Вопрос о создании в Кинешме вооруженных соединений «для охраны завоеваний революции» возник практически сразу после Февраля 1917 г. Кинешемский революционный Комитет общественной безопасности был создан 2 марта, а уже к началу апреля город захлестнула волна преступности: 10-11 апреля 1917 г. в Кинешме были разгромлены пивные склады и ренсковые погреба. В связи с этим 13 числа было решено приступить к уничтожению запасов спиртных напитков в городе и уезде. По этому поводу в Ревком поступило заявление некоего Василия Белова, который полагал, что «печальное явление печально не тем, что было вылито вино и пиво», а тем, что было вызвано «провокаторскими выходками людей с явными намерениями подорвать дорогую нам всем свободу». Он предлагал «в противовес этих выходок организовать народное ополчение против всяких посягательств на свободу». Однако денег на создание «мощной и многочисленной боевой дружины» у кинешемских властей не нашлось.
Вторично вопрос об организации подобной боевой единицы возник непосредственно накануне Октябрьской революции. 25 октября 1917 г. на гарнизонном собрании в Кинешме была вынесена резолюция об образовании роты общественной безопасности: она создавалась из солдат местного гарнизона, изъявивших личное желание и утвержденных ротными комитетами, начальником гарнизона и Советом рабочих депутатов. Рота формировалась из солдат-фронтовиков, «преданных делу революции» и находилась в подчинении городского коменданта. Командиры избирались солдатами самостоятельно. На этом же собрании было принято решение оказать рабочим помощь в «технической организации» отрядов Красной гвардии. Главным инициатором создания этого соединения выступил Совет рабочих депутатов: 26 октября он обращался к начальнику городского гарнизона с просьбой во избежание «давления со стороны начальства» устранить от выборов ротных командиров, а на следующий день – с просьбой о снабжении роты всем необходимым «довольствием и удобствами».
В ночь с 19 на 20 декабря 1917 г. в городе вновь случились погромы, аналогичные апрельским. На следующий день Иваново-Кинешемский районный Совет «обсудив создавшееся положение», выслал в город отряд красногвардейцев, предлагая Кинешемскому совету «немедленно произвести арест наиболее видных участников и руководителей погрома». На гарнизонном собрании 20 декабря была принята резолюция о «беспощадном предотвращении всяких контрреволюционных выступлений». Солдаты взывали: «сгиньте, приспешники буржуазии, спаивающие нас вином, в этом учитывая соблазн измученного солдата». На этом же собрании был избран новый комендант Кинешмы – солдат 66-го запасного пехотного полка Н.А. Грошев. Ему вместе со штабом Красной гвардии поручалась охрана города.
11 января 1918 г. был организован Штаб охраны города Кинешмы. В него вошли комендант города, его адъютант Смирнов, начальник штаба Красной гвардии Тивин, начальник милиции Ершов, секретарь штаба Пиниожик и председатель солдатской секции Совета Иноземцев. Канцелярия штаба помещалась на Базарной пл. (ныне: ул. Комсомольская, 1/14). Один член Штаба охраны нес суточное дежурство при Совете. Он занимался проверкой караула при Совете, а также городских патрулей и стационарных караулов. В случае беспорядков в городе он был обязан немедленно собрать всех членов Штаба охраны для совместной выработки плана действий. Была организована «рота Революционного отряда добровольцев», основной для которой стала недавно созданная рота общественной безопасности. Это соединение «во всякое время» должно было находиться на месте «на случай экстренных вызовов». Были приняты меры относительно самовольных отлучек – в случае необходимости солдаты должны были получать от начальства увольнительные билеты на сутки, а не вернувшихся в течение трех суток следовало предавать товарищескому суду. Комиссары должны были «неуклонно следить за всею жизнью и порядком роты».
К 20 января 1918 г. добровольческая рота состояла из 93 чел. Возглавлял ее член Штаба охраны Иноземцев. Рота должна была ежедневно выделять по 10 чел. для охраны Совета, в городской патруль и в патрульный отряд на вокзал. Еще 5 чел. выделялись красногвардейскому караулу в качестве «караульных начальников». В связи с этим комендант города напоминал, что «все эти лица ежедневно имеют определенную службу, и их не следует посылать, куда захочется командиру роты». Он также отмечал, что рота обязана поставлять «экстренные наряды в разное время суток на помощь милиции для производства обысков». Кроме того, в роте неотлучно должны были находиться «в боевой готовности не менее 50 солдат в целях быстрого решительного подавления всяких зародышей контрреволюционных выступлений». Командира комендант обвинял в том, что тот «строит бесформенную и дезорганизационную чехарду». Рота, по его мнению, не должна разбиваться повзводно, что послужит удобством «для устройства лекций и митингов». Наконец, комендант приказывал ежедневно с 8 утра проводить «молодцеватую» прогулку всех не занятых на службе солдат роты по улицам города «дабы умалить веселое настроение и улыбку белой гвардии, которая видимо торжествует, что гарнизон солдат распущен и что настало время им попытаться». 21 января в 1-й роте добровольческого отрада была организована комиссия по приемке в отряд добровольцев. Общим собранием Штаба охраны ее численность было решено довести до 200 чел. Добровольцы принимались с рекомендацией от организаций (Советов или фабрично-заводских комитетов).
Добровольческая рота росла и крепла. 26 января 1918 г. комендант выразил благодарность ее солдатам «за их примерную службу, насквозь пропитанную революционной дисциплиной и блестящим порядком». Однако дисциплина в подразделении все же оставляла желать лучшего: 15 февраля в ходе проверки казармы роты комендант, обнаружил «состояние кроватей в непорядочном виде». Тюфяки с соломой не зашивались, поэтому весь пол и кровати оказались в мусоре, а одеяла – в пыли. «Видимо, не производится просушки и выбивки таковых» – замечал комендант. Солдаты должны были «соблюдать строгую дисциплину и тем доказать, что мы являемся действительно дисциплинированными воспитанными гражданами революции». Командир роты обязывался сформировать из новых добровольцев отдельные взводы «и производить с ними строевое обучение». К 22 февраля рота состояла из 170 чел., когда их число достигнет 220 чел., предполагалось формирование 2-й роты. Состав добровольцев был достаточно пестрым. В число их входили австрийское военнопленные, 16-летние подростки и значительное число лиц, негодных к службе в армии по медицинским показаниям. После медицинских освидетельствований в марте все эти лица будут отчислены.
23 февраля 1918 г. 1-я рота отряда добровольцев была переименована в 1-ю роту Кинешемского отряда Красной армии. Командиру ее «предлагалось строго внушить солдатам, что в рядах Красной армии нет места тому, кто нарушает дисциплину и порядок, необходимый в военном деле». По мнению коменданта: «Это каждый должен отлично понимать, так как время переживаем исключительно стихийное, это не время басен и отдыха, а напряженной творческой работы». Он предостерегал красноармейцев от «самовольных отлучек из роты, что замечается сейчас» и призывал «стать примером порядка и дисциплины для других, так как первая рота должна быть первою во всех отношениях». Вводились новые порядки: командир ежедневно должен делать поверку в 9 часов вечера и записывать самовольно отлучившихся. После 2-й отлучки нарушители передавались ротному суду. Все оружие требовалось привести в должный порядок: поставить пирамиды и наклеить ярлычки. Дежурный по роте должен был нести службу, строго придерживаясь устава, за исключением команды «Смирно!», рапортов и всякого отдания чести. Тогда же происходит разделение роты на взводы, каждому из которых отводился определенный участок работы. Например, 26 февраля от 2-го взвода направлялся караул, а 1-й исполнял роль «дежурной части на вызов экстренных случаев». На следующий день 4-й взвод выделял караул, 3-й взвод находился на дежурстве, 1-й взвод – на занятиях по строевой подготовке, а 2-й взвод – отдыхал. К 12 марта был уже сформированы 4 взвода 2-й роты. Добровольцы теперь принимались в 3-ю роту.
Окончательна легитимация бывшего «революционного отряда добровольцев» в качестве новых вооруженных сил произошла 1 апреля 1918 г. по постановлению Президиума Кинешемского совета. Согласно утвержденному в этот день Положению о военном комиссариате, штаб Кинешемского революционного отрада Красной армии упразднялся, а все его дела передавались в ведение Кинешемского уездного комиссариата. Начальник мобилизационного отдела Комиссариата должен был из существующих рот отряда сформировать Кинешемский батальон Красной армии, артиллерийскую и пулеметную команды и конных разведчиков, а также избрать командира этого подразделения.
Использование в караульной гарнизонной службе отрядов Красной гвардии стало следствием того, что к январю 1918 г. процессы разложения личного состава в 66-м пехотном запасном полку достигли апогея. В результате 15 января «ввиду развала в полку», несение караульной службы гарнизона было временно возложено на Красную гвардию. В ее ведение переходили также все городские посты (казначейство), оружейный, патронный, пороховой, квартирмейстерский и гарнизонный склады. Караул от Красной гвардии составлял 30 чел., возглавляли его 5 чел. из добровольческой роты «в качестве дежурных по караулу». В их число назначались солдаты «сознательные, дисциплинированные и хорошо знающие службу». Красная гвардия была вооружена русскими и японскими винтовками, гвардейцы «по мере возможности, в часы досуга от занятий, обучались на местах строю и приемам с ружьем». Обучение боевой стрельбе не производилось по причине недостатка патронов. Гвардейцы ответственно относились к новым обязанностям: 19 января им была объявлена благодарность «за сознательное понимание своего революционного долга, выразившееся в точном и аккуратном несении службы». С этого дня в караул назначались 35 гвардейцев. Но вскоре эта служба переходит в руки добровольческой роты: с 24 января Красная гвардия поставляла в караул 15 чел., а добровольцы – 22 чел., с 15 февраля добровольцы заняли еще 5 мест в карауле (гвардейцев осталось всего 10), а с 22 февраля – еще три места (гвардейцев осталось 7 чел.).
Из добровольческой роты формировались также вокзальный и городской патрули. С 20 января командир роты отправлял по 5 чел. на вокзал к приходу и отходу поездов. Кроме того, ежедневно высылались два вечерних патруля: с 8 вечера один отряд из 5 чел. должен был патрулировать центр города (площадь и городской театр), а второй – Ямскую слободу, Поповку и Солдатскую ул. В базарные дни вооруженный патруль (10 чел.) высылался также на площадь «для поддержания спокойствия и порядка». Вокзальный патруль был создан для борьбы с «мешочниками, не имеющими проездных билетов». Он должен был проверять билеты у всех пассажиров (все безбилетники задерживались и направлялись в милицию), следить за порядком на станции, утихомиривать (или арестовывать) всех нарушителей общественного спокойствия.
Надо сказать, что предпринятые меры давали определенные результаты. Согласно сводке коменданта Кинешмы от 22 февраля 1918 г. «в городе и окрестностях наблюдалось все менее всякого рода беспорядков». А в сводке от 25 марта, констатировался «хороший порядок» и «отсутствие контрреволюционных выступлений, за исключением отдельных личностей, произносивших провокационные разговоры, которые арестовывались». Граждане на улицах и в общественных местах граждане вели себя прилично и трезво. Буржуазия открыто своего недовольства не проявляла, «питая надежды на скорое истощение революционных сил». Зато властям пришлось столкнуться с многочисленными бандами и шайками, орудовавшими в городе. В марте была «произведена была масса арестов сразу всего состава воровских шаек», а также было «обнаружено много браговаров, самогонщиков и аппаратов». Все эти аресты производились при помощи красноармейцев.
Так, 15 марта 1918 г. на общем собрании служащих и рабочих ст. Кинешма был выражен протест по поводу «производства повальных обысков в квартирах железнодорожников патрулями солдат роты общественной безопасности» без санкции железнодорожных организаций. Собрание предупреждало Совет, что «железнодорожники будут бороться против обысков всеми доступными мерами вплоть до объявления забастовки». Однако оказалось, что обыски проводились повально по всей Поповке с целью ликвидации браговарения. Они дали внушительные результаты: в милицию были доставлены несколько возов, наполненных «перегоночными аппаратами и перегонкой». В качестве примера можно привести обыск на квартире А.А. Крайновой, произведенный 21 марта в 10 часов вечера патрулем из 4 красноармейцев. Ими было найдено и конфисковано 2 бутылки перегонки, аппарат для ее производства и керосинка. Обнаруженное ведро браги были вылито на месте. Самогонщица при этом ни в чем не созналась даже после находки. Она была арестована и оштрафована на внушительную сумму в 3 тыс. руб.
Таким образом, всего за два месяца разношерстный «революционный добровольческий отряд» превратился в серьезную военную силу. Не блистая идеальной дисциплиной царской армии, он, тем не менее, оказался вполне боеспособным подразделением. В бурном 1918 г. эти качества не раз пригодятся кинешемским красноармейцам для поддержания относительного порядка в городе и уезде.