— Мам, ты опять всё драматизируешь! Ну подумаешь, не смогли приехать. У всех своя жизнь! — Ольга раздражённо бросила пакет с продуктами на стол.
— Я две недели лежала с температурой после операции. Две недели, Оля! — Вера Петровна поправила очки и поджала губы. — Восемь звонков сделала. Восемь! И только внук забежал на полчаса.
— Бабушка, у нас работа, дети, ипотека! — Ольга принялась выкладывать на стол хлеб, молоко, крупу. — Ты думаешь, нам легко? Мы крутимся как белки в колесе.
— А я, значит, на печи лежу? — Вера Петровна открыла холодильник, достала недоеденную кашу. — Когда вам нужно было с Мишенькой сидеть, я всё бросала. Когда деньги на первоначальный взнос собирали — я последние сбережения отдала.
— Начинается! — Ольга закатила глаза. — Сейчас ты мне напомнишь про каждую копейку, которую нам одолжила.
— Не одолжила, а отдала, — Вера Петровна постучала ложкой по миске. — И дело не в деньгах. Я не прошу многого, просто... приехать, спросить, как дела.
— Мам, ты только жалуешься последнее время! — Ольга захлопнула шкафчик сильнее, чем нужно. — Такое ощущение, что тебе просто нечем заняться.
Вера Петровна замерла с ложкой в руке. На секунду ей показалось, что в комнате исчезли все звуки.
— Нечем заняться? — она медленно положила ложку. — Я всю жизнь пахала как лошадь. Твоего отца похоронила, вас с братом одна поднимала. Потом с внуками сидела. А сейчас, когда мне нужна помощь, оказывается, я просто жалуюсь?
— Ну вот, опять! — Ольга скрестила руки на груди. — Мы благодарны за всё, но пойми — у всех своя жизнь!
В прихожей раздался звонок. Ольга глянула на часы и направилась к двери.
— Это за мной. У меня стрижка, — она замялась. — Продукты я привезла. Маше скажу, пусть заедет на неделе.
— Твоя дочь такая же занятая, как и ты, — Вера Петровна отвернулась к окну. — Обещала помочь с лекарствами неделю назад. До сих пор жду.
— У неё сессия! — Ольга накинула пальто. — Вечно ты всё преувеличиваешь. Подумаешь, таблетки. Сходила бы сама, воздухом подышала.
— Мне тяжело ходить после операции, — тихо произнесла Вера Петровна. — Врач сказал, минимум нагрузки.
— Значит, такси вызови, — отрезала Ольга. — В конце концов, пенсия у тебя неплохая. И квартира есть. Многие в твоём возрасте о таком только мечтают.
Вера Петровна взяла чашку с остывшим чаем. Руки дрожали.
— Да кому ты теперь нужна со своими проблемами? — выпалила Ольга и тут же осеклась. — Прости, я не хотела... Просто устала. Позвони Андрею. Он мужчина, ему проще помочь.
— Твой брат не отвечает третью неделю, — Вера Петровна нервно поправила салфетницу. — У него командировка или отпуск, я уже не помню. Жена его тоже трубку не берёт.
— Ладно, я постараюсь заехать на выходных, — Ольга посмотрела на часы. — Мне пора. Не забудь лекарства принять.
Дверь захлопнулась. Вера Петровна осталась одна. Она долго смотрела на закрытую дверь, потом медленно подошла к буфету, достала коробку с фотографиями. На верхнем снимке улыбалась вся семья — она, дети, внуки. Тогда, на её 70-летии, они были счастливы. Тогда всем было не лень приехать.
Телефон зазвонил неожиданно. Вера Петровна вздрогнула и потянулась к трубке, смахнув коробку с фотографиями. Они разлетелись по полу, как осенние листья.
— Бабуль? — раздался в трубке голос Димы, младшего внука. — Ты как там? Мама сказала, что была у тебя.
Вера Петровна замерла, сжимая телефон.
— Здравствуй, Димочка, — голос Веры Петровны дрогнул. — Да, мама твоя заходила. Продукты привезла.
— Я хотел с ней приехать, но у меня контрольная была, — в голосе внука послышалось искреннее сожаление. — Как ты себя чувствуешь после операции?
Вера Петровна медленно опустилась на стул, все ещё глядя на рассыпанные по полу фотографии.
— Да потихоньку, внучек. Ноет иногда, но таблетки помогают.
Она не стала говорить, что обезболивающие почти закончились, а новые никто не купил. Не хотела нагружать мальчика своими проблемами.
— Бабуль, а чего ты такая грустная? — Дима всегда чувствовал её настроение, даже по телефону.
— С чего ты взял? — Вера Петровна попыталась придать голосу бодрость. — Всё хорошо, просто устала немного.
— Врёшь ведь, — Дима хмыкнул совсем по-взрослому. — Ты когда расстроена, у тебя голос другой становится. Я же знаю.
Вера Петровна невольно улыбнулась. Димка. Единственный, кто замечал такие мелочи.
— Просто... — она замялась, не желая жаловаться, — одиноко бывает. Особенно сейчас, когда самой трудно справляться.
— Понимаю, — в трубке послышался шорох, словно Дима что-то записывал. — Слушай, бабуль, а что тебе нужно? Список составь. Лекарства там, продукты специальные. Я попробую заехать на неделе.
— Ой, Димочка, у тебя же школа, уроки. Не надо, — Вера Петровна почувствовала, как к горлу подкатил комок. — Мама твоя обещала...
— Ага, знаю я её обещания, — Дима сказал это так по-взрослому, что у Веры Петровны сжалось сердце. — Она вечно всем обещает, а потом "некогда, занята, потом". Я сам приеду.
Вера Петровна невольно посмотрела на фотографию, где маленький Дима сидел у неё на коленях. Тогда ему было пять, сейчас пятнадцать. А глаза всё те же — внимательные, словно видящие насквозь.
— Дим, ты правда не обязан...
— Бабуль, — он перебил её, — знаешь, что папа всегда говорит? «Обещал — сделай». А я тебе сейчас обещаю, что приеду. Значит, приеду. Жди.
После разговора Вера Петровна долго сидела неподвижно. Потом медленно, опираясь на стол, наклонилась и стала подбирать рассыпанные фотографии. На одной из них Дима задувал свечи на торте — ему исполнилось десять. Именно тогда он впервые остался у неё на целую неделю, когда Ольга с мужем уезжали отдыхать.
Вера Петровна поставила чайник и достала с верхней полки жестяную коробку с остатками печенья. Специально для Димы всегда держала запас — он любил к чаю что-нибудь сладкое.
«Странно, — подумала она, — от кого бы ожидала поддержки, но только не от пятнадцатилетнего подростка».
Утро началось с противной пульсирующей боли. Вера Петровна с трудом добралась до кухни, поставила чайник. Таблетки заканчивались — осталось всего две. Она бросила взгляд на холодильник, где под магнитом желтел рецепт. Нужно было самой идти в аптеку, но погода испортилась — за окном лил дождь, а до ближайшей аптеки четыре остановки.
Телефон зазвонил неожиданно громко.
— Да, Оленька, — Вера Петровна старалась, чтобы голос звучал бодро.
— Мам, я сегодня не смогу заехать, — голос дочери звучал виновато. — У Миши температура. Слушай, я тут подумала — может, тетю Галю попросишь? Она же рядом живет.
Вера Петровна присела на табурет. Тетя Галя — соседка, которой она когда-то помогала с внуками.
— У Гали артрит, Оля. Ей самой тяжело ходить.
— Ну, мам, — в голосе дочери появились знакомые раздраженные нотки. — Что мне теперь, бросить всё и бежать за твоими таблетками? У меня работа, больной ребенок...
— Я понимаю, — Вера Петровна провела рукой по столу, сметая невидимые крошки. — Просто спросила.
— Господи, опять этот тон! — Ольга тяжело вздохнула. — Вечно ты всё для всех делаешь, а потом обижаешься! Ты взрослый человек, мама. Вызови такси, съезди сама.
— Хорошо, — согласилась Вера Петровна, хотя знала, что на такси у неё останется меньше на продукты, а пенсия только через неделю.
После разговора она медленно налила чай, размешала сахар — ложка звякала о стенки чашки с неприятным звуком. Телефон снова зазвонил.
— Бабуль, привет! Я еду к тебе, — голос Димы звучал запыхавшимся. — Ты составила список?
— Димочка, в такую погоду? — Вера Петровна встревожилась. — Дождь же, простудишься...
— У меня куртка непромокаемая, — отмахнулся внук. — Что записывать? Таблетки какие?
Вера Петровна продиктовала названия лекарств, потом добавила молоко и хлеб. Дима обещал быть через час.
Она решила прибраться — не хотелось, чтобы внук видел беспорядок. Протерла пыль, собрала посуду со стола. Каждое движение отдавалось болью, но Вера Петровна упрямо продолжала. Остановилась только у серванта, где стояли фотографии.
Вот Андрей с семьей на море — загорелые, счастливые. Четвертый год подряд ездят в Турцию. Когда-то она оплатила ему учебу в автошколе, потом помогла с первой машиной. Теперь он успешный бизнесмен, но у него вечно нет времени даже позвонить матери.
А вот Ольга с мужем и детьми — новоселье в их квартире. Тогда Вера Петровна отдала все накопления на первый взнос. Сейчас у них вторая ипотека — купили дачу. К ней заезжают только когда нужно посидеть с Мишей.
Дверной звонок раздался ровно через час.
На пороге стоял промокший Дима с большим пакетом.
— Ты почему без зонта? — всплеснула руками Вера Петровна.
— Забыл, — отмахнулся внук, проходя в квартиру. — Зато все купил. И еще пирожное тебе взял — шоколадное, как ты любишь.
Он скинул мокрую куртку, прошел на кухню, выложил покупки.
— Так, таблетки сначала. Тебе сейчас принять надо?
— Нужно, — призналась Вера Петровна. — Спина опять разболелась.
Дима набрал воду, протянул стакан и таблетку.
— А теперь чай будем пить. У меня еще два часа до тренировки.
Пока закипал чайник, внук выкладывал остальные покупки.
— Слушай, бабуль, — вдруг сказал он, доставая коробку с пирожным. — А почему ты маму-то не попросила? Она же вчера у тебя была.
Вера Петровна отвела взгляд.
— У нее много дел, Димочка. Работа, Миша...
— Ага, — хмыкнул внук, разливая чай. — А у тебя, значит, дел нет? Мама вообще странная стала. Всё бегает куда-то, а толку... Вот дядя Андрей — тот вообще как будто семью забыл.
Вера Петровна вздохнула:
— Не говори так, они хорошие. Просто у всех своя жизнь.
— Ну да, — Дима фыркнул, — Только почему-то твоя жизнь — это нянчить, помогать и давать деньги. А их жизнь — это "извини, нет времени".
Вера Петровна промолчала. Что тут скажешь, если мальчик прав?
Через неделю Вера Петровна сидела у окна и перебирала старые фотоальбомы, когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял Дима с большим рюкзаком.
— Привет, бабуль! — он чмокнул её в щеку. — Как себя чувствуешь?
— Лучше, миленький, — она растерянно оглядела громоздкий рюкзак. — Ты куда-то собрался?
Дима прошел в квартиру, бросил рюкзак на пол.
— Да, у нас дома... ну, в общем, мама с папой опять ругаются, — он махнул рукой. — Можно я у тебя переночую?
— Конечно, — Вера Петровна обняла внука за плечи. — Всегда можно. А что случилось?
Дима прошел на кухню, открыл холодильник.
— У тебя покушать есть? Я с тренировки, голодный как волк.
— Сейчас разогрею, — засуетилась Вера Петровна, доставая кастрюлю. — Борщ вчера варила. И котлеты есть.
— Класс! — Дима сел за стол. — А у нас дома вечно нечего есть. Мама говорит — сам разогрей, папа говорит — закажи доставку. А нормальной еды нет.
Вера Петровна покачала головой, ставя тарелку с борщом перед внуком.
— Мама звонила тебе? Знает, что ты здесь?
— Я сказал, что у друга переночую, — Дима старательно отводил глаза. — Она всё равно не заметит. У неё сейчас этот новый проект, она до ночи на работе.
Вера Петровна нахмурилась.
— Надо позвонить ей, сказать, что ты у меня.
— Не надо! — Дима вскинул голову. — Бабуль, ну пожалуйста. Я завтра сам скажу. Просто... там такое... — он замялся. — Они с папой говорят о разводе. Опять.
Вера Петровна тяжело опустилась на стул.
— Господи, — прошептала она. — Я не знала...
— Никто не знает, — Дима ожесточенно хлебал борщ. — Они вечно делают вид, что всё хорошо. А потом как начнут... Мелкий не слышит, он спит крепко. А я всё слышу.
Вера Петровна протянула руку, погладила внука по волосам.
— Дим, может, поговорить с ними? Я могу...
— Не надо! — он резко отстранился. — Знаю я эти разговоры. Мама сразу: «Ой, бабушка, ты только жалуешься последнее время!» А папа вообще как будто не слышит никого.
Вера Петровна вздрогнула от узнавания собственных слов.
— Ладно, — она поднялась, — давай я тебе постелю. Ты, наверное, устал.
Когда кровать была готова, Дима достал из рюкзака учебники.
— Мне ещё химию доделать надо, — пояснил он. — Завтра контрольная.
— Конечно, занимайся, — кивнула Вера Петровна. — Я тебе чаю сделаю.
Она вышла на кухню, поставила чайник. В груди что-то сжималось от боли и нежности. Ее внук, почти взрослый, но все ещё ребенок, прибежал именно к ней. Не к друзьям, не ещё куда-то — к бабушке, которая, как считали её дети, «только жалуется».
Телефон зазвонил неожиданно. Ольга.
— Мам, — голос дочери звучал взволнованно, — извини, что поздно. Дима у тебя?
— Да, — ответила Вера Петровна, — делает уроки. Он сказал, что вы... поругались.
— Мы не ругались! — Ольга всхлипнула. — Просто с Сергеем поговорили на повышенных тонах. А он, оказывается, подслушивал! И ушел, телефон выключил. Я уже всех друзей обзвонила.
— Ему у бабушки плохо, что ли? — вдруг резко спросила Вера Петровна. — У меня и накормят, и выслушают, и кричать не будут.
— Мам, ты опять?! — Ольга перешла в наступление. — У нас сложный период, а ты...
— Нет, это ты послушай! — Вера Петровна сама не ожидала, что повысит голос. — Ребенок прибежал ко мне голодный, расстроенный, говорит, что вы о разводе думаете. А я, между прочим, даже не знала! Потому что вы со мной ничем не делитесь, только когда нянька нужна!
— Бабуль? — Дима появился в дверях кухни. — Ты чего кричишь?
Вера Петровна вздрогнула, прижала трубку к груди.
— Мама звонит, беспокоится.
Дима нахмурился:
— Дай трубку.
Он взял телефон:
— Мам, всё нормально. Я у бабушки... Да, уроки делаю... Нет, не нервничай, я не маленький... Переночую тут, завтра приду...
Он замолчал, слушая мать, потом его лицо изменилось:
— А ничего, что бабушка одна после операции была? Две недели! А вам всем некогда было даже позвонить!.. Нет, я не грублю, я правду говорю!
Вера Петровна попыталась забрать телефон, но Дима отвернулся, продолжая:
— Знаешь, что она даже за лекарствами сама пыталась идти? А ты всё «некогда, некогда»... Да, я так разговариваю! Потому что кто-то должен ей помогать, а вы все как будто забыли!
Он резко нажал отбой, швырнул телефон на стол. Глаза блестели от слез.
— Вот! Вот почему я сюда пришел! — выкрикнул он. — Потому что ты единственная, кто меня слышит! А им всем плевать!
Вера Петровна обняла внука, чувствуя, как у него вздрагивают плечи.
— Димочка, миленький, ну что ты...
— Бабуль, — он поднял на неё мокрое от слёз лицо, — я тебя никогда не брошу. Слышишь? Никогда.
Они сидели обнявшись, когда в дверь позвонили. На пороге стояла запыхавшаяся Ольга.
— Дима, домой! — Ольга переступила порог, выглядя одновременно рассерженной и виноватой. — Немедленно собирайся!
Дима встал между матерью и бабушкой, как щит.
— Никуда я не пойду. У меня завтра контрольная, а дома только крики.
Ольга сделала глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться.
— Послушай, мы с папой просто разговаривали...
— Разговаривали? — Дима фыркнул. — Ты кричала, что устала от всего, а папа хлопнул дверью и ушел. Как обычно.
Ольга перевела взгляд на мать, словно ища поддержки:
— Мам, скажи ему...
— Что я должна сказать? — Вера Петровна вдруг почувствовала небывалую ясность мыслей. — Что так у всех бывает? Или что нужно уважать родителей, даже когда они не уважают друг друга? Или бабушку свою?
— Мам! — Ольга всплеснула руками. — Ты сейчас серьёзно? При ребёнке?
— Я не ребёнок! — Дима повысил голос. — Мне пятнадцать, и я всё вижу! Вижу, как вы к бабушке относитесь. Она всегда всем помогает, а когда самой помощь нужна — все вдруг занятые!
Ольга прислонилась к стене, вдруг став очень маленькой и потерянной.
— Я не думала, что всё так плохо, — тихо сказала она. — У меня правда много работы...
— У всех работа! — Дима всё ещё кипел. — А у бабушки что, лёгкая жизнь? Ты знаешь, что она до сих пор еле ходит после операции? Что лекарства ей некому купить было? Что она экономит на такси, потому что эти деньги на продукты нужны?
Вера Петровна положила руку на плечо внука:
— Димочка, хватит...
— Нет, не хватит! — он сбросил её руку. — Пусть знает! — потом повернулся к матери: — Когда мне нужна помощь с уроками, когда Мишке плохо, когда вы с папой на работе — кто всегда приезжает, хотя ей тяжело? Бабушка! А когда ей плохо — вы все вдруг заняты!
Ольга медленно опустилась на пуфик в прихожей. По её щекам текли слёзы.
— Прости, мама, — она подняла глаза на Веру Петровну. — Он прав. Я... мы все... — она не могла подобрать слов.
Вера Петровна подошла к дочери, села рядом.
— Оленька, я не в обиде. Правда. Просто иногда так одиноко становится...
Ольга вдруг обняла мать, прижалась, как в детстве:
— Я исправлюсь, мам. Честное слово. И с Андреем поговорю. Мы просто... закрутились, забыли, что важно.
Дима стоял, переминаясь с ноги на ногу, уже остывший от гнева.
— Я всё равно сегодня у бабушки останусь, — упрямо сказал он. — И завтра после школы приду. И в субботу.
Вера Петровна улыбнулась:
— Тебе необязательно...
— Необязательно, — согласился Дима. — Но я хочу. Мы с бабушкой друг другу нужны.
Ольга встала, вытирая слёзы:
— Хорошо, оставайся. А я... я завтра отпрошусь с работы пораньше. Приеду. Поговорим. Все вместе.
Когда дверь за Ольгой закрылась, Вера Петровна и Дима вернулись на кухню. Чай давно остыл, но это было неважно.
— Ты не боишься, что она на тебя обидится? — спросила Вера Петровна, глядя на внука.
Дима пожал плечами:
— Пусть обижается, если хочет. Кто-то должен был сказать правду.
Вера Петровна налила свежий чай, поставила на стол печенье и конфеты.
— Знаешь, — сказала она, глядя на внука с нежностью, — когда-то, очень давно, твоя мама была такой же прямолинейной и справедливой, как ты.
Дима поднял на неё удивлённые глаза:
— Мама? Серьёзно?
— Да, — В