Жизнь налаживается
Две с половиной недели пролетают как один день. Сижу в московском офисе, наслаждаясь чистым небом и ярким мартовским солнцем. Погода стоит прекрасная. И не только погода. Я и не заметила, как в моей душе тоже всё расцвело.
Вчера официально завершилась маркетинговая кампания “Это по любви”. Отбросив лишнюю нескромность, скажу, что кампания превзошла мои самые смелые ожидания. Нам фартило во всём – после нескольких публикаций блогеров-миллионников о “российском городе любви”, посещение Пушкина стало мейнстримом. В результате в бывшее “Царское село” хлынул поток туристов, а о LifeLab не написал только ленивый. Хэштег #Любовьвитаетввоздухе заполонили тысячи фотографий, а семь воздушных шаров-сердец, парящих в утренних, дневных и закатных лучах солнца, стали негласным символом весеннего Пушкина. Каждый день мне присылают данные по продажам. Всё говорит о том, что кампания вышла далеко за рамки местной. В ближайшие дни у меня будут окончательные цифры, и можно будет официально поднять бокал шампанского.
Похоже, наша романтическая кампания распространила чары на всё вокруг. Две недели назад Маша и Павел так хорошо поужинали, что теперь от бурчащего и недовольного шефа не осталось и следа. На Машином столе то и дело появлялись цветы, а на щеках – девичий румянец. Павел Леонидович менялся у всех на глазах и приводил в недоумение сотрудников. Молодые влюбленные успели побывать в театре, филармонии и даже в цирке. Надо признать, что Маша больше не считает Павла клоуном. Если трансформация начальника продолжит идти семимильными шагами, боюсь, к лету от бывшего Павла ничего не останется.
Мы с Эриком не отставали – старались ухватить каждую свободную минуту, чтобы провести время вместе, то и дело курсируя между столицей и Пушкиным. И вроде первому пылу страсти пора бы иссякнуть, мое тело всё еще считает иначе. Я вспыхиваю каждый раз, когда вижу высокого темноволосого красавца, ноги по-прежнему не слушаются меня, а сердце колотится так, будто я участвую в олимпийской стометровке. Я до сих пор не могу осознать, что Эрик мой, хотя он и твердит всё время, что не верит своему счастью – это он про меня. В ответ я только глупо смеюсь, ведь я-то знаю, кому из нас по-настоящему повезло.
За эти недели мы с ним пополнили ряды неторопливых парочек, чинно прогуливающихся под руку по пушкинским паркам. Дошли до того, что облюбовали в Александровском парке одну из скамеек и отныне именуем ее “нашей”. Сначала мне казалось забавным, что мы дозрели до такого времяпрепровождения. Но когда внутренний смех иссяк, я поймала себя на мысли, что наши пешие прогулки прекрасны. То, как нежно Эрик сжимает мою ладонь, зачарованно смотрит, бережно обнимает и целует – ново и ценно для меня.
В последнее время мы часто беседовали о Лизе. Я до сих пор поражаюсь, как ребенок в десять лет может быть таким целеустремленным. Это ж какую силу волю надо иметь, чтобы по девять часов в день заниматься гимнастикой! Меня удивляет, насколько серьёзно Эрик относится к желаниям и стремлениям дочери. Как поддерживает, как уважает её. Спорт для Лизы является смыслом жизни и ее амбиции велики – она совершенно точно видит себя будущей чемпионкой.
Я поняла, что ради Лизы и ее счастья Эрик пойдет на всё. И для него крайне важно, чтобы мы снова начали общаться. В этом я не могу ему отказать, хотя и не уверена, что момент подходящий – сегодня вечером Лиза приедет к Эрику, и мы проведем время вместе.
Днем мне предстоит еще одно важное дело. Неделю назад я подала документы на визу в американское консульство. Очень надеюсь, что недоразумения останутся в прошлом и я смогу посетить Америку. В три часа у меня собеседование. Эрик пока не знает. Если всё пройдет гладко, сделаю ему приятный сюрприз.
В общем всё налаживается. После долгих месяцев тревог, беспокойств и суеты, я могу, наконец, выдохнуть, оглядеться по сторонам и начать наслаждаться жизнью.
Виза
Несмотря на хорошее настроение, я всё же волнуюсь. Ноги одеревенели, и я еле-еле тащусь в Посольство США. Воспоминания о прошлом отказе до сих пор свежи в памяти. Теперь-то я знаю, что с консулами шутки плохи, а потому буду говорить правду и только правду.
В раздумьях время пролетает незаметно, и вот я стою напротив стеклянного окошка, за которым на меня строго смотрит темноволосый мужчина в очках без оправы. На вид ему чуть за пятьдесят. Переносицу украшают две глубокие морщины, зато носогубные складки как у юнца. Делаю вывод, что улыбки в арсенале моего визави нет.
– Вы были в США раньше? – словно робот говорит в микрофон офицер.
– Нет, – спокойно отвечаю я.
– Зачем едете?
– Собираюсь участвовать в конференции. Я директор по маркетингу компании LifeLab, – протягиваю консулу распечатанное приглашение. Он внимательно изучает информацию.
– На сколько едете?
– На две недели.
– Но здесь сказано, что мероприятие идет пять дней, – голос звучит резко, смотрит на меня с подозрением. Мне не хочется вдаваться в детали и объяснять, что мы с Эриком найдем, чем заняться в свободное время.
– Я хочу познакомиться с городом, посмотреть достопримечательности.
– Какие достопримечательности?
Я ошарашена. Пытаюсь вспомнить, какие достопримечательности есть в Чикаго.
– Миллениум-парк, Сирс-Тауэр, – стараюсь говорить уверенно, но дрожащая нотка предательски проскальзывает в голосе. – Центр Джона Хэнкока, Букингемский фонтан.
– Это можно посмотреть за один день, – грубо отрезает консул.
– Наша компания собирается открывать офис в Чикаго. Я планирую встретиться с будущими коллегами, – расширяю ответ я.
– Значит, достопримечательности вас не волнуют?
– Волнуют. Я их тоже посмотрю.
– Но в первую очередь рабочие дела?
– Да.
– Почему не сказали сразу?
– Потому что основная цель визита – участие в конференции. Остальное может меняться.
– Как называется ваша компания?
– LifeLab.
Мужчина опускает голову и что-то печатает на компьютере. Потом начинает серфить в интернете. Проходит не меньше пяти минут, когда он вновь поднимает на меня взгляд.
– Я не вижу информации про офис в Чикаго.
– Пресс-релиз еще не выпущен. Это закрытая информация.
Мужчина пристально буравит меня взглядом.
– У вас есть муж, дети?
– Нет. Но есть мужчина.
– Почему он не едет с вами?
– Едет. Он тоже будет на конференции. У него виза уже открыта.
– Как его зовут?
– Эрик Силин. Генеральный директор LifeLab.
Мужчина снова утыкается в монитор. Спустя две минуты поднимает на меня пренебрежительный взгляд:
– Вы любовница? Я вижу, что ваш мужчина женат.
– Нет. Эрик недавно развелся.
На лице консула не дергается ни один мускул, но глаза выражают презрение.
– Вы куда-нибудь ездили вместе раньше?
– Нет. Мы не так давно встречаемся.
– Сколько?
– Полтора месяца.
Консул молчит и что-то печатает.
– Написано, что у вас был отказ в визе восемь лет назад. Почему вам отказали?
– Точная причина мне неизвестна, – пытаюсь говорить хладнокровно, но звучащий результат мне не нравится.
Офицер молча встает и без предупреждения отлучается. Да уж, непрошибаемый тип. Понимаю, что вряд ли очаровала его своими ответами. Он как сухарь – того и глядишь, сломаешь зубы. От каблуков устали ноги, и я позволяю себе опереться локтями о стойку, подперев щёку. Завидев спустя пару минут возвращающегося консула, мгновенно принимаю положение оловянного солдатика.
– Извините, вам отказано в визе по статье 214 (б), – сухо произносит мужчина. У меня падает сердце.
– Отказано?
– Да, – копается в документах и не смотрит на меня. – Забыл добавить. Подаваться снова бессмысленно. Не тратьте время понапрасну.
– Но почему? Что я такого сделала? – растерянно смотрю на консула.
Собеседник встает с явным намерением демонстративно удалиться. В последнюю минуту сжаливается надо мной и сухо отвечает:
– Предоставление заведомо ложной информации и подделка документов лишает права въезда в США навсегда. Радуйтесь, что вам не закрыли въезд в другие страны.
Я потрясена. Мое безобидное юношеское вранье обернулось настоящей катастрофой. Ощущаю себя так, словно мне только что заехали по лицу огромным баскетбольным мячом. Голова разболелась и наполнилась свинцом, перед глазами маячат круги. Я еще ни разу не падала в обморок. Может, сейчас это случится впервые? Каким-то чудом нахожу выход и покидаю консульство. Бреду по улице, по инерции передвигая то одну, то другую ногу.
Меня успокаивает только одно – на Америке свет клином не сошелся. Уж как-нибудь переживу, что мне не придется посетить американские конференции, TED и увидеть воочию новый корпоративный офис. Даже если Эрик будет периодически ездить в США, это не катастрофа. Как только филиал заработает в полную силу, контроль ослабнет и станет удаленным.
Но почему же тогда на душе так тревожно?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Марина Бёрн