В армии с 1939 года. Потом был Северо-Западный фронт, Южный фронт... Военкор Михалков отличался способностью писать в любое время дня и ночи, и при этом смешил сослуживцев своей абсолютной "штатскостью". Мог войти в блиндаж к генералу со словами: "Это я, детский писатель Михалков". Улыбались все, в том числе и генерал: "Кто не знает дядю Стёпу!"
Но сам Сергей Владимирович совсем не был уверен, что останется писателем именно детским: "взрослые" темы диктовала сама жизнь.
Товарищ! Винтовку в ладонь зажми
И пульса ускорь бег,
Смотри, как Запад сегодня дымит
Кострами библиотек...
Где Маркса отчизна, где Гете рос,
Где Шиллер вставал, гремя,
Сегодня костры в небывалый рост
Страницами книг дымят... (1935 год)
1938 год - поэма "Миша Корольков". Японцами задержан наш корабль, занесённый штормом в японские воды. Пионер Миша держится с таким достоинством, что самураи просто теряются: как воевать с таким народом? К счастью, пограничный конфликт тогда уладили мирно.
И сборник басен был издан ещё до войны. Сборник, о котором сегодня стараются лишний раз не вспоминать, а то ведь придётся признать Михалкова гением: ни одна не устарела!
Но фронтовые стихи - это не "для вечности". Это - прокламации. "Не поэзия"?! Поищите "поэзию", более действенную!
... И если враги на границе
Займут твои города —
Сожги и нефть и пшеницу
И угони поезда.
Мосты подорви и склады,
Врагов огнем ослепи,
В ряды партизанских отрядов
С винтовкой в руках вступи!
***
Я возьму сегодня в бой
Пограничный столб с собой,
И он в землю будет врыт,
Там, где Родина велит.
Это писалось в те дни, когда в победу можно было только верить. И догадываться, что война не на год. И не на два. И не будет она романтическим состязанием в доблести: в психологию врага вникать, вероятно, можно и нужно, но... не сейчас. Только после победы. Нашей победы. А пока:
КАЗНЬ.
Уже — конец. Уже — петля на шее.
Толпятся палачи, с убийством торопясь.
Но на мгновенье замерли злодеи,
Когда веревка вдруг оборвалась…
И партизан, под виселицей стоя,
Сказал с усмешкой в свой последний час:
— Как и веревка, все у вас гнилое!
Захватчики! Я презираю вас!..
А юмор в эти дни уместен? Басенка? Почему бы и нет? "Комбинезон" - короткая басня о том, как были возмущены платья, висящие в шкафу: к ним, таким нарядным, присоседился комбинезон, пропахший бензином и соляркой! Но хозяйка почему - то достала и надела именно его...
... Все дело было в том, что с первых дней войны
Простая девушка — Казанцева Людмила,
Как сотни тысяч девушек страны,
Мужчин, на фронт ушедших, заменила.
А стихотворение "Откуда ты?" написано в одну ночь. Судьба занесла корреспондента в лётную часть, и оказалось, что лётчики - казах, украинец, сибиряк, узбек и москвич. Тоже национальность...
Войди в блиндаж, пройди по батареям,
Везде они, бойцы моей страны.
Мы вместе спим и вместе воду греем
И друг для друга жизни не жалеем —
В одну семью Отчизной сплочены.
А это - о легендарных бомбардировках Берлина советскими самолётами в августе 1941 года:
... Вот на цель зашла машина,
Отбомбилась аккуратно,
Развернулась над Берлином
И в Москву летит обратно...
А внизу завод пылает,
И пожарные хлопочут,
Гитлер Гиммлера ругает,
Слушать Геббельса не хочет.
В типографиях немецких
Утром в брак сдают газету
Со статьею, что советских
Самолётов больше нету.
И всё - таки судьбы детей стали главной темой военкора Михалкова. Стихи под фотографией в газете:
Посмотри хорошенько на этот портрет
Русской девочки двух с половиною лет...
... Немец бил её плетью, ночуя в избе,
Поднимал над землёю за прядку волос,
Вырвал куклу из рук и с собою унёс.
Это немцы её «партизанкой» назвали,
Это немцы отца у неё расстреляли.
Девочку звали Валя Петрова. Из села Быстрый берег. Отец её был учителем.
И "Десятилетний человек", в котором не осталось ничего детского:
... Должно быть, слишком много сразу
Увидели его глаза
За эти месяцы страдания,
Которые равны годам.
Но ты, фашистская Германия,
За них сполна ответишь нам.
Детоубийцы и грабители,
Вам ничего не скрыть вовек.
Он будет первым обвинителем -
Десятилетний человек!
... И когда мы идём в наступленье
Под разрывами мин и гранат -
Мы не знаем к врагу сожаленья:
Мы дерёмся за наших ребят!
Победу полковник Михалков встретил в Берлине. И одним из первых задумался о том, что не может быть воспитания нового поколения без опыта отцов, но... ТАКОЙ опыт передать невозможно. Да ведь наверняка через поколение задумаются: нужно ли? Не знают дети ТАКОГО - да и незачем знать?
Одно из самых пронзительных стихотворений - "Детский ботинок".
Занесенный в графу
С аккуратностью чисто немецкой,
Он на складе лежал
Среди обуви взрослой и детской.
Его номер по книге:
«Три тысячи двести девятый».
«Обувь детская. Ношена.
Правый ботинок. С заплатой...
Неужели другой не нашлось
В целом мире дороги,
Кроме той, по которой
Пришли эти детские ноги
В это страшное место,
Где вешали, жгли и пытали,
А потом хладнокровно
Одежду убитых считали?..
Здесь на всех языках
О спасенье пытались молиться:
Чехи, греки, евреи,
Французы, австрийцы, бельгийцы.
Среди сотен улик -
Этот детский ботинок с заплатой.
Снятый Гитлером с жертвы
Три тысячи двести девятой.
И всё же надо попытаться сделать это невозможное: писать. Снимать. Рассказывать. Бравурные "послепобедные" стихи могут вызвать обратный эффект, а вот те самые, из первых рук... Надо издавать то, что писалось для ежедневных газет! И ничего, что "те самые" стихи технически несовершенны. В конце концов, и Пушкин писал, что иные стихи замечательны не красотой слога, а воздействием на умы современников.
Так и получилась книга "Фронтовая муза" - Михалков для взрослых.
А вот отдельного издания лирики Сергея Михалкова пока нет. Не считал нужным? Писал для себя? И для Натальи Кончаловской. Жены.
Мы в разных комнатах лежим,
И до утра всю ночь не спим.
Я потому всю ночь не сплю,
Что не тебя сейчас люблю.
Тебе ж не спится оттого,
Что тайну сердца моего
Ты знаешь так же, как и я.
Моя судьба. Любовь моя.
Ещё по теме здесь: