Продолжение рассказа "Маков цвет"
- Васька, ты здесь?
Запыхавшийся Федул пролез в дыру в дощатых дверях сарая, которую люди специально вырезают для кошек и домовых. Он оглянулся по сторонам, привыкая к полумраку после яркого, солнечного света во дворе, помахал рукой другу, дремлющему на старой соломе.
- А где мне ещё быть - недовольно проворчал кот, он только решил отдохнуть, прикрыл глаза, а тут Федулы всякие ходят, мешают спать - нам теперь в доме родном жизни нет, только по сараям и курятникам прятаться осталось.
- Это да - опечалился домовой, и нагнувшись, выглянул через дыру во двор - враг силён и хитёр, и тактикой захвата территории, владеет в совершенстве.
- Да ладно - нервно дёрнул хвостом Вася, - ничем они не владеют, их сильные дома сего крышуют, позволяя безобразничать. Мажоры, блин!
- Василий, я восхищен вашим пополнившимся словарным запасом - Федул поднял руки вверх, словно собрался молиться на кота - общение со мной идёт вам на пользу.
- Вряд ли от тебя я набрался словесной шелухи - кот зевнул, показывая розовую пасть с клыками - ты и сам не шибко грамотный, насмотришься телевизру своего, вот и лепишь всякую ересь.
- Может ты и прав - легко согласился домовой - не зря сказано, что прежде чем включать телевизру, включи мозги, если они у тебя есть. Насмотришься всяких домовдва, гадалок и слепоглухих бабок и дедов, начинаешь собственной тени шарахаться. В четверг не смотри в зеркало, в пятницу не носи красное - передразнил он телегадалок, закатывая глаза и сложив губы бантиком - а если у меня одна рубаха на все дни недели, и она красная, мне что, голым ходить?
- Дак твоя рубашка вся в прорехах, тебя насквозь видно в ней - кот захихикал, довольный своей шуткой - ты бы Майю попросил сшить новую, куски остались от занавески, тебе на пять рубах хватит, ещё и на штаны останется.
- Я тебе что, красна девица - рассердился домовой на друга - штаны в цветочек носить?
- А почему нельзя штаны в цветочек, ежели рубашку можно - почесал подбородок кот - я же ношу шкуру одинаковую и спереди и сзаду.
- Где же она одинаковая - возразил Федул, рассматривая кота от лап до ушей - вот тут пятно тёмное, а носочки и галстуХ белые.
- Тихо!
Перебив болтовню домового, кот встал на низкий старт, поджав задние ноги для прыжка, и заорал шепотом:
- Идёт орда, спасайся кто может!
И взлетел аки орёл на жерди, сложенные под самой крышей, и притаился, сливаясь с охапкой сухого сена.
- Батюшки, святы, спасите, помогите, не дайте ворогу злому в руки попасть - домовой бегал по сараю, пытаясь найти пятый, невидимый угол, где стал бы незаметным. Наконец он нырнул в солому, как в воду, и затаив дыхание, решил переждать нападение там.
Погибельная для Васьки и Федула орда медленно, но верно двигалась в сторону сарая, впереди шла генеральша и разведчица Соня, старшая внучка Григория Ивановича.
Ох, и хитрючая та разведковая генеральша была, несла в ладони кусок колбасы, и так сладко зазывала:
- Кис-кис-кис, Васенька, хочешь колбаски!
- Хочу!
Захотелось крикнуть Василию и упасть под ноги девятилетней чаровницы Сони, обнять ее нижние конечности хвостом, и получить ароматный кусок.
Но!
Васька запихал себе в пасть родной хвост, чтобы не выдать присутствие ни единым "Мяу", и зажмурил уши. Нет, это не опечатка, именно уши, он их свернул в трубочку, и заткнул плотно ушные раковины, чтобы ничего не слышать.
Потому что знал цену сладким речам Софии, стоит ему только появиться, его тут же схватят и силом завербуют в игрушки.
Будут пеленать, надевать шапочки и катать в коляске, вместе с куклами, барабанами и плюшевыми зайцами.
И все эти извращения проделают с котом те двое, что сейчас шагают за Соней, милые такие девочки, с большими бантами. Это они, Лиза и Катя, чуть не довели до инфаркта Федула, когда он выглянул из подпола и увидел Ваську в чепчике с рюшами.
- Барыня Ефимия Сидоровна ожила, через сто пятьдесят лет - подумал домовой и брякнулся в обморок, и три часа валялся без сознания на куче картошки, сложенной в подпол для хранения.
Он потом даже не стал смеяться над Васей, а только икал неделю и дергал правым плечом, как только видел кота.
За этими хорошими девочками, пяти и шести лет, шли Роберт и Ваня, нууу, во всяком случае, пытались идти. Они ещё были маленькими, поэтому часто падали на попу и передвигались подпрыгивая на пятой точке, но упорно двигались вперёд. И лопотали страшные слова, перебивая друг друга:
- Кися, миу, ав-ав, тути...
И ещё очень много непонятных звуков, для обозначения которых даже не придумали алфавит.
И вся эта банда шла по душу, телу и хвосту Василия, который от ужаса перестал дышать, и молил кошачьего бога отвести от него беду.
- Святой Мяуриканий, только на тебя уповаю - шептал он, крепче цепляясь за жердь, на котором сидел - спаси и сохрани мою шерсть от варваров мелких, не дай им поймать меня и замотать в тряпки.
А несметная орда в количестве пяти детей, не замечая настоящего объекта поисков над головой, ворошила солому, где сидел несчастный Федул. Из-под ног в сандалиях, поднялась пыль, растертая в труху старая солома набилась домовому в нос, и он не выдержав, громко чихнул.
- Апчхи!
Орда из внуков Майи и Гриши, на мгновенье встала в стойку как гончая собака, а потом завопила от радости:
- Он здесь!
- Киса!
- Урррааа!
- Ми-ми, дю-дю!
Последнее произнесли Ваня с Робертом, они сами не поняли, что сказали, главное громко, с повизгиванием.
- Караул, увидели!
Подумал Федул, и раскидывая солому, рванул к спасительному дверному проёму, что солнечным прямоугольником сиял позади ребят. Сшибая с ног малышей, напугав девчонок, которые завизжали, подумав, что домовой это мышь-переросток, он несся к свободе, когда ему на голову свалился Васька.
Всё, что было произнесено ордой, он принял на свой счёт, нервы не выдержали, и кот сиганул с насеста на землю.
Случай, штука такая, она случается так случайно, что иногда офигеваешь, сопоставляя случайные факты.
Надо же было Федулу выскочить из укрытия именно в тот момент, когда кот прыгнул, и их дороги к спасению сошлись.
За пять, или шесть секунд, домовой с котом на плечах домчался до реки, что текла за огородами, и нырнул под мосток.
Там было относительно безопасно, потому что на речку детям без взрослых, ходить не разрешали.
- Слезь ты уже - дёрнул за хвост друга Федул, но тот зажмурившись, так крепко цеплялся за красну рубаху домового, что сполз с него вместе с одеждой.
- Чаво же ты натворил - чуть не расплакался полуголый домовой, перебирая в руке полоски красной тряпки - в чём теперь я ходить буду, изверг!?
- Ой, - Вася попытался собрать обратно в рубашку лохмотья, но прикрыть ими домового у него не получилось.
- Слушай, сходи к Майе, - посоветовал он приунывшему другу - пока орда резвится в сарае, пусть она тебе ткани даст на рубашонку. Вместе сошьем, - сказал кот и посмотрел на свои лапы с когтями - если что, я помогу - он ещё раз осмотрел свои когти и вздохнул - хоть чем-нибудь.
Не ходить же голым Федулу, хоть и не видит его никто, кроме Васьки и Майи, всё равно неудобно, он же не дикий какой-то, а домашний, приличный домовой.
Так и решили, надо идти к хозяйке, она женщина добрая, выручит, и остался кот караулить снаружи, а Федул в окно открытое запрыгнул.
Пять минут, десять, пятнадцать, нет Федула! Переживать начал Васька за друга, а тот...
Как выпрыгнет в окно в новой рубахе с маками, и узелок тащит большущий, довольный такой, будто миску сметаны слопал.
- Ты чего так долго - упрекнул его кот - двадцать минут прошло, за это время за ситцем в Иваново можно было съездить.
- Какие двадцать минут, чего ты сочиняешь - покатился со смеха Федул - часов у тебя нет, считать не умеешь, и вообще, ты же день от ночи не всегда отличаешь.
Хотел Васька обидеться на него, но из узелка так вкусно пахло, что не до обид стало, рванули они снова к реке, под мосток.
- Уважила хозяйка - мурлыкал кот, отрывая клыком мясо от косточки - не забыла значит нас, любименьких своих. А то я уже решил, что не нужны мы ей, внуков своих и Гришкиных она больше любит.
- С чего это не любит-то - удивился Федул - вон какую рубаху мне подогнала. Говорит, что сшила давно, хотела подарить на праздник какой - нибудь, порадовать значится.
- Ага, тебе рубашки дарит, а мне ничего - Васька с треском разгрыз куриную косточку и икнул от удовольствия - ни рубашки, ни штанов.
- Вот вреднюга ты какой - разозлился домовой - надоело твоё ворчание, пойду схожу к Митрофану, похвалюсь рубашкой новой.
- Иди, иди, прямо ждут тебя там - проворчал Васька и сгреб котлеты с узелка - раз ты в гости собрался, нечего продукты здесь переводить, у Митрохи и покушаешь.
- Да ну тебя - отмахнулся Федул, и убежал берегом реки к куму, свату, брату, или ещё к кому-то, родни у него в деревне много, и не разберёшь, кто из них, кем ему приходится.
Вечером Васька дождался, когда орда уляжется, и обошёл все закоулки в поисках друга, но Федула нигде не было. Посидел кот на окошке, посмотрел на полную луну, поел без аппетита из миски, полежал на печке, но без Федула всё это было абсолютно не интересно. Не с кем толкаться, деля еду, спорить о том, кто прибил на небо луну и включает ее каждый вечер, щекотать друг другу лапы и хохотать до упаду на печи.
- А если он обиделся и остался жить у Митрофана - подумал кот и чуть не заплакал от переживаний - как-то некрасиво я себя вёл днём, и рубашку новую его не похвалил.
Представить себе жизнь без Федула, кот не мог, поэтому подкрепившись перед дальней дорогой, решительно вылез в окошко.
И онемел от удивления, от картины маслом, на крыше сарая сидел домовой, и уставившись на полную луну, завывал песню:
"Ах, черемуха белая,
Сколько бед ты наделала.
А любовь моя первая,
Сумасшедшей была"
И вздыхал так горестно, что у сирени под окном сворачивались листья в трубочку, и совы дудели в них, как в дудочку.
- Ты чего это, Федул, али белены объелся, орешь на крыше по ночам, вообще-то это должен делать я?!
Кот выскочил неожиданно из-за спины, и рассчитывал обрадовать друга своим появлением, но домовой даже не шелохнулся.
- Грустно мне Василий - сказал он, минут через пять, не отводя глаза от луны - вот тут прямо жмёт и жгёт.
Он показал на грудь и так тяжко вздохнул, что Васька всё понял, он хоть и младше Федула по годам на двести лет, но кое-что в жизни успел повидать.
- И как ее зовут - спросил он у влюбленного домового, обняв его за плечи мягкими лапами - случайно, не племянница Митрофана?
- Она самая, Анфиса - Федул ещё раз так горестно вздохнул, что даже луна не выдержала, вытерла лучом слезы.
- А чего вздыхаешь, неужели она на такого красавчика внимания не обратила?
Вася поправил ворот новой рубашки друга, и причесал когтями непослушные кудри на голове:
- Ты, Федул, будь настойчивее, дамы они такие, любят тех, кто не отступает. Завтра Майю попросим сарафан сшить из такой же ткани, как у тебя, подаришь своей Анфисе, будете ходить как два дурака, - кот ойкнул и прикрыл пасть лапой, но домовой даже не услышал язвительных слов друга.
Он смотрел на луну и видел там лицо Анфисы, в шелесте листьев слышал голос девушки, а звезды подмигивали и сверкали точь в точь, как глаза любимой.
- Мда, похоже друг на ближайшее время для меня потерян - подумал Вася, и спрыгнул с крыши сарая на землю - что ж, придется пока заняться своими делами.
Он вытащил из куста крапивы узелок с котлетами, что спрятал ещё днём, и побежал огородами к Мурке.
Это у Федула пока что страдания и любовная тоска, а у Васьки есть дела поважнее.
Его ждут три рыжих спиногрыза, с тощими хвостами-карандашами, они растут и их нужно кормить.
От узелка пахло так вкусно, что кот чуть не подавился слюной, пришлось остановиться и вытереть лапой пасть.
- Вот был бы холостым, да бездетным, сам бы сейчас слопал каклетки - думал он грустно - и на фига нам - людям, домовым и котам эта любовь, от неё же одни переживания и убытки?
Продолжение тута 👇😊