Когда тебя отвергают — это больно. А когда отвергают в детстве, особенно те, кто должен быть источником любви и безопасности — эта боль становится невыносимой.
Маленький ребёнок не может понять, что с родителем что-то не так. Он делает единственный возможный вывод: «что-то не так со мной». Если мама холодна, не замечает, пугается сильных чувств ребёнка — он начинает прятать свою уязвимость, свою живость, свои потребности. Отщепляет ту часть себя, которую не приняли. И эту боль — глубоко-глубоко внутрь.
Так начинает формироваться страх близости. Ведь близость — это про контакт с собой. А как быть в контакте с той частью, которую когда-то отвергли?
Мила в очередной раз попала в отношения, от которых ей становилось то очень хорошо, то очень плохо. Мужчина обесценивал её, исчезал на дни и недели, потом внезапно появлялся, как будто ничего не произошло. А она — ждала, скучала, надеялась, страдала. Когда он возвращался, чувствовала себя нужной, любимой. На короткий миг. А потом снова — пустота, тревога, бессонные ночи.
На терапии Мила вспоминала, как в детстве она часто ждала маму. С работы, из магазина — откуда угодно. Она пододвигала стул к двери и подолгу смотрела в дверной глазок. Она не знала, когда мама придёт. Не знала, придёт ли вообще. Эти часы ожидания были наполнены тревогой и одиночеством.
Мама не делала этого из злости. Просто не с кем было оставить ребёнка. Но детская психика не умеет рационализировать: она только чувствует. И тогда — остро, телом, душой — Мила переживала отвержение. Это было слишком. И чтобы как-то выжить, она научилась «не чувствовать». Но боль — осталась внутри.
Во взрослом возрасте психика как будто бессознательно ищет похожие ситуации, в надежде переписать их. Повторяет сценарии, надеясь на исцеление: если я снова встречу «недоступного» — но он выберет меня, полюбит, будет рядом — я как будто исцелю ту девочку, которая тогда осталась одна.
Но всё снова по кругу.
Когда травма отвержения не осознана, человек может: — бояться близости, отталкивая тех, кто по-настоящему доступен; — влюбляться в тех, кто эмоционально холоден; — подстраиваться и прятать чувства, лишь бы не быть оставленным; — жить в тревоге: а не уйдут ли? не бросят ли? — не осознавать, что боль внутри — это не про сейчас, а про тогда.
Чтобы выйти из этого круга, важно встретиться с тем отвергнутым внутренним ребёнком. Увидеть его. Услышать. Поддержать. Перестать заставлять его снова и снова надеяться, что кто-то другой придёт и заберёт его боль.
Близость становится возможной тогда, когда появляется контакт с собой. Когда перестаёшь отвергать свою чувствительность, ранимость, уязвимость. Когда учишься быть с собой рядом — так, как когда-то очень хотелось, чтобы был кто-то другой.
Образ Милы — собирательный. Все совпадения случайны. Но чувства, которые она испытывает, знакомы многим.
Если вы узнали в этой истории что-то своё — это не повод для самокритики. Это повод остановиться. Прислушаться. И, возможно, сделать шаг навстречу себе. Настоящему. Отверженному. Живому.
А как вы справляетесь с болью, когда теряется контакт с близкими?
© Светлана Скромова 2025
Автор: Светлана Скромова
Психолог, Магистр психологии
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru