Символы бессознательного представляют интерес для глубинной психологии (психодинамической): продолжателей дела З. Фрейда, К.Г. Юнга, А. Адлера. Так или иначе эти символы в этих разных направлениях сводятся к единой цивилизационной и культурной основе. Например, исторически обусловленные символы (египетские, вавилонские, христианские) приводятся и схожим образом интерпретируются такими разными авторами, как Д.С. Мережковский («Тайна трех: Египет и Вавилон», опубликована в 1925 году) и К.Г. Юнг. Например, в «Черных книгах» (Liber Novus) Юнг записывал свои сны, видения и фантазии: в одном из них он увязал свое бессознательное бытие с бытием бога, причем связь эта была двусторонней, жизнь подсознательной личности Юнга зависела от бога, а бога – от его. Вместе с тем в ряде египетских пирамид различных исторических эпох содержались похожие надписи. Однако сам Юнг не говорит об этой теме с отсылками к историческим источникам, зато об этом заявляет Д.С. Мережковский, рассуждая в мифе об Осирисе: «И еще яснее, в лейденском, позднем, эллино-египетском папирусе: Ибо Ты еси Я, и Я есмь Ты» (параграф XXXV «Тайны трех: Египет и Вавилон»). То, что является кощунственным с точки зрения монотеистических религий, было нормой для Египта и Вавилона. Таким образом, какими-то неведомыми путями символы давно прошедших эпох проявлялись в видениях, снах и фантазиях К.Г. Юнга. Сам Юнг объяснял их появление таким образом: «…мы вынуждены сделать, быть может, чересчур смелую попытку обратиться к тем материалам, которые дает нам история народов,- исходя из того допущения, что бессознательное современного человека отливает свои символы все в те же формы, что и в давно минувшие эпохи» («Метаморфозы и символы либидо»).
«В этой однородности человеческой психики я так глубоко убежден, что облек ее даже в понятие коллективного бессознательного как универсального и однородного субстрата, однородность которого заходит так далеко, что мы встречаем одни и те же мифические и сказочные мотивы во всех углах земного простора, так что… торговый ученик из швейцарцев повторяет в своем психозе видение египетского гностика» («Психологические типы»).
Сложно сказать, был ли знаком Д.С. Мережковский (и если да, то насколько) с трудами К.Г. Юнга (в частности, с «Метаморфозами и символами либидо», 1912 г. и «Психологическими типами», 1921 г.), в любом случае он не делает каких-либо ссылок на аналитическую психологию; в Библиографии К.Г. Юнга (Том 19 его Собрания сочинений) нет каких-либо ссылок на книги Д.С. Мережковского.
В «Метаморфозах и символах либидо» К.Г. Юнга египетские символы не употребляются в том значении и смысле (всего 49 упоминаний темы Египта), в котором их рассматривал Д.С. Мережковский (большая часть книги «Тайна трех»). В «Психологических типах» Древний Египет упоминается всего четыре раза. Кроме того, Д.С. Мережковский изучал историю Египта весьма детально до 1917 года, когда приобрел основной корпус знаний по этой теме. В биографиях К.Г. Юнга не упоминается ни одного факта, что он был знаком с самим Д.С, Мережковским либо с его трудами.
Таким удивительным совпадениям в мышлении двух незнакомых друг другу личностях, живших в одну историческую эпоху, может быть несколько объяснений:
1) Концепция коллективного бессознательного, предложенная Юнгом, отражает объективные закономерности развития цивилизации, общества, индивида.
2) Общий культурный контекст одной эпохи часто вызывает схожие философские идеи, произведения искусства и научные открытия. История научных открытий изобилует примерами спора о приоритете на то или иное открытие. Некоторые идеи «витают в воздухе» и часто возникают практически параллельно в сознании исследователей.
3) Кто-то из двух авторов знал об идеях другого, но забыл упомянуть об этом. Так, Юнг говорил о феномене криптомнезии: однажды он обнаружил в книге Ницше «Так говорил Заратустра» речь главного героя, который встречал в заметках путешественника, жившего задолго до Ницше. Юнг обращался к сестре философа для прояснения этого момента и установил, что Ницше был уверен в собственном спонтанном творчестве, в то время как на самом деле забыл первоисточник.
Одна из существенных проблем аналитической психологии, которая сейчас именуется юнгианской, состоит в том, как в индивидуальной психике точно установить коллективное бессознательное, архетипы. Во многом эта проблема была неявно поставлена самим К.Г. Юнгом: с одной стороны, он видел значительную опасность в инфляции эго, которое сталкивается с архетипическим материалом, с другой – вся суть его концепции сводится к этим архетипам. Инфляция эго представляет собой разрыв с реальностью, формирование грандиозного Я, которое отождествляется со всем миром, Вселенной, античными богами либо инфернальными сущностями: психоаналитики назвали бы это явление злокачественным нарциссизмом; у Ницше было такое состояние, когда он отождествил себя с Дионисом и Христом. Однако не каждая идентификация с кем-либо или чем-либо значительным представляет из себя инфляцию эго: историк античности, носящий в повседневной жизни тогу, представляя себя патрицием или сенатором, выглядел бы достаточно странно, но не грандиозно. Юнг по теме инфляции эго не проводит четкую границу, за исключением социальной адаптации; вероятно поэтому у него были две стороны бытия: дневная (социальные роли мужа, психиатра, исследователя) и ночная (архетипическая, мифологическая).
В классическом понимании архетипы суть проявления в ограниченной идентичности отдельного человека, самостоятельного субъекта мощных сил человечества, включающих тысячелетия и даже миллионы лет развития. В этом заключается сила архетипов, а также их опасность, поскольку чаще всего они возникают в состоянии психоза и психотравматических реакциях. По сути для архетипов неважны индивидуальные сознания, которые их воспроизводят из поколение в поколение. Индивидуальность для архетипов – все равно, что один из сосудов, которые они наполняют. Если один сосуд не выдержит их давления и повредиться, то архетипы не перестанут воспроизводиться в других. Все драмы и типические сюжеты воспроизводятся вновь каждый век, вместе с тем далеко не каждая личность, особенно сегодня, может их осознавать. В свое время К.Г. Юнгу помогло открытие мифов, которые имели отношение к нему лично. Для него они стали важны этапом развития и обретения целостности – индивидуации.
В современном мире архетипы интерпретируются в русле постмодернизма: можно играть любую роль, главное вовремя выйти из нее. «Весь мир – театр, а люди в нем - актеры», особенно в таких направлениях, как психодрама, гештальттерапия. Если есть психологическая проблема (а все проблемы в жизни человека преломляются через его субъективное восприятие и понимание), то ее можно разрешить символически: разыграть в сцене, как театре, на «пустом стуле», посредством рисования и проч. Во многих случаях такое символическое преображение проблемной ситуации помогает.
Тем не менее, в XIX-середине XX вв. проблему культурно-исторических начал в психической деятельности человека воспринимали более серьезно и не надеялись найти простые ответы на сложные вопросы мироздания с помощью лишь техник и методик разных направлений в психотерапии. В психоанализе для личностной трансформации требовалась многолетняя работа с переносом и психологическими защитами, в аналитической психологии архетипы воплощались в реальных, а не вымышленных персонажах (продуктах фантазии), с которыми психотерапевтическое разыгрывание ролей невозможно.
Автор: Королёв Георгий Александрович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru