Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 44.
Дети, которые приходили учиться, Ольгу любили и были очень рады, когда она вернулась. Бывало, расшалятся они чего-нибудь – Ольге стоило только знак рукой сделать, и в классе тут же устанавливалась тишина. Иногда она, когда уже наступило совсем тепло, собирала своих школьников, и шла с ними в поля, туда, где был простор и свежий воздух, где дул уже по-весеннему теплый ветер. Ее дети любили такие вот «уроки на воздухе». Там она долго рассказывала им про то, как устроен мир, про другие города, которых сама никогда не видела, про леса, про птиц, про поля, про то, какие культуры они дают , про животных, что обитают в лесах. Потом можно было поиграть в какие-нибудь подвижные игры и уже после – идти в школу греться. Туда Ольга даже принесла старый чайник, который грела на печке, чтобы можно было деткам попить, если захотят.
...Алексей встретил Ирину на улице, когда возвращался с конюшен, построенных наспех за сельсоветом. Он только сейчас определил туда свою лошаденку, накормил ее и медленно шел домой.
Часть 44
После родов Ольге поскорее хотелось выйти на работу, да и не дали бы ей засиживаться – короткий был в то время послеродовой отпуск у женщин. Она прекрасно справлялась с малышом, учитывая, что на руках у нее была еще и Верочка, которой шел второй год. Кроме того, дети, привыкшие к ней в школе, с нетерпением ждали выхода своей любимой учительницы, да и ей хотелось поскорее приступить к своим обязанностям. Она не могла нарадоваться, что нашла свое место в жизни, и аккурат перед самыми родами успела съездить в училище, где успешно сдала сессию.
Алексей с рождением сына снова стал ласковым и нежным, перестал употреблять алкоголь, помогал, чем мог, Ольге, и часто брал ребенка на руки. Ольга не боялась на короткое время оставить с ним и Верочку и сына, сама в это время или успевала что-то сделать по дому, или быстро сходить к свекрови за надобностью.
По сравнению с дочерью, Ивашка рос беспокойным, и Ольга часто вставала к нему по ночам и уходила в другую комнату, чтобы дать выспаться Никитке и мужу. Хотя Никитка уже так сильно и не уставал на работе, и мог сам, забрав у сестры ребенка, походить с ним по горнице ночью, успокаивая плачущего младенца.
Как-то раз, когда исполнился Ивашке месяц, Ольга, спешившая от свекрови домой, встретила на улице Ирину. Смотреть на нее было неприятно – что-то незримо изменилось в ее внешности, она осунулась, некогда румяные и круглые щеки опали и теперь были белого какого-то цвета, под глазами – синие круги, волосы выбились из-под теплого платка. Увидев Ольгу, она недобро усмехнулась и сказала:
– Думаешь, смогла его ребенком удержать? И дальше сможешь? А вот фигу тебе! – она выставила вперед руку с дулей – он уже вкусил моего тела и отравился. Сейчас немного покапризничает, и снова ко мне прибежить. А я знаю, почему ты от него не уходишь. Это не только потому, что у тебя гордости совсем не стало, а потому, что идти тебе некуда! У тебя ить ни кола ни двора! А вот когда он ко мне вернетси, я сразу потребую, чтоб он тебя из дома с твоими отпрысками выставил!
Ольга только рассмеялась на эти ее слова.
– Ну, попробуй!
А сама, спеша домой, подумала – может, она и правда боится того, что ей некуда идти, а сама заботой о детях прикрывается, что, мол, отец им нужен? Ведь действительно, вот так выставит ее Алексей - куда она пойдет? С Никиткой, с детьми маленькими? Впрочем, Дуня уже предлагала ей поселиться у нее в летнике – вроде он большой, всем им места хватит и тепло там. Но она, Ольга... Она все же надеется, что Алешка за ум возьмется, и будут они жить хотя бы ради детей.
Да и в деревне при ней сильно никто ничего не болтает – то ли действительно не знают еще, то ли Алеша всем рты заткнул – он это может.
В тот же день, примерно через час после встречи с Ириной, он вдруг подошел к ней и сзади за талию обнял, носом в плечо уткнулся.
– Оль... Может, это... дети спят... мы так давно...
Она резко из его объятий высвободилась и тут же рассмеялась:
– Зазнобу я твою встретила, вот, почти час назад! Все еще ждет тебя, да надеется, что ты к ней вернешься! Говорит, как только воротится он ко мне, я сразу от него потребую, чтобы выставил тебя и детей!
– Оль... Оль, подожди, чего ты? Чего ты слухаешь ее? Чтобы я свою жену с детьми из дома выгнал? Да не будеть такого никогда!
– А знаешь – я не ревную. Ты же знаешь, что не люблю я тебя, а значит, и ревновать не стану. Ты можешь с ней сколько угодно кувыркаться, только на глазах у детей этого не делай.
– Да что ты такое говоришь? Я... у нас закончилось с ней все!
– Я тоже пока не смогу с тобой, как жена жить... Ты с другой развлекался, когда я беременная ходила. Понятно, что не болезнь это, но все же. Водку с ней пил, по сеновалам таскался... Не смогу я... заниматься с тобой этим... Как не поймешь?
Он некоторое время смотрел на нее, потом выкрикнул:
– Да это ты виновата! Ты меня в ее объятия толкнула!
– Это чем же я толкнула-то? Тем, что не захотела подле тебя дома сидеть, а учиться подалась? А ты, значит, в ее лице сострадалицу нашел, твоим проблемам сочувствующую, да? Хорошо же она, видать, тебя утешала!
– Но сейчас-то у нас нет ничего – он шагнул к ней, но Ольга выставила чуть вперед ладошку, словно непоседливому ученику.
– Не надо, Алеша. Дай Бог, наладится у нас, если ты как человек себя вести будешь. А пока – не надо вот этого. Ты столько раз говорил мне, что любишь, и сам же потом свои слова опровергал, так что сейчас не надо... лишнее это все.
...Вернувшись из больницы, Илья недолго пробыл в деревне, а сразу поехал в город, где как раз на заводе проводились занятия по политподготовке. Он провел там целых две недели и, воодушевленный тем, что услышал, вернулся назад.
Тетка Прасковья не могла нарадоваться на сына – в деревне к весне запланировали строительство МТС, и Илью сразу же взяли в бригаду, обещая хорошие трудодни. Кроме того, он занимался политпросвещением молодежи, посвящая все свое свободное время общественной деятельности.
У колодца тетка Прасковья говорила соседкам:
– Жанился бы он уж скорее, што ли! Как я унучиков понянчить мечтаю – кто бы тока знал! А то так и помрешь, маленького на руках не подержав!
На что некоторые соседки, побаиваясь ее злого языка, кивали согласно, а не особо пугливые и остроязыкие смеялись:
–– Смотри, Прасковья, останесся без невестки – че тока делать будешь?! Ясно-понятно, что Илюха твой просто так не женится, а ждать будет кое-кого! Пальцем тока тыкать не будем, кого он так долго дожидаетси!
На собраниях в клубе Илья частенько сталкивался с Наташей. Она смотрела на него тоскующим взглядом и ему становилось не по себе, потому он старательно ее избегал и хотел только одного – чтобы она уже наконец-то нашла себе кого-то и прекратила пытаться наладить между ними хоть какие-то отношения. Он всегда сухо и холодно здоровался с ней, а когда она пыталась с ним заговорить, в очередной раз стараясь объясниться ему в своих чувствах, он прерывал ее всего лишь одной фразой:
– Не надо, Наташа! Не дело ты говоришь!
Он был одним из первых, кто заметил, что внимание к этой белокурой девушке проявляет сам Иннокентий Борисович. Но также заметил и то, что ее это внимание коробит, и она совсем его не жаждет.
С некоторых пор они много гуляли по деревне вместе, разговаривали, общались, он был для нее интересным собеседником, но... и только... Как-то раз Иннокентий Борисович, когда они остановились у какого-то куста в поле, сказал ей:
– Наташа, вы мне очень нравитесь... Как человек, как девушка... Скажите, я могу рассчитывать на то, что... у нас с вами когда-нибудь что-то сложится.
Она тогда ничего ему не ответила, лишь отвела взгляд, а когда он в следующий раз пришел к ней, чтобы позвать на прогулку, выбежала из дома в одной душегрейке и сказала ему:
– Иннокентий Борисович... Вы... хороший человек, и я не хочу, чтобы вы... думали, будто...
– Наташа... Я вас чем-то обидел?
– Нет. Конечно, нет. Но... не приходите больше. Не рвите себе сердце, а меня не ставьте в неловкое положение. У нас с вами нет будущего, и я не хочу, чтобы вы теряли время.
Она пошла от ворот к дверям дома, а он только успел окликнуть ее:
– Наташа!
Но она не остановилась и даже не повернула голову на его окрик.
Дома ее ругала Василиса Анисимовна:
– Ох, Наташка! Не видишь ты своего счастья! Не мужик ведь – золото! И умный, и красивый, и интелл.. интеллигентный – выговаривала она длинное слово – что еще тебе, дуре, надобно? Нет, вцепилась в Илью Потапова, как клещ! Гордости у тебя нет! Он сколько раз тебя отваживал – а ты все туда же! Дурная!
Наташа на эти слова матери ничего не отвечала – считала, что смысла нет с ней спорить.
К весне планировалось также приступить и к ремонту школы, на это, как важно говорил председатель, уже выделились средства. А вот МТС должна была объединить Груздеву падь, Загорушки и Камышинки, потому строить ее должны были посредине, на одном из полей с неразработанной целиной, которая под засев не подходила.
– Механизируемся! – важно говорил Куприян, когда собирались у сельсовета – государство обещало машины какие-никакие выделить после того, как МТС построят. Потому как пахать на бабах, да лошадях – последнее дело. Сорок шестой год на дворе, немца разбомбили, японцы бежали, портки теряя, а у нас все еще энтой... ци-ви-ли-за-ции – по слогам сказал он – не предвидится...
Весна пришла как-то слишком быстро и нежданно – негаданно. Звонкая капель заструилась с крыш, побежали по улицам звенящие ручьи, птицы днем пели так, что хотелось от радости щебетать вместе с ними. Весна! Весна! В воздухе пахнет прелой прошлогодней травой и свежими, водянистыми потоками, в которые оборотились огромные сугробы. И кажется, что все просыпается после долгой зимы, становится ярким, звенящим. Каждый весенний звук доставляет радость, особенно как начинает на Камышовой трескаться тяжелый лед, так кажется, что звук этот слышно по всей деревне, и радует это людей, потому как это один из признаков приходящей весны.
Никитка возмужал за это время, стал совсем взрослым и Ольга гордилась парнем – осенью он должен был ехать в город, учиться в ФЗО, которые пришли на смену ФЗУ. Молодежь в школы фабрично-заводского обучения направлялась в порядке призыва, и Ольга грустила, что целых шесть месяцев не увидится с братом. Направили его на специальность, которой обучались только юноши с восемнадцати лет, а Никитке как раз стукнуло восемнадцать. Ольга подозревала, что поспособствовал этому Иннокентий Борисович по просьбе Луки Григорьевича, а потому она все наставляла Никитку, чтобы он учился хорошо, не подвел ее и председателя.
– Скоро тут разрез будуть строить – видимо, что-то зная, говорил Лука Григорьевич – уголь стране нужон не хуже, чем дрова, а потому, Никитка, специальность твоя самая что ни на есть нужная будеть! Смотри там, ерундой-то не майся, да с училишша того не уходи – говорят, за самовольный с него уход могут и в колонию трудовую на год отправить.
– И ишшо за нарушение дисциплины – вставлял неугомонный дед Куприян.
– Те, хто там учится – председатель многозначительно поднимал прокуренный палец – на полном государственном обеспечении живуть, а потому не об чем тебе там будеть переживать!
Ольга радовалась, надеясь, что после ФЗО Никитка сможет устроить свою жизнь, Алексей вздыхал облегченно – на шесть месяцев из дома лишний рот, Наташа злилась – как же так, одного отпрыска врага народа в учительши определили, второго – в ФЗО отправляют.
Когда Ольга на работу вышла, с маленьким Ивашкой оставалась та же Домна или Варвара Гордеевна. Последняя радовалась тому, что сын за ум взялся, да только и половины похождений своего сына она не знала. Ольга с Дуньки обещание взяла, что та не будет на всю деревню разносить то, что видела ее дочь Катя на старом сеновале. Дунька пообещала Ольге, что будет молчать и с Катериной своей поговорит, хотя в этом и не было особой необходимости – смышленая не по годам девочка прекрасно знала, что можно говорить, а чего нельзя.
Верочку Ольга также брала на свои уроки – оставлять еще и ее на мать или сестру мужа она считала неправильным. Они итак помогали ей столько, что вовек, как она думала, ей с ними не рассчитаться.
Дети, которые приходили учиться, Ольгу любили и были очень рады, когда она вернулась. Бывало, расшалятся они чего-нибудь – Ольге стоило только знак рукой сделать, и в классе тут же устанавливалась тишина. Иногда она, когда уже наступило совсем тепло, собирала своих школьников, и шла с ними в поля, туда, где был простор и свежий воздух, где дул уже по-весеннему теплый ветер. Ее дети любили такие вот «уроки на воздухе». Там она долго рассказывала им про то, как устроен мир, про другие города, которых сама никогда не видела, про леса, про птиц, про поля, про то, какие культуры они дают , про животных, что обитают в лесах. Потом можно было поиграть в какие-нибудь подвижные игры и уже после – идти в школу греться. Туда Ольга даже принесла старый чайник, который грела на печке, чтобы можно было деткам попить, если захотят.
...Алексей встретил Ирину на улице, когда возвращался с конюшен, построенных наспех за сельсоветом. Он только сейчас определил туда свою лошаденку, накормил ее и медленно шел домой. В голове роился целый ворох неприятных мыслей, и по пути он забрел к Андронихе, которая готовила спиртовую настойку на травах для продажи. Мужики говаривали, что настойка та была ядреная, но Алексей, считая себя человеком с луженым желудком, полагал, что ничего ему с той настойки не будет. А невеселые мысли были связаны вот с чем – попросился он на стройку МТС его поставить, как только зачнутся работы, да председатель, Лука Григорьевич, обняв его за плечи, повел к входной двери, мягко говоря при этом:
– И как ты, друг ситный, себе это представляешь? Здоровым-то мужикам в тягость веса такие тягать, там же тебе не деревяшки детские будуть, да не доски, а цельные металлические листы! И быстро делать все нужно! А ты – ишь, собралси на стройку! Ишшо неизвестно, с чего та стройка начнетси! Нет-нет, брат, ты прости, но рисковать я не могу – на той стройке не удержишься – а меня потом – он изобразил пальцами решетку – и потом – Илья на стройке будет задействован, Никитка в ФЗО уедеть, а кто будет почту возить, да меня, да Борисыча, да со всякими поручениями ездить? Не подскажешь ли? Что? Молодняка хватаеть? Так весь здоровый молодняк и пойдеть на МТС, на ферму, да школу ремонтировать. Нет, брат, и не уговаривай!
Алексей хлебнул из бутылки настойку и почти сразу почувствовал, как ему захорошело. Сумерки уже наплывали на деревню, а потому он еле успел убрать бутылку в карман, когда разглядел идущую навстречу темную фигуру. Узнав Ирину, хотел обойти ее, но та остановилась и произнесла чуть хрипловатым голосом:
– ЗдорОво, Алеша! Ну, как живешь?
– Хорошо, Ирина! – она подошла к нему совсем близко и положила руку на шинель в районе груди.
– Я, Алешенька, скучаю по тебе – знал бы ты, как...
Потянулась губами, руки его непроизвольно обвили ее тело, но тут же он вздрогнул, отстранившись.
– Иди домой, Ирка, не доводи до греха!
И сам, пошатываясь и то и дело прикладываясь к бутылке, направился к дому. Оставил тару под крыльцом, простучал сапогами по ступенькам, вошел в дом. Ольга была одна – видать, Никитка опять у друга своего ошивается, он частенько у него ночевать оставался, вместе они в ФЗО ехать должны были. Она сделала ему знак рукой, чтобы он вел себя тихо, и этот жест почему-то вызвал в нем гнев. Скинув шинель, он подошел к жене и обнял ее крепко. Все-таки всколыхнула в нем Ирина какие-то чувства, нестерпимо захотелось прямо сейчас овладеть женой.
Но она спокойно высвободилась из его объятий.
– Опять ты выпил, Алеша. Расслабляешься все?
– Оль... Я... люблю тебя.
– Алеша, да не начинай, проходили уже...
Он почувствовал, как закипает в нем гнев все сильнее. За что она с ним так? Он же для нее все... А что касается Ирки – так сама она виновата...
Ольга, стоявшая к нему спиной возле печки, помешивающая что-то в чугунке, не услышала, как свистнуло что-то над ней в воздухе, тяжелый удар, потом еще один и еще, удар хлыста, жесткий, рассекающий кожу, обрушил ее, враз обессилевшую, на пол.
– За что, сука?! За что ты так со мной? Сука! Сука!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.