Когда вокруг происходят чудовищные по бесчеловечности события, люди, напрямую не способные участвовать в них, стараются сохранить в себе свет милосердия, не озлобиться окончательно, не уподобиться поголовному инстинкту выживания всеми способами. Жена дровосека, бедная несчастная семья, потерявшая ребёнка, зарабатывает собиранием и продажей хвороста. Её муж, будто айсберг, то появляется в доме молча, валуном, то так же молча исчезает. Словно волк и волчица в клетке, вынужденные находиться вместе. Однажды, хрустящим от мороза утром, женщина услышала плачь младенца. Он валялся рядом с путями, его, скорее всего нарочно, выкинули, с тем, чтобы кто-нибудь позаботился о малыше лучше, нежели родители. Бог услышал мольбы жены дровосека, послал ей священный груз, теперь осталось только сохранить грудничка в тайне, умилостивить мужа и, главное, выкормить девочку.
Тема поломанных судеб, пропущенных сквозь жернова Второй Мировой войны, будет актуальна бесконечно долго. Взять количество убитых, всех её участников, их родственников до сегодняшнего колена, окажется их сонм, миллиарды, и у всякого из них своя история, своё отношения к ней. Теперь уже умудряются взаимоувязать день сегодняшний, с сороковыми годами прошлого столетия. Анализировать посттравму бежавших из Европы в Америку сразу после окончания войны. Со всех углов и ракурсов изучать, исследовать, делать выводы, только чтобы более, подобное не повторялось.
Режиссёр Мишель Хазанавичус из тех, кому можно в этом смысле доверять, он, прежде всего, новатор в кинематографе. Снять немое кино в эпоху великолепного пятиканального звука и получить за него всевозможные награды, дорогого стоит. Теперь вот мультфильм о холокосте, его последствиях, в котором нет никаких прямых указаний на время, место действия. Не называются города и страны, даже имена у персонажей отсутствуют. Всё условно, однако за этим скрывается немудрёный замысел автора, ведь мы настолько подробно представляем себе произошедшее тогда, что нам нет нужды что-то лишнее объяснять, тратить время на какие-то топонимы, фамилии. Лучше сэкономленные 15-20 минут потенциального хронометража направить на художественное раскрытие объёма истории. И здесь возникает самое важное затруднение, так как француз не использует эти минуты и обрывает повествование на самом интересном месте, мол, всё и без иллюстраций понятно, что происходило с каждым из героев.
Автору данной писанины представляется это упущением. Не хватило впечатления, для полноты которого можно, и нужно, было рассказать дальнейшую судьбу жены дровосека, найдёныша и узника концлагеря. Недостаточно ясности в поступках, оставление с женщиной родной девочки (хотя понятно, она подросла на её руках, и справедливо считает матерью) при встрече. Закадровый голос старается объяснить подобный приём, ещё более обезличивая картину и выделяя в ней, и во всей нашей жизни, только любовь. И это правильная мысль, единственно верная. Однако в рамках заявленного на наш смотр, со всеми допущениями, фильм прерван так, как будто финал трагичен, а это в свою очередь создаёт эффект недосказанности, а не печальной грусти, как, видимо, рассчитывали создатели.
Выбранный формат изобразительного свойства тут практически всегда оправдан. Те идеальные ракурсы, углы съёмки, выбранные Хазанавичусом, сложно было бы запечатлеть в реальности в тех условиях, которые предполагают суровый климат зимы. Сама анимация так же условна, как и сюжет в ней. Изображения не детализированы, но точны, как работы Гения Драйзера. Несколько штрихов и создаётся впечатляющий образ. Понятный, вызывающий умиление (дитя) или чувство угрозы (сосед с усиками). И, в общем, смотрится такая «акварельная» работа красиво.
Самый ценный груз срез истории, очередная попытка доказать и заставить поверить в поезда, идущие в Аушвиц, в выброшенных грудничков из поездов смерти, в их выживание и благополучное взросление не смотря ни на какие потрясения вокруг. Сделано это со отчаянной детской наивностью. Тут нет документальных сводок, кадров из хроник. Фильм для десятилетних, которым рано смотреть Пианиста или Бруталиста, а вот такие произведения в самый раз. Хотя и они могут сдаться на сцене расставания мужа и жены при распределении по баракам концентрационного лагеря. Но если пересилят нахлынувший шторм слёз, смогут вполне остаться довольными просмотром. Взрослым дядям и тётям, почти всем, в этом смысле доказывать ничего не следует. Они всё знают и понимают, но ради совместного увлекательного времяпровождения стоит и такой подход оценить.