Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 58.
В ответвлениях, которые встречаются на моем пути, ничего нет, потому мне остается только идти дальше. И скоро я достигаю тех комнат, которые расположены в самом конце бункера, у тупика. В этих комнатах как раз и находились лаборатория, – сейчас тут пусто, все изъято – и холодильник, в котором хранились туши несчастных коров. Внимательно осматриваю оба помещения, но ничего не нахожу – здесь тоже пусто, гулко и страшно. Потом я приближаюсь к стене, которая создает тупик. Стена бетонная, на мой взгляд, толстая, но должно быть что-то, что сможет сдвинуть ее или поднять. Какой-то механизм, который неизвестно, где искать.
Внимательно осматриваю эту самую стену на предмет каких-либо кнопок, выемок или чего-то подобного. Нет, никаких следов того, что она может двигаться, даже когда щупаешь руками, то чувствуешь просто идеально гладкую поверхность. Неужели я ошиблась, и единственный выход для меня сейчас – это вернуться назад и пойти к назначенному часу к тому месту, которое названо «флажками для волков»? Нет, должен быть какой-то выход! Думай, Ася, думай!
Часть 58
Я кое-чего не учла... Но об этом позже... И наверное, расскажу об этом уже даже не я. Вернее, не то чтобы не учла... Я просто не знала, и вероятно – это хорошо. Потому что иначе... Ладно, не буду забегать вперед.
Я углубляюсь в лес, и рядом со мной осторожно ступает Хан, старается не бежать радостно, высунув язык, как во время прогулки, а идет шаг в шаг со мной, словно понимает, что у нас остается очень мало времени, отпущенного нам для того, чтобы мы провели его вместе.
Почему мы идем в сторону скита? Понятно, почему – недалеко от него находится один из входов в бункер. Почему именно туда? Все просто – меня ждут на совершенно противоположной стороне, я же, придя раньше и зайдя именно оттуда, планирую найти Агнию и спасти ее. Три минуты – это очень быстро, даже несмотря на то, что незнакомка, – впрочем, какая там уже незнакомка – с чудесным именем Карина, дала понять, что она прикрывает «краник» и останавливает движение капель крови подруги по жуткой прозрачной трубке.
Честно говоря, сейчас мне страшно, как никогда... Тогда, когда три года назад я ехала в скит вместе с Масловым, мне не было так жутко, все казалось каким-то легким и словно бы... словно бы я находилась в плохой компьютерной игре. Сейчас же все наоборот – мне кажется, нет, даже не кажется – я просто физически ощущаю - что где-то совсем рядом со мной дышит в затылок та старуха, что приходит с косой и черепом вместо лица.
Я знаю, что сейчас вы, дорогие мои, снова будете полны возмущения на предмет того, что я пошла туда одна, сопровождаемая только собакой. Но думаю, что меня способен понять лишь тот, кто видел вживую видео с моей несчастной подругой, распятой на четырех шестах с колбой собственной крови на полу. Я должна спасти подругу. Сама. Одна. Если я обращусь к Эду, он, со своей толпой спецназовцев, может все испортить и тогда Агния может умереть. Кроме того, мне нужно проверить мою версию относительно того, могу ли я проникнуть в ту часть бункера, о которой Эд даже не подозревает. Если я попаду туда, и эта часть бункера все же существует, значит, я права и Агния находится именно там. Если же нет... Тогда в три часа ночи я отправлюсь в назначенное место, тоже одна, чтобы спасти свою подругу. Или погибнуть вместе с ней...
Я стараюсь беречь силы, а потому в скором времени останавливаюсь на привал. Нужно немного отдохнуть и попить воды. Здесь, в лесу, много ручьев, и Хан тоже убегает, чтобы освежиться. Я же пью воду, взятую с собой. Потом он подбегает ко мне и поскуливая, кладет голову мне на плечо. Я же сижу, привалившись к дереву, но скоро укладываюсь на мягкую траву и просто бездумно смотрю в небо. Там, в белых облачках, клубится своя, никому непонятная, неизведанная жизнь. Как хорошо было бы вот так лежать, смотреть на эти облака и ни о чем больше не думать. Никогда. Никаких забот и хлопот, только отдых для тела и мозга. Хан укладывается рядом, я глажу его жесткий загривок, а на глазах вдруг снова появляются слезы. Неужели эта наша с ним совместная прогулка – последняя? Ведь мы столько прошли вместе, столько испытали! Вспоминаю, как он попал ко мне, и воспоминания эти вызывают во мне огромное чувство умиления и в то же время грусти. Вероятно, это не просто так – пришло время нам с ним прощаться, для кого-то из нас эта ночь станет последней. А возможно, для обоих сразу. Он, кажется, чувствует это своей преданной собачьей душой, потому что тихо поскуливает и кажется, совсем не хочет, чтобы я вставала и шла дальше. Старается словно задержать меня лапами...
Но я решительно поднимаюсь и встаю. Снова глажу его по загривку.
– Ничего не поделаешь, Хан! Надо идти, спасать Агнию.
Он словно все понимает – идет следом, куце повесив свой хвост, иногда отвлекается, начиная гоняться то за шмелем, то за бабочкой. Я же вспоминаю все свои моменты жизни в Заячьем, а потом мне на ум приходят воспоминания о моем незнакомце. Господи, я ведь даже не знаю его имени! Сколько же времени прошло с тех пор, как я вернулась оттуда, из Надыма, после той ночи любви, которая до сих пор встает передо мной с особой четкостью. Всего полтора месяца! А кажется, пролетела целая жизнь! Полтора месяца – а сколько событий случилось за это время! Кажется уже, что этой поездки в Надым и не было вовсе, что все это приснилось, привиделось, что эта романтичная история случилась не со мной.
В пути я еще несколько раз останавливаюсь для отдыха и для того, чтобы попить воды. Скоро на лес опустятся сумерки, но мне все равно – я готова, как бы страшно мне ни было, спуститься в бункер, чтобы найти свою подругу и возможно... Да нет, не возможно, а точно – я должна убить Гурта, ведь я обещала Эду после того, как мы нашли тела Марии и Захара. Или... у меня не поднимется рука сделать это, ведь я не убийца.
Когда я нахожусь от люка, который ведет в бункер, совсем недалеко, у меня внезапно звонит телефон. О, черт! Почему я не отключила звук, идиотка?! Это может сработать против меня! Останавливаюсь и вижу, что номер незнакомый. Неужели звонит эта чертова маньячка, Карина?
– Ася Николаевна? Здравствуйте! – незнакомый и очень приятный голос явно молодой девушки.
– Здравствуйте. Чем обязана?
– Вы сдавали анализы в нашем медицинском центре и проходили обследование после травмы головы...
– Что-то не в порядке? – настораживаюсь я – я... чем-то серьезно больна?
– Да нет, ну что вы! Просто... нам бы провести вам дополнительные обследования и взять еще анализы. Мы отправили те, что вы сдавали, на дообследование, и хотим вам сказать, что предположительно... вы в положении.
– Что?! – мой голос меняется – я не понимаю...
– Анализ на ХГЧ покажет это точно... Или опровергнет наше предположение.
– Нет... подождите... этого не может быть.
– Вот потому я вас и приглашаю в наш медцентр – чтобы мы могли установить сей факт.
Я некоторое время молчу, переваривая информацию, а потом медленно говорю:
– Хорошо, спасибо... я... приду.
– Могу я записать вас на удобное вам время?
– Нет... спасибо... не надо. Я... сама вам позвоню.
Прощаюсь с милым существом, которое абсолютно не подозревает, где я сейчас нахожусь и чем хочу рискнуть, вытаскивая из передряги свою подругу.
Господи! Бессильно падаю на колени, не доходя до люка. Что же это? Почему именно сегодня? Почему ни завтра, ни вчера я не узнала об этом? Почему сегодня?
Так, надо включить «холодную голову» и подумать обо всем этом хорошенько. Секс с моим незнакомцем был полтора месяца назад... и после этого... А после этого события, которые наслаивались одно на другое, совершенно не давали мне остановиться и осмыслить то, что... Что в организме произошли кое-какие изменения! А я... совершенно упустила это из вида! Ася, как так можно, ты же всегда была такой строгой в этом отношении, ты всегда следила за своим здоровьем и настораживалась при любых изменениях, а тут... потеряла бдительность. Теперь-то можно объяснить эти перепады в настроении, обмороки, головокружения.
Но почему именно сегодня?! Такое ощущение, что тот, кто там, на небесах, решил просто посмеяться надо мной и теперь... теперь ставит меня перед выбором, ужасным выбором! Или ребенок, или подруга...Не приду – она погибнет, и скорее всего, потом начнут гибнуть все остальные, те, кто входит в безжалостный список Гурта. Приду – могу погибнуть сама, и что еще хуже – могу потерять дитя, еще даже не рожденное, а с ним – и смысл всей жизни. Ведь мне уже тридцать три, и в спокойные минуты своих мечтаний я думала только об этом – как стать матерью. И что самое ужасное – я даже не знаю имя отца своего малыша.
Падаю в траву, плечи мои вздрагивают от рыданий, чувствую, как Хан тычется в них мордой, в эти мои плечи, даже сквозь толстовку, мне кажется, я ощущаю его мокрый нос. Потом он начинает нетерпеливо поскуливать и осторожно, зубами, тянуть меня за нее. Нехотя встаю, щеки мои мокры от слез, а в душе... В душе такой раздрай, что и словами не передать. Кладу руку на свой живот, прекрасно понимая, что сейчас я точно ничего не почувствую. И все же... Все же что-то говорит мне о том, что предположения врачей верны – я скоро стану матерью. Поворачиваюсь в ту сторону, откуда пришла, смотрю на тропинку. Хан немного пробегает по ней, потом останавливается и смотрит на меня зовущим взглядом, мол, хватит сомневаться, идем, вернемся домой, плюнем на все это и забудем, ты теперь не только о себе должна думать! Он все, все понимает, мой пес...
Потом смотрю туда, где в траве темнеет люк бункера. Несмотря на то, что он засыпан слоем земли, я прекрасно его различаю. Нет. Я не могу. Я потом всю жизнь себе не прощу и не смогу жить спокойно. А потому очень медленно, стараясь оттянуть момент, направляюсь в сторону люка, попутно вытирая слезы и кляня себя за то, что вообще впуталась во все это когда-то! Лучше бы я совсем не знала ни Диму, ни Данилу Маслова, никого из этой деревни! Но реальность сейчас такова, что я уже не смогу быть равнодушной и оставить все как есть, а потому... Потому надо идти.
Перед люком я и Хан останавливаемся, и сначала я освобождаю от земли крышку. Вроде бы Эд собирался более тщательно замаскировать этот люк и сделать так, чтобы никто не попал внутрь, но вероятно, за своей постоянной занятостью просто забыл об этом. Закончив работу, я смотрю на волкособа, потом присаживаюсь на корточки и обнимаю его за шею.
– Хан, ты должен остаться здесь. Остаться и даже если тебе будет грозить опасность – никого не пускать сюда, в этот люк. Понял?
Он смотрит прямо мне в глаза и снова поскуливает. Даже, кажется мне, что изображает кивок головой. Крепко обнимаю его еще раз и шепчу ему о том, что очень сильно люблю его, чтобы не случилось. Потом резко встаю и прежде чем тянусь к люку, вдруг чувствую на своей руке его влажный язык. Он как будто... прощается со мной... Или поддерживает таким образом. Может, старается придать сил...
Держа на изготовке оружие, дергаю крышку за кольцо. Вот я идиотка! Эд приказал запереть люк. Но это не страшно – со мной все необходимые инструменты, чтобы открыть такой простой замок, самое главное – действовать тихо и быстро. У меня получается именно так, и я снова дергаю крышку. Быстро свечу туда фонариком – тихо, пусто, гулко и пахнет сыростью.
В последний раз перед тем, как спуститься, смотрю на Хана, а потом начинаю движение вниз по лестнице. Крышка люка довольно тяжелая, но мне удается закрыть ее за собой. Все – мой верный страж рядом, и он никого не пустит за мной следом.
Я останавливаюсь и прислушиваюсь через каждые три-четыре ступеньки. Но кругом такая же тишина, только где-то капает вода. Господи, как же тут глубоко!
– Ну что, маленький мой! Наша с тобой задача сегодня – выжить и спасти тетю Агнию – бодро шепчу я, поглаживая живот – так, вырубить телефон...
Выключаю телефон и скоро оказываюсь в коридоре бункера. Сверкая фонариком направо и налево, иду медленно вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Ну, и казематы! Кто это придумал?! Честное слово, как в фильмах ужасов! Неужели все это происходит со мной?!
Медленно двигаюсь вперед и скоро достигаю первого коридора, который уходит в сторону. Захожу туда на всякий случай, чтобы убедиться, что там пусто и никого нет. Потом прохожу мимо места, где отыскали руки Марии и Захара. При мысли об этом по плечам проходит холодок, а когда я представляю их страшную смерть, то у меня возникает большое желание вернуться назад.
В ответвлениях, которые встречаются на моем пути, ничего нет, потому мне остается только идти дальше. И скоро я достигаю тех комнат, которые расположены в самом конце бункера, у тупика. В этих комнатах как раз и находились лаборатория, – сейчас тут пусто, все изъято – и холодильник, в котором хранились туши несчастных коров. Внимательно осматриваю оба помещения, но ничего не нахожу – здесь тоже пусто, гулко и страшно. Потом я приближаюсь к стене, которая создает тупик. Стена бетонная, на мой взгляд, толстая, но должно быть что-то, что сможет сдвинуть ее или поднять. Какой-то механизм, который неизвестно, где искать.
Внимательно осматриваю эту самую стену на предмет каких-либо кнопок, выемок или чего-то подобного. Нет, никаких следов того, что она может двигаться, даже когда щупаешь руками, то чувствуешь просто идеально гладкую поверхность. Неужели я ошиблась, и единственный выход для меня сейчас – это вернуться назад и пойти к назначенному часу к тому месту, которое названо «флажками для волков»? Нет, должен быть какой-то выход! Думай, Ася, думай!
Устало спускаюсь вниз по стене, спиной к ней, сажусь на пол и вдруг... стена позади меня начинает сдвигаться в сторону. Понятно – пол бетонный, но отдельно возле самой стенки есть кирпич. На него я и села. Быстро подскакиваю, выставив вперед оружие, отхожу в сторону и когда стена полностью отодвигается, вижу перед собой коридор, который освещен редкими огнями по бокам наверху. Вот тут-то и надо быть осторожной. Хорошо, что ходить умею очень тихо, да и стенка отодвинулась всего лишь с легким шумом.
В этом коридоре, несмотря на свет фонариков, все равно тихо, гулко, и нет ощущения, что здесь кто-то бывает. Но я больше, чем уверена, что моя Агния именно тут.
Осторожно иду вперед, пока в одном из ответвлений не натыкаюсь на дверь. Набираю полную грудь воздуха для смелости, резко толкаю ее, и также резко выбрасываю вперед оружие, в готовности нажать на курок. Но в помещении пусто, и у меня есть возможность осмотреться. Это и есть та самая «запасная лаборатория» – она еще круче, чем та, которую снимал на видео Эд, когда пошел в бункер. Оборудование более современное, препараты тоже. Я осматриваю колбы и реторты, в которых плещутся жидкости разных цветов, здесь много аппаратуры для работы с химикатами, и вообще – устроено все по высшему классу. Пожалуй, Маслов постарался, когда оборудовал эти помещения. Но ходить и разглядывать тут некогда – я лишь на всякий случай прихватываю себе в потайные карманы пару колбочек со знакомым, на мой взгляд, содержимым.
Снова медленно двигаюсь по коридору, стараясь угадать, скоро ли будет то ответвление, где находится комната с Агнией. Стараюсь двигаться еще медленнее – честно говоря, мне очень и очень страшно. Атмосфера тут – не дай Бог никому попасть в подобное место.
Где-то снова начинает капать вода, и мое болезненно напряженное воображение и натянутые, словно гитарная струна, нервы, подкидывают мне галлюцинации (или нет?) в виде посторонних звуков – то ли шума, то ли тихого, зловещего, смеха, то ли... Впрочем, уже неважно, но теперь мне приходится еще и резко поворачиваться, чтобы посмотреть назад. Такое ощущение, что кто-то неслышный покажется за моей спиной и оборвет тонкую нить моей жизни, которая становится все тоньше и тоньше с каждой минутой.
Наконец я вижу перед собой очередной коридор, и сворачиваю туда. Глаза мои привыкли к мерцающему свету фонариков, и я выключаю свой. Иду вперед осторожно и вот перед моими глазами – комната с четырьмя шестами.
Абсолютно не верю в свою удачу! Неужели я нашла подругу? Сначала не решаюсь войти в дверной проем – мало ли, какая ловушка может меня здесь ожидать. Устраиваю небольшую проверку, кинув камень сквозь проем в эту самую комнату. Ничего не происходит, потому я осторожно вхожу внутрь.
– Агния! – несмело подхожу к ней – как же так, Агния?
У нее абсолютно белое лицо, волосы беспорядочно свисают вниз, глаза закрыты. Достаю зеркальце, тянусь рукой к ее губам – дыхание есть.
– Агния! – рука у нее абсолютно холодная. Такое ощущение, что подруга находится под воздействием чего-то, какого-то препарата.
Подхожу с другой стороны, и вдруг понимаю, что вынуть из ее вены иглу я не смогу. Игла надежно закреплена на руке браслетом, который замкнут на ключ. Вероятно, этот самый ключ находится у той, которая этот браслет на нее нацепила. Думаю, можно попробовать отрезать трубку, оставив иглу в вене до лучшего момента – когда удастся перекусить чем-то этот браслет. Но тут есть риск того, что кровь может брызнуть фонтаном. Нет, ни одно из моих решений не подходит. С каким-то особым сейчас чувством недовольства смотрю на колбу с кровью подруги. Оказывается, как много может накапать ее даже с перерывом в три минуты.
– Сейчас, Агния! – говорю я, шарясь в кармане, чтобы достать нож. Решаю, что пока можно попробовать просто освободить подругу от этих ужасных веревок, а уж потом разобраться с браслетом.
Наконец вынимаю нож и тянусь к веревкам на одном из шестов.
Прикасаясь к ним острием ножа, решаю, что нужно резать максимально быстро.
И в этот момент слышу голос, который уже когда-то слышала, и именно поэтому он кажется мне знакомым:
– Ну, здравствуй, прекрасное создание, кровь которой сладка, как нектар! Вот мы и встретились с тобой лицом к лицу!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.