ДВЕ МЕТЛЫ И ЛОПАТА (Канун Дэйл)
(о бедном банке замолвленное слово)
продолжение
- Знаете, джентльмены, я в нудном затруднении, - потёр свои колени мистер Кряквелл, - рано утром меня вызвал босс, начальник Скотланд-Яда сэр Лишай и сказал мне оглушительное слово:
- Все вы, - говорит, - сволочи, а я - нет; у вас под носом втихушку грабят банки, а вы в это время являетесь ослами. Вам, Кряквелл, предстоит исхудать до осушения плоти. Езжайте в банк и берите след. Шеф ваш сейчас в Бразильских джунглях. Тешится с крокодилами, нежится среди слепней и тарантулов, качается на анакондах, так что пойдёте один. Можете взять с собой ещё двух ослов. Бесстрейда мы отзовём назад. Банк надо спасти. А иначе плохо твоё дело, парень.
В банке я был, там большое горе, с чего мне начать - я так и не догадался. С собой брал двух помощников: сержанта Оболдуса и ефрейтора Кукиша.
Помню - мистер Бесстрейд, легенда сыска, всегда в таком случае ехал к вам, мистер Холст. И каждый раз ему после такого расследования давали какую-нибудь медальку.
Холст дымил:
- И вы хотите медальку?
- Нет-нет, что вы! Мне бы просто не утонуть в гневе босса, он у нас бывает очень сух, извините за вольнодумие.
- Уволит?
- С позором.
Тут возмутился уже я:
- Но ведь это же чудовищное преступление, это же прямое глумление над британской Конституцией, это же непростительно гадкий проступок - украсть такие деньги. Как на раскрытие всей этой низости посылать одного ещё не опытного юношу? Да ещё с двумя нерадивыми помощниками.
- Босс сказал, что если б было украдено шестьсот, то послал бы группу следователей, а так - и одного много. Извините за расплывчатость.
- Откуда у вас уверенность, что деньги не пропали ещё вчера, до того как закрыли дверь? - строго спросил я.
- А приезжал представитель финминистерства, некий сэр Кремматорри, после установки денег двери опечатывались лично им. Его печатью. Исчезновение их до закрытия исключено. Печать утром была цела.
- Что говорит управляющий? - я сделал целеустремлённое лицо.
- Вот протокол допроса, который я провёл; я вам прочту, извините за несвоевременность.
Кр.: Извините, сэр, за назойливость и бестактность, не сообщите ли следствию, где провели сегодня ночь?
Упр.: Охотно. Провёл в своей спальне с интимной женой. В присутствии шестерых свидетелей, моих отчаянных приятелей - финансовых профи.
Кр.: Ещё раз извиняюсь за въедливость и докучание (служба такая), не довелось ли вам заснуть во время общения с женой, халатно оставив ключи без присмотра?
Упр.: Нет, не удалось. Жена моя внутри постели весьма искромётна, и сон тут неуместен. А ключи всегда на мне. Как ботало.
Кр.: Благодарю вас от всего сердца и каюсь за свою необузданную дотошность.
Ну вот, доктор, всё, что удалось накопать.
Холст поднялся, подошёл к камину, выудил горящее полено, прикурил трубку.
- Что скажете, друг мой? - обратился он ко мне, - вор-то видите как благороден, оплатил моральный ущерб, взял не всё.
Кряквелл робко кашлянул:
- Вот было б отчаянно здорово, если б вы со мной сейчас отправились на место подлости, извините за оголтелость.
Я знаю, Холст любил безнадёжные дела и был уверен, что он не откажется.
- Вы составите нам компанию, друг мой? - спросил он меня.
- Разумеется. Мой последний пациент вчера скончался, так что я свободен.
Кэб мы остановили довольно быстро. Кряквелл изогнулся в таком нижайшем поклоне, что первый же кэбман в ужасе задержал лошадей, чтоб посмотреть - что такое стряслось с горожанином.
- Извините, - адски улыбнулся Кряквелл, - нам в ограбленный банк. Знаете?
- А то. Вы сегодня сотый.
- Я из Скотланд-Яда.
- Двадцать соверенов.
- А это мои сподвижники: мистер Чеснок Холст и...
- Бесплатно.
Возле банка колыхались люди и стояло оцепление из дворцовой королевской охраны.
Я давно здесь не был, поэтому удивился: здание банка снаружи сильно похорошело. Видимо, были у них неплохие времена: большое количество клумб с цветами шло почти по всему периметру. Центральный вход был перекрыт, мы двинулись через двор, чтоб попасть в дверь запасного выхода. Здесь я тоже увидел обилие цветов.
- Смотрите, Холст, - воскликнул я, - какая красота! А ещё говорят - финансисты - скупы на шевеления души.
- Да-да, мой друг, - туманно ответил Холст, - можете делать дедуктивные выводы.
У сАмого запасного выхода сидел на корточках охранник банка и от скуки лепил что-то из песка.
- Скульптура? - поинтересовался у него Холст.
- Да так, сэр, - замялся тот, - хотел вот вылепить копьё, а получилась снежная баба.
Внутри многолюдия не виделось, служащие были отправлены домой; болтались, нервно заламывая руки, управляющий мистер Гогот, его заместитель миссис Печаленс и представитель министерства, фининспектор сэр Кремматорри.
Холст, ни на кого не глядя, бегло пошёл по посторонним кабинетам.
Недовольный Гогот обратился к лейтенанту:
- Мистер полицейский, эти двое кто? Они из полиции? Или нет? Я не понимаю их своеволия в моём учреждении. И не потерплю.
- Надо потерпеть, - попросил его Кряквелл и обратился к моему другу, - мистер Холст, не сердитесь на сэра, у него сегодня в жизни не самый жгучий день.
- Холст?!! - вскричал Гогот, - что ж вы молчали, несносный мальчишка? Дорогой мистер Холст, это большая удача, что вы здесь. У меня родилась уверенность в лучшем исходе. Топчите где хотите. Спрашивайте. Я отвечу на всё.. Вплоть до кроссворда. Если будет нужно для дела.
Ко мне, изнывая руками, подплыла миссис Печаленс:
- Вы тот самый? О доктор, о скажите мне, скажите! Как избавиться от подагры? Я хотела бы пожить без неё.
- Чуть позже, мэм, - ответил я с лёгким укором, - сначала мы, скромные сыщики, должны вернуть лондонцам веру в незыблемость финансовой устойчивости.
Гогот стал учтиво сопровождать Холста везде. Тот заглядывал всюду, но только почему-то не в сам бункер, где и был эпицентр события.
Я не понимал, что он делает.
Даже сам управляющий уже начинал тянуть его к бункеру, но Холст неожиданно остановился возле какой-то безобразно низкой и грязной двери.
Встал и постучал по ней пальцами. Дверь была на амбарном замке.
- Что такое? - неприятно удивился Гогот, - это конура нашей уборщицы, там у неё жуткие вещи: веники, мётла, лопаты, тряпки.
- Хорошо бы взглянуть. Но я сегодния без отмычек.
- Послушайте, мистер Холст, - Гогот неохотно заволновался, - я всё понимаю. К любому нашему сотруднику, даже мелкому, в нашем учреждении принято относиться с нескрываемым уважением и, разумеется, почтением. Даже за глаза. Но зачем, скажите на милость, вам конура этой безобразной глупой кикиморы?
- Есть у вас ключи?
Гогот нервно осмотрелся и недовольно подозвал какого-то клерка. Какой-то клерк нехотя приблизился.
- Принесите, пожалуйста, ключи из шкафа, - сказал ему Гогот, - по неведомой мне причине мистер Холст хочет испачкаться.
Клерк надменно надул губы, идти не хотел.
Холст подтолкнул его словами:
- Из-за потерянного значка, юноша, не стОит иметь дурной настрой. Думаю, он лежит у вас дома в ванной чуть левее тумбы. Ваша сестра, стирая позавчера вашу же одежду, наверняка положила его туда.
Клерк решил остолбенеть.
- Вы знаете мою сестру?
- Не имею чести. Я и вас не знаю. Но на костюме следы от значка вижу. Вы часто тянетесь рукой к этому месту, после чего тускнеете, тоскуя о потере. Костюм постиран дня два назад - это ясно, матери у вас нет - она наверняка бросила вас в детстве, жены, естественно, тоже - сердце женщины на пустяки не отвлечётся. Остаётся сестра. Отец стирать не станет, потому что имеет высокий пост, иначе кто б вас взял на работу в банк. Так что свой значок найдёте.
Клерк настолько одурел, что принёс ключи мгновенно, запыхавшись, сам открыл замок.
- Пожалуйста, мистер Холст, - пригласил он почтительно, - но хочу предупредить - будет трудно.
Я увидел внутри дикое нагромождение вертикальных палок и прочей дряни - они занимали там весь объём.
Мистер Гогот расстроенно ушёл.
Холст на четвереньках скрылся в конуре.
Не успел клерк посмотреть на меня бутылочным взглядом, как к нам подбежала какая-то радостная деваха.
- Жмоди, Жмоди, я нашла, нашла. Насилу прорвалась - кругом оцепление.
Твой значок, держи.
- Где он был? В ванной? Слева от тумбы?
- Ты как догадался? - ошалела сестра.
Из конуры слышался громкий шум падающих предметов. Ползая в темноте, Холст, видимо, цеплял что-то ногами.
Наконец он выкарабкался обратно.
Отряхиваясь, спросил меня:
- Вотштон, не хотите пройти моим путём? Не распирает любопытство?
К нему подскочил Клерк, зашептал:
- Мистер Холст, я знаю больше, чем все, я расскажу главное: мистер Гогот - чёрствый человек. По отношению к уборщице, престарелой миссис Мусорелл. Она давно просит у него какую-нибудь комнату для инвентаря - тут очень мало места, а он не даёт. А кроме того, её пятнадцатилетний сын каждый день приносит ей обеды. Вот что я знаю, мистер Холст.
- Это необыкновенно важные сведения. Благодарю вас, сэр, - сказал Холст.
Я пригляделся - он совсем не шутил.
- Как зовут сына и каков он в смысле обтекаемой внешностия?
- Как зовут - не знаю, но на вид шалопай и тунеядец.
- А не обращали внимание - в геометрии он силён?
- Это вряд ли. У них в школе учитель - осёл.
- Осёл?
- Ну да. Четыре ноги, хвост, уши.
- Благодарю.
Наконец-то Холст решил двинуться к самому бункеру. На дверях стояла министерская печать. Пройдя между двух охранников, он лично в этом убедился. Тут же толпилось всё руководство, нервно шастая и туда и сюда. Неспокойный Кряквелл находился здесь же.
- Вы говорите, там лежат оставшиеся пять тысяч? - спросил Холст у управляющего.
- Да, я всё оставил, не трогая. Они на стеллаже.
- Могу это подтвердить,- серьёзно кивнул сэр Кремматорри. Опечатывал лично я.
- Открывайте, - произнёс Холст, - посмотрим следы. И попросите принести большой фонарь, я так понимаю - освещения там нету?
- Нету, сэр. Светильник - это ослабление бетонной крепости потолка. И мы старались такого не допускать.
Клерк бросился за фонарём и через полминуты приволок.
Гогот, отодвинув охранников, путём длительных манипуляций с ключами и кодовым замком, освободил дверь от связи, тяжело открыл её.
Внутри было сухо, темно и пустынно. Пустынным оказался и стеллаж.
- Где именно лежали эти пять тысяч? - Холст потихоньку посмотрел на руководство, - возле самой стенки?
- Д-да, - пробормотал задрожавший Гогот и адски глянул на фининспектора, - мистер Холст! Почему "лежали"?
- Ну пройдите, гляньте.
Последних остатков тоже уже не было.
- Держитесь, сэр, - пискнула леди Печаленс, подхватывая сзади падающего Гогота, - это нам мерещится.
- Они точно были именно там? - не выдержал я, поспешно оказывая помощь обморочному управляющему и угощая его нашатырём.
- Там! - вскричал фининспектор, держась за уши, - там! Там-там.
- О, - уважительно воскликнул клерк, - вы наверняка бывали в Африке. Знаете толк в их особенных барабанах. Я тоже скоро туда еду.
Управляющий, чувствуя во мне опору, медленно поднялся. Глаза его вращались в обратную сторону. Он неожиданно схватил добрую миссис Печаленс за плечи и начал остервенело трясти. Так, что с неё посыпались серьги и бусы, а также браслет со второй руки.
- Как?! Как это возможно? Три часа назад положили! Как?!
- Что с вами, босс мой? - в ужасе залепетала женщина. Вырвавшись, закричала на Кряквелла:
- Мистер коп! Что происходит? Объясняйте!
Пришёл черёд спятить нашему застенчивому лейтенанту.
- Ей-богу не брал я... - он вдруг зловеще рванулся к охранникам и крайне невежливо снабдил каждого пощёчиной. Потом извинился за нетерпение и проделал это ещё раз.
- Повторяетесь, сэр, - добродушно укорил его один из служивых.
- Что за рукопокладистость? - возмущённо вскричала миссис Печаленс, - что вы себе позволяете в канун обеденного часа? Я буду жаловаться на вас через газету.
- Извините за неусидчивость, леди, обещаю впредь быть устным.
Он без извинений полез на охрану с допросом:
- Кто тут был, два истукана?
- Так ведь и никого, сэр. Мы замерли тут со вчерашнего вечера, в голове давно дымно, но фигуру мы бы заметили.
Второй усилил:
- Если б сюда кто-то отважился нагло проникать, сэр, я бы дал предупредительный выстрел ему в сердце. Именем королевы мы оба бдили.
- Вы могли играть в карты!
- Никак нет, сэр. Карты - это пятно.
- Ну почему ж? Вот например, у русских есть неплохая игра в пьяницу.
- Чуждая нам орбита, сэр.
- В города могли играть, - продолжил давить лейтенант.
- Никак нет, сэр. По географии у нас оценка ноль. Убилли думает, что Земля имеет форму призмы. А я знаю правду, она - кольцо.
Холст напряжённо ходил с лупой внутри бетонного бункера, в котором действительно не было ни щелей, ни отверстий, даже для вентиляции.
Сплошные бетонные блоки.
Как при закрытой двери отсюда дважды могли исчезнуть деньги - даже мне уже стала лезть в голову нечистая чертовщина.
- А вот и находка, - невнятно пробормотал вдруг Холст, глядя через лупу на стену возле дверного металлокосяка, - это уже нечто весомое.
Все, кто был, смолкли и вытянули шеи, даже юный клерк.
- Здесь и будем искать ключ к разгадке, - удовлетворённо произнёс Холст, - Кряквелл, подойдите сюда, взгляните.
Оторопевший лейтенант, сцепив руки за спиной, старательно глянул через лупу на поверхность стены. Через минуту кашлянул:
- Извините.
- Что? - нетерпеливо спросил Холст, - видите?
- Бетон вижу, - тихо ответил Кряквелл.
- А на бетоне?
- Извините за узость взглядов.
- Ну лейтенант, ну не огорчайте. Видите следы?
- Чьи следы, простите за непроходимость.
Холст рассердился:
- Неужели непонятно, что здесь не менее десяти минут подряд находилась муха? Смотрите сколько натоптала.
- Муха, - монотонно протянул Кряквелл.
- Она могла залететь из коридора, - помог Холст ему напасть на жизнь, - когда открывали дверь. И тут остаться.
Кряквелл поморгал:
- Ну да-да... это в её характере..., - он вдруг громко затянул свой вывод, - не-ет, мистер Холст. Ну нет. Муха никогда бы не унесла за раз столько денег. Мне кажется такая версия чересчур уж смелая...
Внезапно (о боже! я не поверил ушам) откуда-то из дальних помещений раздался громкий неясный крик:
- Именем закона и королевы! Сгинь в сторону! Ну и дельце! Что за дельце! А-а! Вот где... пропустить!
В коридоре мы все увидели - ну так и есть - старшего инспектора Бесстрейда, стремящегося напролом.
Я так ошалел, что вжался в стену.
Как? Ведь он в Южной Америке. Нет, это невозможно. Ни один скоростной аэроплан не долетит оттуда за полдня. Даже если всё время на лету лить в него керосин.
Все окружающие вытянули лица в овал, с боязнью замерли. Бесстрейд, поднимая ветер, ворвался в камеру, на ходу распихав банковских служащих.
- О! - с отвращением вскричал он, налетев на моего друга, - и вы здесь, мистер блестящий горе-теоретик, и вы, доктор? Ну без вас нигде. Кряквелл, чёрт вас располосуй, почему в помещении посторонних, как крокодилов в Амазонке?
- Это с моего ведома, шеф, - вытянулся в струну лейтенант, - извините за скудоумие.
- А.., - инспектор махнул рукой, - вечно у вас попрлшайничество... мистер Холст, не видите? Ну отодвиньтесь. Раз пришли - так хоть не мешайте, - он отодвинул Холста, но не смог, просочился стороной, - а это что? Ну так и есть! Полки стеллажа. А почему пусты, а? Должны быть с деньгами, а пусты? Вопрос! Где деньги? А спёрли деньги-то, спёрли! Кто спёр? Загадка. Но недолгая.
Бесстрейд руками стёр с полок пыль и полез по ним вверх.
С небольшим грохотом стеллаж высыпался на пол.
- Ну что, - выползая из-под него и становясь на ноги, всё время отряхиваясь, Бесстрейд свысока и насмешливо осматривал людей:
- Вляпались? Доигрались? Так профукать полмиллиарда! Вам жутко везёт, что здесь я. Сколько было-то? Пятьсот? И ещё пять тысяч? Хорошо что хоть не восемьсот. И восемьсот бы унесли. А куда, позвольте вас спросить, унесли? Куда? А вот куда! Прямо в эту дверь. Кто открыл? Управляющий открыл.
- Позвольте, - начал было Гогот, но инспектор грубо рявкнул:
- Вам лучше молчать, здесь говорю я. Открыл значит этот...а кто охранял? Два тунеядца. Кто потакал? Фининспектор и заместитель. Групповуха. Организованная банда. Как видите, я плету сеть вокруг вас, и сеть эта всё больше затягивается. Дьяволссон! Где шляетесь? Почему до сих пор рука бандита в воздухе свободы?
Очень быстро я разглядел на руках банковских служащих грубые наручники. В том числе и на руках доброй леди Печаленс.
- Это ошибка, - упадочно побелел управляющий, - вы совершаете вопиющую недоработку.
- Не волнуйтесь, мистер Гогот, - громко крикнул Холст, - и вы, растерявшиеся служаки. Я сумею доказать вашу невиновность. А вам, сэр, могу назвать некоторые приметы настоящего похитителя.
- Ха, - пренебрежительно нахмурился Бесстрейд, - он мне может назвать. Опять начнёте что-нибудь болтать про рост, вес и цвет пуза. Ну попробуйте, попробуйте... я посмеюсь потом. Кряквелл! Пойдите, запишите слова этого горе-сыщика.
Лейтенант лихорадочно выудил из нагрудного кармана кусочек мела, изготовился писать на стене.
Холст начал диктовать:
- Похититель - молодой мужчина в белых тапках.
Кряквелл записал: "ах". Всю фразу целиком писать ему было долго, поэтому он решил ограничиваться лишь окончаниями.
- Родом он, я думаю, из залива ливерпульской бухты.
"ух ты" - спешно записал лейтенант.
- В раннем детстве, похоже, он мог подхватить, выпив яду, рак.
"я дурак" - высунув язык, начертил Кряквелл.
- Рост очень небольшой.
"ой" - успел с мелом лейтенант.
- Метр пятьдесят два, а если и чуть меньше, то совсем немного.
"ого"
- Обожает макак.
"как"
- Сам он вполне себе добр, но вот товарищи его - похоже, глубоко злы.
"козлы" - старательно вывел Кряквелл, потом спокойно переписал приметы на листок и, свернув, отдал инспектору.
Тот бегло прочёл, что-то прикинул в уме, удовлетворительно качнул кепкой:
- Ладно, дадим эти приметы в газету.
Но тем не менее, арестантов приказал увозить в тесноту полицейских построек.
- Всё равно их надо допрашивать, - уже более миролюбиво сказал он Холсту, - а в камере арестанту и стены помогают. У него там душа шире разворачивается. Что, мистер Холст, - Бесстрейд хохотнул, - не удивило вас моё появление?
- Ничуть, инспектор, я же фотографию видел. Неужели не отличу амазонскую природу от нашей дуренширской, а саму Амазонку от Темзы. Да и надувного крокодила тоже легко видно.
- Верно, верно. Это я слух о себе пустил, а сам в Дуреншир. Думаю, отдохну. А сегодня читаю газету - на тебе.
А вот наш дурень Кряквелл поверил. Да, лейтенант?
- Наш общий шеф сэр Лишай выслал за вами в Бразилию аэроплан, извините за детальность.
- Наш шеф всегда знает что делает, - со значением ответил инспектор, - аэроплан, кстати, уже на дне океана. Не долетел каких-то двенадцать тысяч миль. Горючее - фиить, и того, бак в аэроплане невелик. Остался Скотланд Яд без авиации. Лётчик, правда, оказался молодцом, выплыл. Взял курс на Ирландию и вразмашку покрыл триста с лишним миль. Выходя на берег, увидел местного рыбака. От радости так расхохотался, что свалился обратно в пучину и захлебнулся океанскими водами. Кряквелл, поедете хоронить дурака?
- С удовольствием, сэр.
(потом)