Своевременно
Вечер пятницы и утро субботы можно охарактеризовать одним словом – безумие. Мы с Эриком не вылезаем из постели, и в результате я так выматываюсь, что после проводов любимого в двухнедельную командировку, у меня остается единственное желание – поспать. Как только моя голова уютно устраивается на мягкой подушке, Маша, словно повинуясь шестому чувству, атакует телеграм:
“Рассказывай всё немедленно!”
Устало печатаю ответ, но не успеваю отправить, как в ленту прилетают новые сообщения:
“Как ты могла скрывать от меня такое?”
“Если ты сейчас же мне всё не расскажешь во всех неприличных подробностях, я отправлю тебя в вечный бан без права восстановления”.
Похоже, о сне можно забыть. Я нажимаю на кнопку вызова, чувствуя, что у меня нет выхода – придется поведать все от А до Я надоедливому журналисту. В трубке раздается голос, полный бессердечия:
– Начинай.
И я начинаю. Мой рассказ берёт отсчет с провала на TED и завершается утренним отъездом Эрика. Маша выпытывает каждую незначительную деталь. Когда вопросы заканчиваются, подруга выносит вердикт:
– Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя. Я сейчас размышляю, не разжаловать ли тебя из ранга подруги. Лаврова, ты вообще понимаешь, что означает это слово?
– Маша, прости. Всё случилось так быстро, что я даже не успела ничего понять. Я бы обязательно рассказала тебе чуть позже.
– Когда рак на горе свистнет?
– Раньше.
– Звучит неубедительно.
– Что мне сделать, чтобы ты простила меня?
– Ну для начала пообещать, что я буду узнавать все новости первой.
– Ты и так узнаешь их первой.
– И своевременно. Давай убедимся, что ты понимаешь значение этого слова.
– В свое время? – пытаюсь пошутить я.
– Нет, Лаврова. Это означает, что ты докладываешь мне ситуацию сразу же, как только что-то происходит. Не через неделю, не через месяц, а сразу же, – Маша делает акцент на “сразу же”, произнося его по слогам, как непонятливому ребенку.
– Договорились, – закатываю глаза. Хорошо, что Маша не видит.
– Я всё еще рассержена, – после долгой паузы, словно просканировав собственное состояние, объявляет Маша.
– Как мне загладить свою вину, о повелительница?
– Повелеваю сводить меня в бар. Сегодня. И ты будешь пить. А потом рассказывать мне все свои грязные секреты, – угрожающим голосом выдает Маша. Я смеюсь над глупыми предложениями. – А заодно мы хорошенько отметим твой новый статус.
– Какой еще статус?
– Статус любимой женщины Силина, – невольно обдумываю слова Маши. Я – женщина Эрика. Неужели это правда? Поверить не могу. – Хотя этим статусом не стоит размахивать, если ты не хочешь, чтобы тебя проклинали.
Да уж. Страшно представить, какие ярлыки навесят на мою персону, если правда станет достоянием общественности.
– Маша, у меня к тебе просьба, – перехожу на серьезный тон.
– Какая?
– Давай об этом статусе будешь знать только ты.
– Ну даже не знаю, это такая серьезная ноша.
– Маша, ты справишься.
– Эх, ладно, справлюсь. А ты будь готова к семи. Я за тобой заеду.
– По рукам.
С облегчением выдыхаю. Как же всё-таки хорошо, когда есть подруга, с которой можно своевременно всем поделиться.
Четверг
Двухнедельное отсутствие Эрика в Америке прошло не так болезненно, как я ожидала. Я собиралась страшно грустить из-за его отъезда, зарываясь в работу, а в результате смеялась больше, чем за весь последний год. Всё из-за Маши. Она абсолютно невыносима – готова веселиться дни напролет. Не знаю, где подруга подзаряжает свою батарейку, но порой мне кажется, что ей не тридцать, а восемнадцать. Мы умудрились посетить самые злачные и шумные места Пушкина, о которых я раньше и не подозревала. Днем работали как проклятые, а вечерами отрывались. В выходные танцевали до упаду полночи, а наутро у меня так болела голова от количества выпитого спиртного, что я обещала себе больше не брать в рот ни капли. Мне стоило неимоверных трудов сохранять лицо перед Эриком во время переписок и телефонных звонков. Обещание образумиться и вести порядочный образ жизни вчера было похоронено в очередном модном баре, из которого мы выползли во втором часу ночи. И это на рабочей неделе! Слава богу, завтра возвращается Эрик, и я скроюсь от Маши в Москве. В конце концов, отдохну от столь утомительного отдыха.
Стоим с Машей на офисной кухне в Пушкине, мучаясь от похмелья. Решаем выпить кофе, чтобы продержаться до обеда.
– Давай-ка мне черненький да покрепче, – громко зевает Маша. – Ох уж эти четверги. Как же я их не люблю.
Собираюсь ответить Маше, что в ее нелюбви к четвергам виноват распутный вечер среды, но на кухню заходит Павел. На нем традиционный темно-синий костюм с белой рубашкой, на шее повязан ярко-синий галстук Когтеврана. Смотрится не так уж и плохо. По крайней мере, сочетается с глазами Павла. Они у него, оказывается, синие.
– Доброе утро, Павел Леонидович. Хорошо отдохнули? – ехидно интересуется Маша, предвкушая очередную словесную дуэль. – Когда вы соизволите посмотреть вашу речь? Мне нужен ваш комментарий для статьи.
– Назначьте мне встречу, – бурчит управляющий.
– Знаете, любезнейший, через месяц ваш комментарий будет никому неинтересен. Так что соизвольте найти время на просмотр в ближайшие два часа. А иначе я размещу всё как есть. И без вашего согласия.
Павел сверлит Машу взглядом, подходит к ней ближе, вторгаясь в личное пространство.
– Да как вы вообще смеете… Я сейчас позвоню Эрику Юрьевичу! Кто вообще набирает таких сотрудниц!
Маша ниже Павла на целую голову, но она не теряется. Распрямляет плечи и грозно смотрит в глаза сопернику, задрав голову вверх.
– Да-да, Эрику Юрьевичу будет интересно узнать, как работает управляющий пушкинского офиса. Если бы Эрик Юрьевич реагировал на мои комментарии как вы, вам сейчас работать было бы негде.
Ноздри Павла раздуваются как у разъяренного быка.
– Есть в вашем отделе кто-нибудь адекватный? С вами невозможно иметь дело! – Павел в очередной раз тыкает в Машу пальцем и поворачивает взгляд ко мне в поисках поддержки. Я шустро устремляю взгляд на кофеварку и варю вторую чашку.
– А мне никаких дел от вас и не надо, – истерично бросает Маша. – Откройте письмо, прочитайте абзац, предназаченный для ваших уст, и пришлите окей. Вы ведь читать умеете? На том и покончим, любезнейший.
Павел пыхтит словно паровоз, видимо, размышляя над новым выпадом. Не найдя, что сказать, разворачивается и стрелой вылетает с кухни. Осторожно протягиваю Маше готовый кофе.
– А впрочем не такой уж и плохой день четверг, – заключает Маша, делая глоток из протянутой мною кружки и насмешливо улыбаясь.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Марина Бёрн