Когда Мария вышла замуж за Данила, ей показалось, что она обрела надежную защиту. Он был спокойным и практичным мужчиной, который составлял списки дел на выходные и любил ее даже в мелочах: по воскресеньям приносил кофе в постель, а когда они переходили улицу, держал ее за руку. Он не был поэтом, но умел найти нужное слово, чтобы повеселить ее или утешить.
Его отец, Георгий, с самого начала постоянно находился рядом. Вдовец, в свои шестьдесят с лишним лет все еще энергичный, он был полон старомодных взглядов и непрошеных советов. Данил уважал его.
- Он растил меня один, - говорил Данил, и в его голосе смешивались гордость и чувство вины, - Он пожертвовал всем ради меня.
Поначалу Георгий казался таким же, как и любой другой свекор, - немного грубым, любопытным, иногда неуместно шутливым. Но что-то изменилось после того, как Мария и Данил переехали в многокомнатную квартиру свекра, чтобы накопить денег на первый взнос. Предполагалось, что это временно. Вместо этого все стало медленно рушиться.
Георгий делал ей небрежные замечания о том, как сидят на ней джинсы. Слишком долгие объятия. Рука на ее спине, которая двигалась недостаточно быстро. Мария убеждала себя, что ей все это мерещится. Он просто был старомодным. Дружелюбный и одинокий.
И вот однажды вечером, когда Данил засиделся на работе допоздна, Георгий вошел без стука. Он стоял слишком близко, его слова были невнятными от выпитого коньяка. Он прикасался к ее лицу и говорил то, что она не могла не услышать.
Мария попятилась, руки ее дрожали, сердце бешено колотилось, и она велела ему уйти. Он отшутился.
- Ты слишком остро реагируешь, дорогая. Просто хотел сделать тебе комплимент.
В ту ночь она не спала. Она хотела верить, что это ничего не значило, ошибка, недоразумение, но интуиция подсказывала ей обратное. На следующий день она рассказала Данилу.
Он долго и молча смотрел на нее, потом спросил:
- Ты уверена? Ты, должно быть, неправильно его поняла. Он мой отец, это невозможно.
- Я рассказываю все так, как это было.
- Он не такой.
- Я знаю, что произошло
У девушки задергался глаз. Данил встал и принялся расхаживать по комнате.
- Это серьезное обвинение, Маша. Он мой отец. Ты думаешь, он мог сделать что-то подобное? С тобой?
Момент растянулся, как резинка, которая вот-вот лопнет.
- Я согласна, - прошептала она.
Данил вышел из комнаты. В ту ночь он не лег спать. Утром он поцеловал ее в щеку и сказал, что ему нужно время подумать.
Через несколько дней она попыталась снова, рассказав ему о том, что произошло, о словах свекра, о выражении его глаз. Данил кивнул, плотно сжав губы, а затем сказал то, что немного расстроило ее:
- Он тебе никогда не нравился. Может быть, это просто твой способ оттолкнуть его.
Мария не ответила. Она почувствовала, как пульсирует у нее в горле. Ее желудок сжался, но не от гнева, а от горя. Что-то в нем изменилось. Или, может быть, что-то открылось...
Проходили недели. Мария молчала. Георгий держался на расстоянии, но недолго. Однажды днем, когда Данила не было дома, она обнаружила, что свекор стоит прямо перед дверью в комнату, где она жила с Данилом. Она открыла дверь и велела ему уходить, Георгий рассмеялся.
- Никто тебе не поверит, милая. Ты уже пыталась это сделать.
Мария закрыла дверь и заперла ее. Села на пол и плакала до тех пор, пока у нее не заболели ребра.
Она больше ничего не сказала Данилу. Теперь она увидела правду: дело было не в том, что он ей не поверил. Преданность Данила отцу была сильнее, чем любовь. Или, может быть, ему было легче поверить, что она запуталась, чем противостоять разрушению основ его мира... (продолжение следует)