ЗНАК ТРЁХ-ЧЕТЫРЁХ (опять)
опять
Вечером у камина Холст продолжил своё иносказание о событиях после скоропостижного расстрела герра Лосса в его же вполне приличном особняке.
•••
Холст вышел из укрытия, полюбовался трупом, и (теперь ему никто, включая мёртвого, не мешал) приступил к работе с документами. Внимание сразу привлекла одна страница, где стояло отчётливое изображение монограммы - та самая литера "У" в виде косого лома и под углом приставленной к нему мотыги. Холст отобрал у покойника его изумрудную трость, которую, переодевшись нищим, разглядел ещё на рынке, сравнил рисунок со знаком на ней и отметил, что буквы одинаковы.
На лиске была дана и транскрипция - Знак Трёх.
Холст перещупал в голове тысячу преступников - ни чья фамилия, кроме профессора Уморилти, не стартовала с этой буквы - в основном фамилии начинались с букв мерзких, для произношения противных, одна даже с буквы "Ы". Уроженца республики Китай.
"Да, - сказал себе Холст, - это профессор, без сомнения. Так вот какие компании вы водили, герр Лосс".
Он подошёл и, изловчившись, плюнул на труп.
После чего продолжил работу. Он изучил много трудов: тут были и ведомости на получение зарплаты от руководства банды, и премиальные за тяжкие преступления, а также характеристики с места работы на всех членов сообщества.
Был также список лиц, подлежащих ликвидации. Сначала шла фамилия, а через тире слово "надо".
Попались вырезки из "Таймс", объединённые скрепками. В них содежались газетные заметки о терактах, учинённых на английской земле афганскими смертниками. Там рассказывалось о том, как люди со скрытыми лицами, приблизившись вплотную к намеченным гражданам, с криком " Долой Амбар!" подрывали себя на месте. Чтоб заодно охватить и весь коллектив обречённых.
Все, без исключения, заметки заканчивались одинаковыми уточнениями: в момент взрыва, наступавшего, как правило, с временнОй паузой, намеченные граждане были уже вполне далековато от самого явления и взрыв могли не слышать. То есть террорист взрывался в одиночестве.
Был даже описан случай, произошедший на стадионе "Уэхблин".
Во время соревнований по стайерским забегам сразу же после старта за лидером состязания бегуном Ногеллом увязался какой-то афганский джентльмен - в длинном полосатом халате и чёрной накидке на голове. Он, как выяснилось позже имел цель: мистера Ногелла взорвать прямо на бегу, на глазах большого числа человечества, сидевшего на трибунах. Причём, самому тоже в этот раз взорваться. На поясе, как определили потом, террорист имел буйную гранату. Поравнявшись со спортсменом, он смог привести гранату в действие.
Но пока шёл запал, быстрый Ногенс опередил преследователя на полкруга и о взрыве узнал только назавтра из газет. Афганский джентльмен вместе с халатом одиноко разлетелся вдребезги. После чего скрылся.
Это был Аль-Халь-Куль-Буль-Хмель- Фомич-Иуд.
Заметок подобного типа лежало много, их можно б было объединить словами "никто не пострадал", поэтому, чтоб не терять время, Холст не стал их читать все.
Изучал он документы часа два.
Под заглавием "Это читать никто не должен" обнаружил адрес профессора Уморилти.
Потом он пошарился по кабинету, нашёл фотоаппарат, магний, установил на треногу и все важные для себя документы начал снимать. Закончив съёмочный день, извлёк плёнку, положил треногу на бездыханного герра Лосса, документы собрал в папку, взял папку в руку и задумался.
Может, пора бы отсюда и смыться? От греха. А то скоро ночь, чужой дом, труп на полу - как-то всё двусмысленно. Могут пристать с вопросами.
И он, чтоб не вызывать лишних подозрений у уличных прохожих, решил уйти через окно, расколотив стекло стулом.
Едва он достиг земли, как услыхал, что в покинутый им кабинет с шумом ворвались полицейские. Стали различимы азартные возгласы Бесстрейда:
- Ну и дельце! Что за дельце! Именем закона! Где тут труп? Вот он труп. Лежит гадина. Палками укрылся. Кто ж его так? А это что? Бумаги? Мешок с письмами? Кряквелл! Немедленно сжечь! За дело берусь я!
Потом какой-то грохот, маты на ирландском и небольшой взрыв.
Холст был уже далеко и направлялся прямиком в дом профессора Уморилти.
- Вы к кому, сэр, - вежливо спросил его охранник. С зубами, как у блуждающего вампира.
- Не здесь ли несёт свою жизнь мистер Уморилти? - галантно спросил Холст, - главарь преступного клана и по совместительству - душегуб?
- Здесь, - подтвердил охранник, - только он честный фраер. И любит математику.
- Ну веди меня к нему, хулиганская твоя душонка.
- Хорошо, пойдёмте. Вы при оружии?
Холст перед носом охранника помахал пистолетом.
- Наградной, - сказал он значительным тоном.
- Уж если вознамеретесь стрелять, сэр, пожалуйста, предупредите. Я бабахну в вас предварительно. Здесь, знаете, посетителям в стрельбе отказано.
- Это будет зависеть от вашего патрона. Придурка-профессора.
Мистер Уморилти, сухой крепкий джентльмен с длинными руками и пальцами ещё длинее, сидел за столом и внимательно считал деньги, лежавшие перед ним крупной горой.
- Здравствуйте, дремучий человек, - обратился Холст к профессору, - я сержант Скотланд-Яда Скиф Параноелл.
Профессор сумрачно глянул на вошедшего.
- Не берите на арапа, Холст, - произнёс он не без презрения, - а то я не знаю ваш нос. Сующийся всюду. И меня выследили? Вот интересно - каким же чёртом вам удалось узнать мой адрес?
- Я нашёл его в бумагах Перхотта Лосса, вашего сообщника.
- Это как же он вам дозволил в них залезть? Или из его жизни утекла гладкость? Что с ним? Уж не убит ли?
- Воспринял двенадцать пуль. Жить после этого не решился. Нету у вас больше Лосса.
- Надо же. Какое неравновесие повседневности. Ну пусть так. Значит и делиться с ним больше не надо. А сами вы чего? Тоже небось за деньгами ко мне? Ну ладно, возьмите.
Он тыльной стороной ладони отгрёб от себя небольшую кучку.
Холст покосился на сдвинутое.
- Это те самые? Украденные из госбюджета?
- Они-с, они-с. Я их опрометчиво присвоил и поэтому теперь вправе ими распоряжаться. Берите, берите. Не скромничайте. А то мой охранник пристрелит вас в два-три счёта - так без денег и помрёте. Где желали бы иметь захоронение?
- Дни ваши, профессор, подходят к концу, - сказал Холст, - урон Британскому королевству, вами нанесённый, не оставляет вам никаких шансов.
- Холст, - профессор надул тонкие губы, - вам так и хочется стать убитым. Ну что за блажь? Вот тут, на столе, десять миллионов свежих поступлений. Я щедро отваливаю вам полторы тысячи. Чего вам ещё надо? Забирайте и проваливайте. Доказать мои проступки вы всё равно не сможете. Кишка крива.
- Низость осведомлённости, профессор, часто подводит людей под чужой монастырь. Где другие уставы. Вы не слыхали об уставах Скотланд-Яда? Они предписывают быть любопытными к подданным королевства при составлении на них досье. На вас у меня улик столько, что вы как математик легко сосчитаете силу натяжения верёвки от крюка до вашей шеи. Глупый Лосс был очень педантичным парнем, фиксировал и увековечивал всё - ну немец, что с него взять. А скорей всего, он планировал шантажировать и вас. Вот Он, этот немец, будучи ужё мертвецки недвижным, это всё передал мне. А я в Скотланд-Яд, вы сами знаете, всегда вхож.
Профессор с оттенком протяжности вздохнул.
- Знаете, Холст, - сказал он с досадой, - вы и вправду осёл. Сейчас позову охранника, и он убеждённо вас пристрелит. Неужели же вас устроит такой финал сегодняшнего дня?
- Забавно было бы посмотреть как на меня полетят пули.
- Кислодурелл! - крикнул Уморилти, и в дверь покорно проник охранник.
- Будь так любезен, дружок, - мирно попросил профессор, - застрели, пожалуйста, вот этого джентльмена.
- Можно, - согласился охранник, вынул револьвер и молча упал. Потому что Холст выстрелил заранее.
Профессор щёлкнул зубами и остро сощурился:
- Нечестная игра, мистер Холст! Он ведь вам ничего плохого не сделал. С какой целью вы его укокошили?
- С целью придать нашей беседе бОльшую содежательность.
- Ну хорошо. Четыре тысячи сто.
- Мелко.
- Сколько ж вам надо?
- Все. Мне надо, чтоб вы выехали со мной в Скотланд-Яд и там написали явку с повинной головой. Список ваших преступлений я вам предоставлю. Он длинный, но думаю, справитесь.
Уморилти нахмурился.
- Холст, вы знаете, что у меня таких охранников - десять. Де-сять.
- Знаю. Подсчитал, входя сюда.
Тогда профессор вызвал их всех к себе, но они, помня о дисциплине, пошли к нему в порядке очереди.
Вскоре кабинет профессора значительно пополнился трупами.
- Профессор, пожалейте мои патроны, - пожаловался Холст.
Уморилти недружелюбно оглядел лежавших вповалку погибших.
- Холст, это уже свинство, - напомнил он строго, - вы что себе позволяете?
- Я лишил вас охраны.
- Так именно это меня и беспокоит.
- При жизни они тоже были индусами?
- Последний индиец. Вы, Холст, имейте в виду: благодаря вашей чудовищной необузданности я теперь один в этом доме.
- Потом легче будет освоиться в одиночной камере.
- Нет, Холст, мне это никак не подходит. Мне ближе простор городов. Опять же кто будет британскую преступность на высоте держать?
Холст немного подумал:
- Ну в таком случае, не ходите пока никуда гулять. К вам заглянут парни из полиции. Думаю, от их внимания десять трупов не ускользнут.
- Так это же вы наделали мне мертвецов.
- Правда? А они подумают на вас. Ну кому ещё нужны ваши глупые слуги? Только вы могли на них так грубо осерчать.
- Нет, не подумают, - обозлился Уморилти, - я имею учёную степень и известен в мире математических наук. Я умею считать до триллиона. И далее.
- Это не пригодится. Столько вам не дадут.
- А сколько дадут?
- Триста.
Профессор двинул губой:
- Всё равно избыток. Нет, Холст. Меня вы на арапа не возьмёте. Раз мой Лоссяра сдох, то шантажировать меня некому. А значит я свободен. Я и мой верный пособник полковник Гибонн, вечная ему слава!
- Хороший мужик?
- Чудо-фраер. Ему убить человека - всё равно что в колодец плюнуть. Два ружьеца имеет, от отца остались. Ружья знатные, усиленные мощью. С двух миль слона валят. Гибонн - моя правая рука. Вот эта.
И Уморилти показал свою руку, насыщенную длинными пальцами-щупальцами.
- Кстати, Холст, - заострился вдруг профессор, - в ближайшее время не собираетесь ли посетить какие-нибудь живописные места?
- Собираюсь, - кивнул Холст, - на континент подамся.
- Уж не в Швейцарию ли? Не на водопад ли Райхенбахский?
- Туда.
- Меня с собой не возьмёте?
- Зачем? Ещё свалитесь вниз.
- А это мой план не исказит. Подоспеет полковник Гибонн, меня торопливо спасёт, а вас искусно доканает. Из своего прославленного ружья. Как вам перпективка?
- Обнадёживает.
- И когда направитесь?
- Как-нибудь вечерком.
Профессор опять стал пасмурным.
- Вы, Холст, запомните. В какую бы фигуру вы не рядились: хоть в старуху, хоть в продавца горелых спичек - я неотступно буду следовать за вами, как тень гамлетовского папаши.
- И этом, пожалуй, есть для вас резон. Всё же быстротечная смерть, наверно, лучше романтики каторжных работ среди тропических джунглей Андаман.
- Ещё больше мне нравятся залы прохладных отельных ресторанов, с вином и беконом, в непринуждённой компании стройных весёлых девчушек. Так что на этом и остановимся.
Холст встал.
- Ну тогда валяйте. Спокойной вам ночи. Не ложитесь рядом с трупами. Это внесёт тревожность в сновидения.
•••
В Скотланд-Яде уже находился Бесстрейд, вернувшийся из экскурсии по дому укокошенного Перхотта Лосса.
Он сидел у себя в кабинете и головой оценивал глубину тупика, в который попал.
Холст обратился к дежурному:
- Видите этот пакет? Немедленно отнесите его полковнику Бесстрейду. Скажите, что он найдёт там для себя много пользы по делу убийства на Оглоушен-стрит.
- С удовольствием, сэр, - обрадовался дежурный, - а вы, как лицо совершенно постороннее, пожалуйста, посидите за меня здесь. Как себя вести - вон инструкция. Виски в столе. Закуска в шкафу. Бумаги, что лежат, не читайте - они совершенно секретные.
- Так и сделаю, - послушно кивнул Холст, дождался отбытия дежурного и пошёл домой, чтобы там спать.
Секретные бумаги взял с собой.
•••
(потом)