Взгляды жителей прибрежного Кейп-Риджа впивались в спину Эвелин, пока она шла по мокрой улице. Капли дождя смешивались с солёным ветром, и одежда неприятно липла к телу.
Ужас в глазах людей был почти осязаемым. Эвелин насмешливо скользила взглядом по лицам. Большинство отводили глаза, некоторые шептали молитвы. Её всегда смешили суеверия. От чего они пытались уберечься, изгоняя её пять лет назад? От её знаний? Тогда что же их сейчас напугало настолько, что они позвали её обратно?
Эвелин нахмурилась, вспомнив тот день, когда наставник Томас, заменивший ей семью, вошёл в её комнату и долго смотрел на неё, не решаясь заговорить. Девушка не понимала, почему наставник так растерян, ведь она только что спасла малыша Нарда, который непременно умер бы без её лекарства. Но люди были слишком дремучи. Они были скорее готовы похоронить младенца, чем принять то, чего не понимали. И вот наставник пришёл сообщить, что ей больше нет места в посёлке.
На небольшой площади её уже ждали — группа местных старейшин. Эвелин знала, что решение далось им нелегко, но если бы оно не было единогласным, за ней бы не послали. Правила были строгими.
Навстречу девушке, широко раскинув руки, шагнул наставник. Томас, казалось, совершенно не изменился. Таким вот, седовласым высоким стариком с гордо выпрямленной спиной, она знала его всю свою жизнь. Только сейчас она поняла, как же по нему скучала. Да, они поддерживали связь все эти годы, обмениваясь записками в дупле старого дуба, как дети. Но лично встречаться с изгоем глава Совета старейшин и единственный врачеватель Кейп-Риджа не мог себе позволить. Эвелин была его лучшей ученицей, её он готовил себе в преемники. Но она в поиске знаний зашла слишком далеко.
— Слава небесам, ты здесь, — сказал Томас, обнимая девушку. — Я верил, что ты не откажешь.
— Как я могла, наставник? — ответила она, обнимая его в ответ.
Потом отстранилась и серьёзно спросила, внимательно глядя ему в глаза:
— Что стряслось, Томас? Мальчишка ничего толком не рассказал.
Старик пожал плечами:
— Он и не мог. Эвелин, я сам в растерянности. С таким я в жизни не сталкивался.
Эвелин отступила на шаг. Теперь она заметила, как Томас морщится, опираясь на трость, как бледность проступает сквозь загар на его лице. Сердце её сжалось.
— Томас, ты в порядке?
— Я? Да, всё нормально, не беспокойся, — ответил он, но что-то будто проступило на миг на его лице, что-то чужое, заставив Эвелин вздрогнуть. Однако в следующий миг старик улыбнулся, и она подумала, что ей просто почудилось.
Кто-то громко кашлянул за спиной Томаса. Она глянула поверх его плеча. Трое других старейшин стояли чуть поодаль. Рита и Лукас смотрели на неё с плохо скрытой неприязнью. Джун робко улыбнулась — добрая, но простоватая женщина всегда побаивалась Эвелин. Ей снова подумалось, что же такого случилось, что они переступили через себя и вызвали её.
— Чокнутая, у тебя есть всё, что нужно? — бросил Лукас, скрестив руки на груди. — У нас времени в обрез. Люди умирают, скоро в посёлке вообще никого не останется.
— Это я уже поняла, — спокойно ответила Эвелин, не обращая внимание на грубость. — А кроме этого вы что-нибудь выяснили?
Лукас демонстративно отвернулся, а Томас взял её под руку:
— Пойдём, сама увидишь. Девочка, я в растерянности.
Они направились не к маленькой лечебнице, где работал Томас, а совсем в другую сторону — к старому складу у воды.
— Насколько же всё плохо? — шёпотом спросила Эвелин у наставника. — Сколько больных?
Томас не ответил, только на его лице снова появилось то самое выражение, которое её напугало раньше.
Когда они добрались до склада, Томас первым поднялся по шатким ступеням и скрылся за скрипучей дверью. Эвелин оглянулась. Остальные старейшины надевали самодельные маски из плотной ткани. Запахло мятой и эвкалиптом. Лукас протянул маску и ей, но она покачала головой. Эвелин далеко продвинулась в своих экспериментах и была уверена, что ей внутри ничто не угрожает. Да и Томас, видимо, тоже считал, что маски не нужны — он-то был без неё, а наставнику она доверяла больше.
Внутри склада Эвелин окатила волна жара. Снаружи моросил прохладный апрельский дождь, а здесь было невыносимо душно, хотя в старых стенах хватало щелей. Воздух пропитался влагой и чем-то еще — тяжелым, гнилостным. И это был не просто запах болезни. Это был смрад разложения, смерти, чего-то противоестественного. Эвелин были известны многие болезни — и распространённые в их краях, и экзотические. Но сейчас она ясно поняла, что тут её знания бессильны. Учёный в ней уступил место гораздо более древней человеческой способности — интуиции. И она сейчас кричала: "Беги!".
Желудок сжался. Кажется, она поняла, с чем столкнулась.
На складе было темно — окон не было, а света, который пробивался с улицы сквозь щели было слишком мало. Но Эвелин его хватило, чтобы рассмотреть лежавших вдоль стен на матрасах больных. Живых и мёртвых. Но Томасу, который перемещался между ними, казалось, было всё равно. Он подходил к каждому и говорил, что вскоре всё наладится. Каждому. Живому и мёртвому.
Ощутив на себе взгляд Эвелин, он обернулся. Внешне это был всё тот же Томас, но в глазах... На неё глянуло что-то совершенное чуждое, голодное, нечеловеческое. А потом снова вернулся Томас.
— Что думаешь, Эвелин? Никак не могу взять в толк, что творится. Ты сможешь помочь?
Она молча кивнула, пятясь к двери.
Эвелин так и продолжала двигаться спиной вперёд, оказавшись снаружи, пока не упёрлась в Лукаса.
— Что, уже уходишь? — насмешливо спросил он. — Наш гений бессилен?
Эвелин смотрела на него, Риту, Джун. Она должна была им сказать, что все они обречены. И что посёлок ждёт что-то похуже, чем сама смерть. Конечно, они ей не поверят, но она должна.
— Томас мёртв.
Лукас хрипло хмыкнул:
— Ты совсем рехнулась?
— Как никогда, — Эвелин тяжело вздохнула. — Я знаю, что вы все обо мне думаете. Но я уверена в том, что говорю.
Она нетерпеливо махнула рукой, заметив, что все трое собираются заговорить.
— Ирония в том, что когда-то, когда я была ещё ребёнком, о подобном мне рассказывал сам Томас. Я всегда считала это просто местной легендой. Неужели вы никогда не слышали про погонщика мертвецов?
— Эвелин, ты сейчас шутишь, да? — голос Риты звучал вкрадчиво. — Это же просто страшилка для детишек, чтобы не шатались по ночам, где попало.
Лукас с Джун согласно закивали. Эвелин только головой покачала:
— А вы не замечали в Томасе что-то странное в последнее время?
— Знаешь что, чокнутая, вали к своим колбам, от тебя никакого толку, — зло бросил Лукас. — Томас сам настаивал, чтобы тебя вызвали.
Эвелин задумалась. Значит, наставник продолжал бороться даже после того, как стал одержимым. В моменты просветления, когда снова получал контроль над собой, он не мог осознать, что происходит, но надеялся, что она сможет помочь.
Если бы она была осторожней, и её не изгнали бы. Если бы была рядом и заметила вовремя. Тогда она смогла бы что-то сделать. Она бы не смогла изгнать погонщика — тут она была бессильна. Но у неё было бы достаточно влияния, чтобы помочь тем, кто ещё жив и над кем погонщик ещё не властен. Столько "если"...
— Я скажу, что должна, — сказала она тихо, но так яростно, что старейшины попятились и насмешка исчезла с их лиц. — Это не болезнь. Можно спасти тех, кого ещё не "лечил" Томас. Не думаю, что их слишком много. Их нужно вывезти из посёлка. Погонщик не сможет увести мертвецов отсюда. Так что живым нужно просто переждать. Легенда говорит, что год. Но кто знает...
— Всё, хватит! — наконец, пришёл в себя Лукас. — Убирайся! Зря мы тебя позвали.
— Но...
— Убирайся! — взвизгнула Рита. — От тебя никакого толка!
Эвелин была бессильна. Она могла бы справиться с болезнью, но не с этим. И если даже старейшины не стали её слушать, то остальные просто забросают её камнями.
И она ушла. Жители Кейп-Ридж не знали — и уже никогда не узнают, — что сами привели себя к гибели.
С утёса над Кейп-Риджем Эвелин смотрела, как над городом поднималась багровая луна. Всё замерло, и ей так хотелось думать, надеяться, — вдруг она ошиблась.
Но тут из тени на площади возник Томас, принюхиваясь, как зверь. Нет, это уже был не тот старик, который вырастил и воспитал её. То, что больше не было Томасом, крутило головой, выискивая что-то. Или кого-то. И вдруг взглянуло прямо на неё. И ухмыльнулось.
Автор: Нина Зорина