Зима 1941 года. Подмосковье. Механик-водитель танка Т-34 Михаил Калашников, израненный в жестоком бою, лежит в госпитальной палате. Боль — физическая и душевная — разрывает его на части. Но сильнее боли — жгучее чувство беспомощности перед немецкими автоматами, безжалостно косившими советских солдат. В ушах до сих пор стоит сухой треск немецких «шмайсеров», контрастирующий с редкими и часто дающими осечку винтовками Мосина. Именно в эти долгие, мучительные дни, в тишине госпиталя, в сердце простого сибирского парня зародилась идея, которая изменит ход истории. Идея оружия, простого, надёжного, смертоносного, способного дать отпор врагу. Лёжа на койке, Калашников не мог уснуть. Перед его глазами снова и снова проносились картины войны, лица погибших товарищей, вспышки выстрелов. Он рисовал в уме эскизы, обдумывал механизмы, перебирал в памяти устройство танков, тракторов, комбайнов — всего, с чем сталкивался в своей недолгой, но насыщенной жизни. По ночам, мучимый болью, он вставал с по