Осколки халифата: Андалусия в эпоху тайф и начало Реконкисты
Начало XI века стало для мусульманской Испании, Аль-Андалуса, временем великой смуты и распада. Смерть в 1002 году грозного Аль-Мансура (аль-Мансура бин Аби Амира), фактического правителя Кордовского халифата, прозванного христианами "Бичом Божьим" за его опустошительные походы на север, положила начало агонии некогда могущественного государства Омейядов. Внутренние распри, борьба за власть между арабской, берберской и сакалибской (славянской) знатью, восстания в провинциях привели к окончательному падению Кордовского халифата около 1031 года.
На его обломках возникла целая мозаика независимых мусульманских эмиратов, известных как тайфы (taifas – от араб. та́ифа - группа, партия). Севилья, Гранада, Толедо, Сарагоса, Бадахос, Валенсия, Альмерия и другие города стали столицами небольших, часто враждующих между собой государств, во главе которых стояли свои эмиры или "царьки" (reyezuelos, как их пренебрежительно называли испанцы).
Эпоха тайф (XI век) была временем удивительных контрастов. С одной стороны, это был период культурного расцвета. Дворы эмиров Севильи, Гранады, Толедо соревновались в роскоши и утонченности. Процветали поэзия (многие правители, как аль-Мутамид Севильский, сами были выдающимися поэтами), философия, наука, архитектура (знаменитая Альгамбра в Гранаде начала строиться именно в этот период). Жизнь в андалусских городах была полна чувственных удовольствий, изысканных развлечений, веротерпимости (по крайней мере, относительной). Это был тот "расслабленный и гедонистический" ислам, о котором упоминает источник, разительно отличавшийся от суровых нравов Северной Африки или христианской Европы.
Но с другой стороны, политическая раздробленность делала тайфы чрезвычайно уязвимыми. Постоянные междоусобные войны истощали их силы. Эмиры плели друг против друга интриги, заключали и расторгали союзы, не брезгуя даже обращаться за помощью к христианским правителям севера.
А на севере Пиренейского полуострова набирали силу христианские королевства – Леон, Кастилия, Арагон, Наварра, Португалия. Распад халифата открыл перед ними новые возможности для Реконкисты – отвоевания земель, некогда захваченных арабами. Пользуясь раздробленностью мусульман, христианские короли перешли в наступление. Они вмешивались в дела тайф, поддерживая одних эмиров против других. Они начали требовать уплаты "па́риас" (parias) – регулярной дани золотом и серебром в обмен на мир или военную помощь. Эта дань стала важным источником дохода для христианских королевств и одновременно – символом унизительной зависимости мусульманских правителей. Постепенно христиане начали отвоевывать и сами территории, медленно, но неуклонно продвигаясь на юг.
Падение Толедо и зов из Севильи: Альфонсо VI и отчаяние аль-Мутамида
Ключевым моментом в этом противостоянии стал 1085 год. Король Леона и Кастилии Альфонсо VI Храбрый, один из самых могущественных и амбициозных христианских правителей того времени, после долгой осады захватил Толедо. Падение древней столицы Вестготского королевства, крупного экономического и культурного центра Аль-Андалуса, имело огромное символическое и стратегическое значение. Это был триумф Реконкисты, показавший всему мусульманскому миру слабость тайф и решимость христиан.
Взятие Толедо придало Альфонсо VI еще больше уверенности. Он почувствовал себя хозяином положения в Испании. Он начал действовать еще более агрессивно. В Валенсии он посадил на трон своего ставленника аль-Кадира (бывшего эмира Толедо), превратив тайфу в марионеточное государство. Он двинул войска на Сарагосу, эмир которой отказался платить дань. А затем он обратил свой взор на самую богатую и могущественную тайфу того времени – Севилью, которой правил эмир-поэт аль-Мутамид ибn Аббад.
Альфонсо VI отправил к аль-Мутамиду посольство с требованием выплаты огромной дани. Послы вели себя вызывающе, возможно, намеренно провоцируя эмира. Аль-Мутамид, гордый правитель и потомок знатного рода, не смог стерпеть унижения. Он не только отказался платить, но и, по некоторым сведениям, приказал казнить послов (источники расходятся, были ли это христиане или евреи, служившие Альфонсо). Этот поступок был равносилен объявлению войны.
Альфонсо VI получил желанный повод. Он собрал огромную армию, включавшую рыцарей из Кастилии, Леона, Арагона, а также французских добровольцев (среди которых мог быть и будущий граф Тулузы Раймунд IV), и двинулся на Севилью.
Перед лицом этой грозной силы эмиры тайф осознали всю опасность своего положения. Они поняли, что поодиночке им не устоять перед объединенной мощью христианского короля. Их роскошная, но изнеженная жизнь, полная поэзии и удовольствий, оказалась под угрозой. И тогда аль-Мутамид Севильский, несмотря на предупреждения некоторых своих советников, принял отчаянное решение – призвать на помощь единоверцев из Северной Африки, грозных воинов пустыни – Альморавидов. Он понимал весь риск этого шага: фанатичные берберы могли оказаться не менее опасными, чем христиане. Но выбор был невелик. Знаменитой стала фраза, приписываемая аль-Мутамиду: "Я предпочитаю пасти верблюдов в Африке, чем свиней в Кастилии!" Зов о помощи был отправлен через Гибралтарский пролив.
Лев пустыни переправляется через море: Юсуф ибн Ташфин и Альморавиды
Кто же были эти Альморавиды, на которых возлагали свои последние надежды андалусские эмиры? Это было мощное религиозно-политическое движение, возникшее в середине XI века среди берберских племен Санхаджа в Западной Сахаре. Их духовный лидер Абдаллах ибн Ясин проповедовал возвращение к чистоте первоначального ислама, строгое соблюдение норм шариата (особенно маликитского мазхаба) и джихад против неверных и мусульман-отступников. Название "Альморавиды" (al-Murābiṭūn) происходит от слова рибат – укрепленный монастырь или пограничная крепость, где жили воины веры.
Под руководством сначала ибн Ясина, а затем его преемников, особенно выдающегося полководца и правителя Юсуфа ибн Ташфина (правил примерно 1061-1106 гг.), Альморавиды создали огромную империю, охватившую Марокко, Западный Алжир, Мавританию и часть Ганы. В 1062 году Юсуф основал новую столицу – Марракеш. Армия Альморавидов состояла из закаленных в боях берберских воинов, сахарских кочевников (часто сражавшихся на верблюдах) и элитной гвардии из чернокожих африканцев (сенегальцев?). Они были известны своей дисциплиной, выносливостью, религиозным фанатизмом и аскетизмом, разительно контрастировавшим с изнеженностью андалусских мусульман.
Юсуф ибн Ташфин, уже немолодой, но энергичный и мудрый правитель, с большим недоверием и презрением относился к эмирам тайф. Он считал их слабыми, развращенными, предавшими идеалы ислама, погрязшими в роскоши и интригах, да еще и платящими дань христианам. Однако призыв о помощи от единоверцев, которым угрожали "неверные", он не мог проигнорировать. Идея джихада, священной войны против христианских королевств Испании, была близка ему и его воинам. Кроме того, вмешательство в испанские дела открывало перед ним перспективы расширения собственной власти и влияния.
После некоторых колебаний и консультаций с богословами Юсуф принял решение откликнуться на просьбу аль-Мутамида. Летом 1086 года огромная армия Альморавидов на кораблях, предоставленных Севильей, пересекла Гибралтарский пролив и высадилась в Альхесирасе. Это была первая крупномасштабная интервенция североафриканских войск в Испанию со времен арабского завоевания VIII века.
К армии Юсуфа присоединились войска тайф Севильи, Гранады, Малаги, Бадахоса. Общая численность мусульманской армии была весьма значительной (хотя точные цифры, приводимые источниками, сильно разнятся и часто преувеличены – называют от 20 до 70 тысяч и даже больше). Навстречу им уже двигалась армия Альфонсо VI, также весьма многочисленная (оценки варьируются от 15 до 60 тысяч), включавшая лучшую рыцарскую конницу Испании и Франции. Две грозные силы должны были сойтись в решающей битве.
Заллака – скользкое поле: барабаны судьбы и разгром христиан
Узнав о высадке Альморавидов и их соединении с войсками тайф, Альфонсо VI изменил свои планы. Вместо того чтобы идти на Севилью, он повернул на запад, к Бадахосу, навстречу объединенной мусульманской армии. Он был уверен в силе своей тяжелой рыцарской конницы, не раз громившей андалусцев, и, возможно, недооценивал боевые качества берберских воинов Юсуфа. Не дожидаясь подкреплений (например, от короля Арагона Санчо I Рамиреса), Альфонсо решил дать бой немедленно.
Две армии встретились 23 октября 1086 года на равнине Саграхас (по-арабски – аз-Заллака, az-Zallāqa) недалеко от Бадахоса. Название "Заллака" происходит от арабского глагола заляка – скользить, и, как гласит предание, поле битвы получило это имя из-за того, что земля стала скользкой от пролитой юшки.
Юсуф ибн Ташфин построил свою армию в несколько линий. В авангарде он предусмотрительно поставил войска андалусских тайф, зная их невысокую стойкость, но желая использовать их как первый эшелон, который примет на себя удар христианской конницы. Во второй линии стояли основные силы – 10-12 тысяч отборных берберских пехотинцев под его личным командованием. В третьей линии, в резерве, находилась его элитная гвардия из чернокожих воинов (сенегальцев?), вооруженных индийскими мечами и большими щитами из кожи гиппопотама. На флангах располагалась легкая берберская конница и отряды на верблюдах.
Альфонсо VI, верный традициям европейской рыцарской тактики, сделал ставку на мощный удар своей тяжелой конницы в центре. Битва началась с атаки христианских рыцарей на авангард мусульман. Как и ожидал Юсуф, андалусские войска не выдержали натиска закованных в броню всадников и начали отступать, понеся большие потери. "Пусть гибнут, ведь и те, и другие – наши враги", – якобы цинично заметил Юсуф своим военачальникам, призывавшим его вмешаться.
Воодушевленные первоначальным успехом, христианские рыцари врубились во вторую линию – ряды стойкой берберской пехоты. Здесь их атака замедлилась, но не остановилась полностью. Завязался ожесточенный бой. И в этот критический момент Юсуф применил свою главную "психологическую" хитрость.
По его приказу сотни африканских барабанщиков, сопровождавших берберские племена, начали бить в свои огромные барабаны, обтянутые кожей гиппопотама. Эти барабаны издавали оглушительный, низкий, ритмичный грохот, который многократно усиливался эхом от окрестных холмов. Эффект был ужасающим. Земля под ногами дрожала, воздух вибрировал от нечеловеческого рева. Лошади христианских рыцарей, не привыкшие к такому звуку, начали в панике метаться, вставать на дыбы, сбрасывать всадников. В рядах христианской армии началось смятение.
Воспользовавшись этой сумятицей, Юсуф бросил в бой свою легкую конницу, которая охватила фланги христианского войска, грозя ему полным окружением. Одновременно в контратаку перешла и берберская пехота. Увидев, что битва проиграна и его армия вот-вот окажется в кольце, Альфонсо VI отдал приказ к отступлению.
Но и отход был сопряжен с огромными трудностями. Путь отступающим преградила чернокожая гвардия Юсуфа, вступившая в бой со свежими силами. В жестокой схватке гвардейцы прорвались к самому королю Альфонсо, пытаясь его убить или захватить в плен. Король был ранен мечом в ногу (рана оказалась тяжелой, он хромал до конца жизни), но его верным рыцарям удалось отбить атаку и вырваться из окружения.
Отступление превратилось в побоище. Христианская пехота, оставшаяся на поле боя, была почти полностью уничтожена или взята в плен. Потери армии Альфонсо VI были катастрофическими (хотя точные цифры неизвестны, источники говорят о гибели большей части войска). Сам король с остатками конницы сумел добраться до Кории, а затем – до Толедо. Земля обильно пропиталась багрянцем, тысячи душ отправились в последний путь.
Победа Юсуфа ибн Ташфина при Заллаке была полной и безоговорочной. Однако, к удивлению многих (и к облегчению христиан), он не стал развивать успех. Захватив огромную добычу (включая головы тысяч убитых христиан, из которых, по мусульманскому обычаю, был сложен минарет на поле боя) и оставив часть войск в Испании, Юсуф вскоре вернулся в Африку, чтобы решить свои дела в Марокко.
Последствия битвы при Заллаке были огромны. Она на несколько десятилетий остановила продвижение Реконкисты на юг. Она подняла моральный дух мусульман Аль-Андалуса. Но главное – она показала эмирам тайф их собственную слабость и зависимость от североафриканских "спасителей". Временное облегчение, которое они испытали после отъезда Юсуфа, оказалось недолгим. В 1090 году Юсуф ибн Ташфин вернулся в Испанию – но уже не как союзник, а как завоеватель. Обвинив эмиров тайф в пособничестве христианам, роскоши и отходе от истинной веры, он одного за другим сверг их с престолов. Гранада, Севилья, Бадахос, Альмерия – все они были включены в состав империи Альморавидов. Их правители, включая поэта аль-Мутамида, потеряли и трон, и свободу, закончив свои дни в изгнании или темнице. Эпоха утонченных, но слабых тайф закончилась. Аль-Андалус был объединен под суровой властью берберских фанатиков. Реконкиста вступила в новую, еще более ожесточенную фазу – фазу прямого противостояния с мощной североафриканской империей. Битва при Заллаке стала не концом войны, а началом ее нового, драматичного акта.