Ксения стояла у плиты, помешивая суп. Пахло лавровым листом, но уют не приходил. За окном моросил дождь, капли стучали по стеклу, как её мысли — беспокойные, назойливые. Андрей сидел в гостиной, листая телефон, свет экрана отражался в его глазах. Она хотела рассказать ему о звонке, но слова застревали. Его сестра, Света, опять звонила утром. Голос слабый, просила воды, лекарств. «Не могу встать», — шептала она, и Ксения сжала трубку, чувствуя чужую боль.
Она выключила газ, вытерла руки о фартук. Кухня была её уголком — белые занавески, деревянный стол, горшок с базиликом. Здесь она дышала, даже когда Андрей заполнял весь дом собой. Он был обаятельным, с улыбкой, от которой сердце замирало. Но эта улыбка всё реже касалась её.
— Света звонила, — наконец сказала она, не оборачиваясь. — Ей плохо. Снова.
Андрей не поднял глаз, пальцы скользили по экрану.
— Ну и что? Она всегда ноет.
Ксения замерла, ложка звякнула о кастрюлю. Света была его сестрой, единственной роднёй после смерти родителей. Он сам рассказывал, как она нянчила его в детстве, как делилась последним. А теперь — «ноет»?
— Андрей, она твоя сестра, — голос дрогнул. — Ей нужна помощь.
Он вздохнул, отложил телефон, но смотрел мимо.
— Ксюш, у меня работы по горло. Если тебе так жалко — съезди сама.
Она повернулась, чувствуя, как горло сжимается. Жалко? Она работала в офисе по десять часов, готовила, убирала за ним — носки на диване, кружки на столе. А он даже не замечал.
— Я и так езжу, — тихо сказала она. — Но это твоя сестра.
— Вот и отлично, — он встал, потянулся. — Значит, разберёшься.
Ксения смотрела, как он уходит в спальню, и внутри что-то треснуло. Она вспомнила, как всё начиналось. Андрей ворвался в её жизнь год назад — случайный взгляд в парке, кофе, его шутки. Он был как солнце: тёплый, яркий. Через три месяца он переехал к ней, восхищаясь её квартирой, её книгами, её запахом. «Ты особенная», — говорил он, и она верила. Но теперь это солнце гасло, оставляя холод.
Она легла спать, но сон не шёл. За стеной тикали часы, а в голове крутились Светины слова: «Он не звонит». Почему она, чужая, бегает по аптекам, а он листал телефон? Ксения отвернулась к окну, дождь всё шёл.
Через неделю она вернулась домой поздно. Сумка оттягивала плечо, в ней лежали лекарства для Светы. Ксения ездила к ней вчера, прибирала, готовила бульон. Света, бледная, в старом халате, благодарила её, но глаза были пустыми. «Андрей обещал заехать», — сказала она, и Ксения солгала: «Он занят». На самом деле он был дома, смотрел футбол.
Открыв дверь, она уловила чужой запах — сладкие духи, не её. На вешалке висела куртка, которой раньше не было. Ксения замерла, сердце заколотилось. Андрей был в гостиной, смеялся, а рядом звенел женский голос. Она прошла вперёд, каблуки стучали, как метроном. На диване сидела девушка — лет двадцать пять, блондинка, с яркой помадой. Андрей обернулся, улыбка сползла с лица.
— Ксюш, ты рано, — он кашлянул. — Это Маша, коллега.
Маша кивнула, но её глаза бегали. Ксения сжала ремень сумки, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Коллега? В десять вечера? Она хотела крикнуть, но вместо этого ушла в кухню, закрыла дверь. Руки дрожали, чайник шипел, а в голове крутилось: он врёт. Как со Светой. Как с ней.
Она вспомнила Свету — её квартиру, заваленную старыми журналами, запах лекарств, её слова: «Он всегда был таким». Ксения тогда не поняла, но теперь видела. Андрей не просто забывал — он отрезал тех, кто ему не нужен. Она налила чай, но не пила, глядя в тёмное окно. Сколько она ещё будет прикрывать его ложь?
На следующий день она поехала к Свете. Та лежала на диване, укрытая пледом. Ксения поставила пакет с продуктами, начала готовить, но мысли путались. Она хотела спросить про Андрея, но не решилась. Вместо этого позвонила подруге Оле, пока резала овощи.
— Он привёл какую-то Машу, — шептала Ксения, чтобы Света не слышала. — И врёт про Свету, будто помогает ей.
Оля молчала, потом вздохнула.
— Ксюш, ты знала, какой он. Света же намекала. Поговори с ней. Или с кем-то, кто его знает.
Ксения кивнула, но внутри всё сжималось. Кто его знает? Она подала Свете суп, присела рядом. Та ела медленно, глядя в пустоту.
— Свет, — решилась Ксения, — Андрей… он всегда так со всеми?
Света опустила ложку, глаза заблестели.
— Спроси у Нины, — тихо сказала она. — Его бывшей. Она знает.
Ксения замерла. Нина? Андрей упоминал её раз — «сумасшедшая», бросившая его. Но Светины глаза говорили другое. Вечером Ксения нашла Нину в соцсетях, написала. Ответ пришёл через час: «Встретимся завтра. Я знаю, о чём ты».
Они встретились в кафе, пахло корицей и свежим хлебом. Нина, высокая, с короткими тёмными волосами, сидела у окна, теребя салфетку. Ксения присела, чувствуя, как сердце колотится.
— Он врёт, — начала Нина, не тратя слов. — Мне врал, что помогает Свете. Я узнала случайно, когда она попала в больницу. Он тогда уже жил со мной, но её не навещал.
Ксения сжала кружку, кофе остывал.
— И со мной так, — прошептала она. — Я езжу к ней, а он…
— Он не изменится, — Нина посмотрела ей в глаза. — Я ушла, когда нашла его переписку. Он злился, что я «мешаю» его свободе.
Ксения молчала, чувствуя, как правда режет. Она вспомнила Машу, Андрея, его улыбку. Нина коснулась её руки.
— Ты не одна, — тихо сказала она. — Света мне звонила недавно. Я тоже ей помогаю.
Ксения кивнула, слёзы жгли глаза. Она не одна. Но что дальше? Она вернулась домой, Андрей спал, телефон мигал на столе. Она взяла его, код был простым — его день рождения. Переписка с Машей открылась сразу: «Когда скажешь ей?» Ксения выключила экран, сердце билось ровно. Она знала, что делать.
Через неделю Свету выписали из больницы — обострение прошло. Ксения и Нина привезли её домой, прибрались, наполнили холодильник. Света сидела в кресле, глядя на них.
— Девочки, зачем вы? — шептала она. — Я вам никто.
— Не никто, — Нина улыбнулась, ставя чайник. — Вы нас научили правде.
Ксения молчала, раскладывая лекарства. Она ушла от Андрея вчера. Собрала его вещи, оставила записку: «Не звони». Он не звонил.
Дверь распахнулась без стука. Андрей вошёл, за ним — Маша, тонкая, с длинной косой. Он замер, увидев Ксению и Нину. Света подняла глаза, но не улыбнулась.
— Мам, — начал он, голос твёрдый, — надо поговорить. Про квартиру. Завещание.
Ксения почувствовала, как кровь стучит в висках. Завещание? Она шагнула вперёд, но Нина опередила.
— Ты серьёзно? — её голос был холодным. — Твоя сестра только из больницы, а ты о бумагах?
Маша теребила косу, глядя в пол.
— Андрей, ты не говорил… — начала она.
— Не слушай, — он схватил её за руку. — Они мне мстят!
Ксения рассмеялась — горько, но свободно.
— Мстим? — она посмотрела на Машу. — Спроси его, как он обещал мне цветы каждый день. А потом забыл Свету в больнице.
— И мне, — добавила Нина. — Он врёт, что заботится. Проверь его телефон. Там всё.
Маша вырвала руку, глаза блестели.
— Это правда? — шептала она.
Андрей побледнел, но тут же выпрямился.
— Ты им веришь? — рявкнул он. — Они просто…
— Хватит, — Света встала, опираясь на стол. — Уходи, Андрей.
Он замер, глядя на сестру, на Ксению, на Нину. Маша уже открывала дверь, каблуки застучали по лестнице. Андрей бросился за ней, но Нина преградила путь.
— Она поняла, — сказала она.
Дверь хлопнула, стекло в серванте звякнуло. Света села, вытирая слёзы. Ксения налила чай, Нина поправила плед. За окном шёл дождь, но в кухне было тепло. Они молчали, но это была их тишина — без лжи, без теней. Завтра Ксения поменяет замки. Завтра начнётся её жизнь.