тем, что он искренне говорил (а он в самом деле к нам
привязался и бескорыстно озабочен, как идут дела и в Англии, и в Европе,
и в советско-западных отношениях) – и со всем этим он «доносил» до нас с
места событий ужасающую ненависть, которую питают к нам там. Причём, не
за Афганистан, который всем сам по себе до лампочки, - Афганистан
просто ещё один предлог, удачный случай, чтоб открыто продемонстрировать
эту ненависть к Советскому Союзу, к Russians. Поэтому с очень горьким
чувством уходил я с этой беседы.
ВАКХАНАЛИЯ ПОДХАЛИМАЖА
5 апреля 1981 г. Вчера в СЭВ’е при скоплении около двухсот
персон отмечалось 60-летие Иноземцева. Третий орден Ленина.
Представляет, значит, часть академической и аппаратно- партийной элиты.
Противоречивые у меня ощущения и от этого человека и от вчерашнего
мероприятия. В своей речи я решил акцентировать внимание на заслугах
Института, а не самого выдающегося деятеля. Но, впрочем, я ожидал
большей вакханалии подхалимажа. С болью в сердце и нехорошими чувствами
подарил ему один из листов, которые мне когда-то подарил Эрнст
Неизвестный «Сердце ребёнка». Надпись, адресованную мне, пришлось
отрезать: «Анатолию от Эрнста в день рожденья с верой в то, что пока в
нас не умер ребёнок, мы растём» 25 мая 1972 года.